42. На грани жизни и смерти

Знаю, что не вернуть. И знаю, что мне есть ради кого жить, знаю что я за что-то расплачиваюсь в этой жизни. И узнаю ли когда-то за что…

"Прощай", — мысленно разговариваю с гранитной плитой и высеченной там фотографией.

— Бруклин, ты не виноват.

— Дважды не виноват, да?

— Слушай, не перегибай палку. Да, Стелла в реанимации, но она жива и ребенок тоже. Это главное. У нас всех недоношенных детей выхаживали. А ее состояние стабильное. Небольшое сострясение и кесарево. Скоро все будет в порядке. Верь мне.

— Иди сюда, — обнимаю сестру ещё раз и смотрю на фотографию Дэбби через плечо. Ванесса сделала в моем понимании невозможное, когда вытянула Стеллу с того света. Вспоминаю слова девушки о том, что Дэбби была бы рада, если б у Джонатана будет полноценная семья.

Второй раз я чуть не потерял любимую девушку. Кажется никогда и не говорил ей, то люблю. Кажется, сам этого не осознавал. Сначала с ней было классно и она отвлекала от мрачных мыслей. Потом чувствовал себя должным о ней позаботиться. Потом был благодарен за то, как она научила наслаждаться отцовством.

А я идиот так и не надел на палец кольцо. Или не хотел.

В тот день, когда позвонила мама и сказала, что Стелла в больнице и рожает, все внутри рухнуло. Я знал, что это намного раньше срока. А значит все плохо. Снова. И потерять второй раз родного человека… Не знаю, как это пережить.

Всю ее беременность держал это в себе. Страх перед родами. Будто на мне клеймо терять женщин при родах. Лучше была я усыновил десятерых, чем еще раз пережить ужас родов.

Экстренное кесарево.

На грани жизни и смерти.

Она или ребенок.

Боялся потерять ее.

Боялся потерять дочку.

Боялся остаться с двумя детьми.

А потом услышал голос подошедшего сына, когда был у родителей. Он говорил ещё совсем плохо, но уже можно было разобрать сквозь лепет:

— Где мама?

В тот момент все, что мог, просто прижать его к себе и зажмуриться. Хотя глаза все равно стали влажными. Мужчины не плачут.

Стелла столько раз показывала Джонни фотографию настоящей матери и говорила: “мама”, что он начал ее воспринимать мамой.

— Скоро увидим, Джонатан… Кстати, у тебя тебя теперь есть сестрёнка.