35. Шах и мат

Вот вроде бы прошел месяц, а все равно на душе погано. Как будто что-то было сделано не так. Не выслушана последняя речь или объяснение. Почему все вышло так?!

И почему теперь мне надо улыбаться и рассказывать, как весело я проводила там время, с кем познакомилась и что увидела. Даже Эвон я не стала всего рассказывать. Знаю, она будет настаивать поговорить с Бруклином. Она любит детей и умеет с ними обращаться, найти подход к любому. А я боюсь.

Боюсь просто открыть его сообщение и прочитать, что у него с женой все хорошо, что Европа была ошибкой, что лучше бы мы не встречались.

Мы сами себе придумываем идеальный образ. Сами в него влюбляемся, а потом, столкнувшись с реальностью или пунктами, которые не были запланированы, попадаем в тупик. Хуже всего, что ждем того, кто поможет выбраться из этого тупика. Ищем этот выход, а потом бац и уже не то, что выхода нет. Оказываешься в замкнутом пространстве. Один.

— Эви, привет, можешь приехать? — тяжело выговаривать слова, когда каждое режет горло и застревает в глотке. Не задает никаких вопросов, а просто через полчаса перед домом останавливается такси. Не жду, когда она позвонит в дверь, открываю сама и обнимаю. Хочу знать, что не одна. Чувствовать это. Хотя бы не надолго. Я знаю, что мне надо сделать. И это будет правлиьно, но кто-то должен разделить это со мной.

— Эй, что случилось? Ты говорила таким голосом, словно все танагры свалили с Багам (все вопросы по танаграм раскрыты в книге “Перепиши меня” — прим. автора). — Киваю в ответ и поджимаю губы, чтобы не расплакаться. — Где та Стелла, что не боится ничего? И смотрит на все, как антильский гракл на добычу.

— Эви, я беременна. — Ее брови взлетают кверху, сходятся на переносице и расслабляются. Круговорот бровей Эвон в природе.

— Вау. Это круто. Я чур крестная, — улыбается и обнимает меня. — И где отец ребенка? Почему его тут нет? Только не говори, что он остался в Европе.

— Нет, он в Америке.

— Фух, ну тогда легче. Мы его найдем и привлечем к воспитанию.

— У него уже есть один ребенок.

— Оу, — Эвон почесывает шею сзади и задумывается. — Прости за бестактность, но вы не предохранялись?

— Я пила таблетки, но, как оказалось, они не очень дружат с алкоголем и могут дать осечку. — Ловлю на себе жалостливый взгляд, хотя я сама виновата. Не знание инструкций не освобождает от последствий. — Меня никто не носиловал и не принуждал, если ты об этом подумала, все было добровольно. Вернее, — улыбаюсь сама себе, — я его соблазнила.

— Стелла! Ну как так! Ты же знаешь правила. Мальчик в девочке… — Молчу, потому что знаю законы биологии, но отмотать ничего не могу. — Он знает?

— Нет.

— Он должен знать. Он тоже имеет к этому отношение.

— Я его практически заставила.

— Слушай, если мужчина не хочешь ничем ты его не заставишь. Так что он должен знать.

— Я не уверена, что оставлю ребенка, — навязчивая идея срывается с языка.

— Чего? — Поднимаю голову на подругу, замечая та лезет в карман за телефоном и отвечает на входящий звонок. — Райт, я останусь сегодня у Стеллы, это очень важно, я потом все расскажу. — Отключается и идет за мной на кухню. Усаживается на кресло, поджимая одну ногу под себя. — Никаких я не-оставлю-ребенка. Пусть папа и мама немного его не планировали, но уверена это было по крайней мере в порыве страсти. А значит вспышка любви все же была.

— Кто растить его будет?

— Ты.

— Я? Одна?

— У него есть папаша на секундочку. А у тебя есть тетя и я с Райтом.

— Эви, у тебя с Райтом своя семья или вы переедите ко мне? Я не смогу одна.

— Звони тете, — кивает на мой мобильный. Еще один человек, который имеет право знать и мнение которого я должна узнать, но боюсь.

— Я не могу. Мне стыдно.

— Давай я позвоню. — Не узнаю мою робкую подружку. Когда-то вот так я отстаивала ее и защищала перед Райтом, а теперь будь у нее номер Бруклина, она бы точно его нашла и заставила приехать. Но я не хочу никого заставлять. Не хочу разрушать уже чью-то семью. У меня даже закрадывается сомнения относительно той Ванессы. Сто процентов это не его сестра, а девушка, И тот ребенок, что я однажды видела в его телефоне, их общий.

Через полчаса на пороге с бутылкой вина стоит моя тетя, что заменила мне когда-то маму.

— Что случилось у моей девочки, что мне звонит ее подруга? Опять Амур промахнулся?

— Так вино мы уберем, — по-хозяйски Эвон убирает бутылку в верхний шкафчик. А мне так хочется напится и забыться.

— Выкладывай. — Смотрит на меня, приготовившись слушать. Язык присыхает к небу. Не могу и слова выдавить из себя. Обе на меня смотрят, как питоны на лягушку.

— Она беременна, — первой не выдерживает Эвон и говорит все за меня. Врезаюсь глазами в стол и боюсь поднять взгляд на тетю. Боюсь ее подвести и остаться вообще одной.

— Я не поняла, — шумно выдыхает, — а почему Эвон ты забрала бутылку моего любимого Шардоне? Моя племянница станет мамой — это что не повод выпить? — прикрываю глаза рукой и улыбаюсь сама себе. Не хочу, чтобы они видели, что я плачу, но мне становится так легко, что все, о чем я сомневалась растворяется в миг.

— И кто счастливый отец?

— Ты его не знаешь. — Шах. — И у него уже есть один ребенок. — Мат.