29. Ллорет-де-Мар. Испанская тортилья

Стелла

От лёгкого прикосновения к щеке сначала улыбаюсь, а потом открываю глаза. Бруклин лежит на боку и смотрит на меня. На губах двусмысленная улыбка. Помнит, что было ночью. Но и не забыл про свой же уговор.

Поэтому переворачиваюсь на живот и потягиваюсь в его постели. Скользит пальцами по спине вниз до кромки его футболки, запускает руку под нее и возвращается уже по обнаженной коже под ней вверх вдоль позвоночника.

— Сколько времени? — бурчу в подушку, наслаждаясь утренним массажем.

- Сейчас. — Матрас прогибается под ним, когда Бруклин подается в мою сторону. — Что у тебя за часы без цифр, Стелла? — видимо смотрит на них сверху вниз и не понимает, что изображено.

— А ты что не видишь? — вытягиваю руку к нему, чтобы рассмотрел лучше.

— Ооо, это то, о чем я думаю.

— Я не знаю, о чем ты думаешь, — переворачиваюсь на бок и делаю невинное лицо.

— Серьезно? Такие часы существуют?

— Бруклин, говоришь так, будто не тестировал половину этих поз этой ночью.

— Хм, не все. О некоторых даже не догадывался.

— Но определенно та, на которую показывает часовая стрелка сейчас мне нравится. — Протягиваю руку и смотрю время. Под девятого.

— Бруклин, мне надо идти, — выдыхаю и озвучиваю это, хотя и не хочу.

— Куда?

— К себе.

— Зачем?

— На завтрак. Он, между прочим, оплачен.

— Не уходи так быстро. Пошли в моем отеле позавтракаем. Я оплачу твой неудавшийся прием пищи.

— Ну если оплатишь…

— Стелла, так кто это был такой вчера? — нависает надо мной и смотрит в глаза.

— Так, знакомый, — я ведь не обязана отчитываться перед ним. Мы ведь вроде никто друг другу.

— Знакомый, значит, — прикусывает губу и смотрит в глаза. Ждет еще рассказа.

— Да. Бруклин, перестань. Я не хочу об этом говорить. — Отвожу взгляд и даже не хочу вспоминать вчерашний день и в какую переделку я могла вчера попасть.

— Что-то случилось? — Мну и разглядываю приятно лиловый цвет постельного белья. — Что он сделал?

— Ничего.

— Стелла?

— Он начал приставать возле отеля и мне пришлось сбежать, — выдыхаю и быстро проговариваю.

— Где приставать?

— В автобусе. Настаивал, чтобы мы пошли в мой номер. Я пыталась улизнуть от него и отказать, но он так настырно вцепился, что мне ничего не оставалось, как, — запинаюсь и усмехаюсь, — выпрыгнуть через водительскую дверь и между машинами сбежать от него. Он не стал догонять.

— Выпрыгнула через водительскую дверь?

— Да. На проезжую чаать. Но у меня не было выбора.

— Ты — такая смелая, — улыбается мне.

— Я глупая.

— Чего это?

- Я думала, что ты поедешь на эту обзорную экскурсию. Ты же любишь такое, поэтому записалась.

— А я знал, что ты, скорее всего, не поедешь ни на одну из них, поэтому не записывался никуда. И я действительно искал тебя. Видел, как ты уезжала с ним. Ты мог меня позвать и остановить. Будешь знать как бросать меня.

— Я не бросал.

— Бросал-бросал, вчера в автобусе. Мог бы позвать с собой жить. Вон у тебя какой номер.

— Да, я не экономил и ты так быстро сбежала, даже не попрощалась. Так что переезжаешь ко мне?

— Предлагаешь съехаться? — Моя формулировка явно ставит его в тупик.

— В отеле тебе опасно находится одной. Опять можешь с ним встретиться. Как его. Сантьяго. — Умело выкручивается.

— Себастьян, — поправляю Бруклина, но кажется, он сделал это специально.

— Так насколько близкий знакомый этот Себастьян?

— Знаешь ли у меня нет привычки встречаться с несколькими парнями одновременно, а тем более спать.

— Но мы не встречаемся.

— Верно. Но спим.

— И как ты узнаешь в случае со мной, где та грань и когда можно с другими?

— Думаю через пять дней, когда будем разъезжаются по своим городам. Если у тебя не будет других предложений.

— Может и будут, посмотрим. — Красиво закончил разговор и дал надежду. Или крючок. Как для рыбки. Чтобы я заглотила, но и не подтягивал к себе, чтобы в любой момент перерезать леску.

На завтраке не шиковала за счет Бруклина, но не попробовать испанскую тортилью не могла.

— Какие планы?

— Предлагаю взять в аренду автомобиль и прокатиться.

— Ммм, интересно, куда поедем? Есть идеи?

— Обижаешь. Предлагаю Пещеры Кан Риера.

— Это не опасно?

— Бруклин, ты в любой момент можешь сесть в экскурсионный автобус и отправиться на безопасную экскурсию в Барселону. Так что выключай режим папочки и поехали оторвемся. — Усмехается в ответ, но не спорит.

— Стелла, — делает тише звук в арендованном нами автомобиле, — как у тебя так получается?

— Как так?

— Ты говорила, что у тебя погибли родители.

— Да, — разворачиваюсь вполоборота и все равно не понимаю, о чем он.

— Ты создаешь впечатление, что у тебя в жизни вообще нет забот и проблем.

— А ты наоборот создаешь впечатление, что у тебя столько проблем, что ты не разберешься с ними и до старости. Как думаешь, как проще жить?!

— То есть ты просто забыла о своих погибших родителях?

— Нет, они со мной всегда. Вот тут, — кладу руку на грудь в район сердца. — Ты кого-то потерял? — Молчит, но крепче сжимает руль.

— Не важно, — отрезает и делает музыку громче, что просто означает “не хочу больше с тобой говорить”.

Я не психоаналитик. Не психолог. Я не обязана утирать ему сопли. Тем более, если я даже не знаю причины. Вся поездка пошла на смарку. У меня постоянно было предчувствие, что между нами есть кто-то третий. Или третья? А он сам же своим разговором снова загнал себя в чемодан, который захлопнулся. А пароль знает только один человек, который сейчас внутри.

Так как я за штурмана, то уверенно говорю куда ехать, пока Бруклин сворачивает на повороте. Думаю он и сам чувствует эту напряженность.

- Останови тут, — парень тормозит, а я отстегиваю ремень и, наклонившись к нему, целуя в щеку. — Пока. — Открываю дверь и выхожу. И только тогда наклоняюсь и заканчиваю:

— Думаю тебе стоит подумать о живых, а не о тех, кого с нами уже нет и никода не будет.

— Стелла, подожди, — пытается меня остановить, но я говорю “нет” и, захлопнув дверь, оставляю его одного.

Определенно испанскую тортилью лучше не есть на завтрак. От нее может случится жуткое несварение мозгов на целый день.