Глава 43
Дни летели за днями, недели за неделями.
Этот месяц оказался настоящим торжеством чувств, эмоций, новых открытий в области ощущений… Радости от близости.
Месяц, проведённый в объятиях трёх драконов.
Месяц, украсивший самые укромные уголки Академии Стального Дракона цветами…
Если бы не изоляция академии до Слёта, их территорию давно наводнили бы учёные, исследователи, и, конечно, журналисты. Но всем им приходилось довольствоваться лишь голографиями и пространственными роликами, которые адепты и преподаватели выгружали в информаторий.
Магистра Рэгхарда поздравляли. Как одного из основоположников «зелёной реформы», того, кто оказался прав. «Аномальное цветение Стального Дракона» - именно такой тег использовали, подписывая ролики и снимки в сети.
Поскольку количество «зелёных» адептов под покровительством магистра Рэгхарда значительно превышало количество гринков в других учебных заведениях, именно на это обстоятельство и списывали настоящий цветочный бум в Стальном Драконе.
Правда, «цветочные происшествия» в академии сильно меркли рядом с мировыми новостями: радостное известие, что природа возвращалась в Альтзайур-Рратх - скромно, постепенно, но непрерывно, без применения магии и задействования каких-либо технологий, грохотало на всех каналах, во всех новостях.
Возникновение новых «зелёных источников» пытались предугадать, объяснить, исследовать… тщетно. В постепенно проклёвывающихся тут и там зелёных очагах не было логики, не было рационального звена.
В отличие от вспаханных и удобренных полей неожиданно покрывались зелёным ковром холодные скалы, расцветали каменные сады, поверхности водоёмов прорезывали кувшинки и лотосы.
И, конечно, никому и в голову не приходило связать робкое, но непрерывное озеленение планеты с четырьмя адептами Академии Стального Дракона.
Нет, за спиной у Фло по-прежнему шушукались, смотрели кто с завистью, кто с любопытством, а кто и с ревностью, но осуждение гринки-первокурсницы становилось каким-то натянутым, как будто даже неестественным.
Что-то изменилось в самой Флоре. Каждый её жест, будь то взгляд, улыбка или ответ у доски были исполнены сдержанного, не выпячиваемого напоказ достоинства. Она не скрывала своего положения, но и не кичилась им. Она приняла его с достоинством и за ней как-то незаметно это сделали все остальные, даже самые фанатичные блюстители морали и нравственности. Удивительно, но при всех слухах, что ходили об этой человечке-иномирянке она оставалась настолько чистой, настоящей, живой, что казалось, ничто не способно не то что запятнать её, но, пожалуй, даже дотронуться.
К тому же академии по большему счёту было не до Флоры дела: адепты гудели растревоженным ульем, обсуждая происходящее в мире, а также собственные удачные эксперименты, - в теплицах, аквариумах, на экспериментальных площадках.
Совершенно необъяснимым образом рос и креп на глазах потенциал всех «зелёных носителей», как адептов, так и преподавателей.
Кроме того, пусть это пока не подтверждалось официально, но магистры и адепты обсуждали между собой, что, похоже, с возвращением в мир природы излечивается и «зависимость» других рас от высшей. Всё чаще можно было увидеть на улицах и в кафе парочки, которые держались за руки, причём на лицах высших не было того торжествующего пренебрежения, как раньше, а глаза людей, оборотней, сильв, дворфов, ундин больше не блестели нездоровым лихорадочным блеском.
Отношения между адептами сами-собой становились теплее, а между парами и вовсе искрила нежность.
Всё чаще складывались пары: дракон и гринка. Или даже драконица и гринк… Конечно, тайно, не на виду… Но смех, шёпот по углам, милые совместные голограммки, - всё это не укрывалось от строгих магистров, которые, впрочем, каким-то чудесным образом растрачивали свою строгость, когда видели подобные пары. Должно быть, сказывалось то обстоятельство, что именно с их академии и начался «зелёный бум» во всём мире. И сейчас она цвела и благоухала, в то время, как за её границами всё было по-прежнему, если не считать единичных «очагов».
Всё это неслось мимо Флоры, как во сне. Собственная учёба и отношения сразу с тремя драконами не позволяли особо глазеть по сторонам.
Её кружил настоящий ураган чувств, эмоций, всё новых и новых ощущений.
Каждый день был наполнен яркими, удивительными событиями, обсуждениями возвращения природы в драконий мир, познаванием нового на теоретических занятиях и достижениями на практике. Ночи же полностью поглотил ураган нежности, страсти, волнительной распущенности и самых смелых фантазий и экспериментов.
С каждым из троих драконов Фло была по-настоящему счастлива и вместе с тем, каждый вечер, встречаясь «со следующим» понимала, как соскучилась.
Все три дракона были очень разными, совершенно непохожими друг на друга и вместе с тем Флора, даже при большом желании не смогла бы выделить кого-то одного из них.
Сейчас ей казались смешными собственные страхи, которые побудили заключить с драконами соглашение. Мол, сейчас по-быстрому вам всё отдам-передам, вообще всё, что вам от меня надо и заживу свободной в новом мире!
Она вспоминала то своё намерение не иначе, как с улыбкой.
Они ещё думали, гадали, как долго продлится эта самая передача, а что если это будет «разовая акция» или «на всю жизнь» - и прочее в этом же духе.
Но самая первая близость с каждым из них расставила всё на свои места. Драконы говорили об этом - Фло молчала. Потому что слова просто были лишними.
Она знала, просто знала, что не в состоянии расстаться ни с одним из них.
Она принадлежала им троим, одновременно. Они - были её хозяевами.
Но это имело и обратную силу.
Они - все трое - принадлежали ей.
Были её драконами.
О том, что хоть один из них может охладеть к ней, отступиться… Нет, об этом не возникало даже мысли. Это как вообразить, что палец возомнил, что устал от руки и собирается жить отдельно. Абсурд!
К тому же сначала Аур натолкнул её на эту мысль своей лекцией о формировании эгрегоров, а затем ректор, магистр Рэгхард подтвердил: мир наполняется Грин-Итаи в моменты передачи, моменты близости…
Значит, первый Трёхглавый дракон, наполнивший мир жизнью, был эгрегором!
Набравшим силу божеством, возникшим от любви богини Хлорис и трёх драконов!
Связь с каждым из трёх её драконов крепла.
День ото дня. Ночь от ночи.
И хотелось верить, очень хотелось верить, что у них получится.
Летон… Самый непредсказуемый, самый переменчивый из троих. Нежный и страстный, опытный и умелый, он во всём любил красоту и изысканность и потому его ухаживания напоминали настоящую сказку. Белый дракон сокрушался, что из-за вынужденной изоляции они не могут посещать лучшие клубы, концертные залы и театры Эрхарга, но они ходили на студенческие вечеринки и постановки, причём Фло полагалось облачаться в наряды от лучших модельеров, её безупречному стилю отдавали должное даже драконицы.
Они танцевали и наедине, во время романтических ужинов, к которым также нужно было наряжаться. Воплощение всех четырёх стихий, Летон и сам был переменчив, противоречив, внезапен. Он часто выбирал для близости самые неожиданные и по мнению Флоры, не всегда подходящие места.
На одной из вечеринок, пользуясь тем, что внимание окружающих было приковано к сцене, на которой выступала студенческая группа, Летон вложил в ладонь Флоры гладкие шарики со смещённым центром тяжести и приказал ввести их в себя. Стоило Фло исполнить его приказ, как подхватил её, словно ветер, закружил в танце, наслаждаясь видом её раскрасневшихся щёк, тем как трогательно и сексуально она прикусывает губы, надеясь скрыть возбуждение от того, что шарики ударялись внутри один о другой, наполняя тело изнутри звоном, многократно усиливающим и без того желание близости с белым драконом, её замутнённым от желания взглядом, тем, как зрачки расширяются, заполняя собой зелёную радужку.
После он брал её стоя, прямо за стеной корпуса, которая после этого покрылась побегами плюща.
В постельных играх он умело сочетал лёд и пламя, доводя Фло до исступления, а однажды попросил довериться ему и перекрыл доступ воздуха, сжав тонкую шею, из-за чего оргазм Фло длился, казалось, целую вечность.
Фло признавалась себе, что с ним она и сама становится лёгкой, воздушной, какой-то летящей и беззаботной. Они напоминали двух подростков, которые держатся за руки, целуются и дурачатся под дождём, занимаются любовью при первой доступной возможности. Связь с Летоном была самим воплощением безудержности юности, пылкой, кипящей, страстной…
Тамир… самый внезапный, самый неудержимый.
Казалось, одно только его присутствие вызывает желание подчиняться, причём получать упоительное удовольствие от своей слабости и беззащитности.
В их играх всегда присутствовала нотка доминирования, приправленная сладким страхом и восхитительной, большей похожей на удовольствие болью, впрочем, Фло нравилось порой дразнить дракона, напрашиваясь на «наказание».
Несмотря на внешнюю жёсткость, он никогда не перегибал с Фло палку, словно подсказывая ей самые тайные и постыдные собственные желания. Ей казалось смешным, что она так боялась его порывов первое время: узнав Разящего лучше, она как-то быстро уяснила главное о нём - сильный, властный, порой даже агрессивный дракон никогда не обидел бы кого-то слабее себя. Что бы он там ни говорил…
Он обожал её подчинение, за которое всегда тепло благодарил, но Фло видела, что ему также нравится, когда она берёт инициативу в свои руки в их играх.
Он как-то признался, что ему нравится связывать её, потому что тогда хоть ненадолго возникает иллюзия, что она никуда, вообще никуда от него не денется. Так Фло поняла, что её нежность, её любовь необходима ему даже больше воздуха и стала ещё чаще говорить о том, что любит его, хоть Разящий и ворчал, и говорил, что нет такого слова…
- Ага, - соглашалась с ним Фло, смеясь. - Любовь - есть, а слова нет! А может Любовь есть только там, где нет слов?
В ответ Тамир сгребал её в охапку и, уткнувшись носом в волосы, шептал, что она должна принадлежать только ему. Ему одному.
Аур… Господин её мыслей и чувств…
Дракон-телепат, который одним своим взглядом способен был довести её до исступления… Как и двум другим, ему тоже нравилось играть с ней, реализовывать самые разные сценарии, но если игры с Летоном были переполнены некой подвижностью, непредсказуемостью, элементом неожиданности напополам с изысканной, утончённой романтикой, а игры Тамира всегда несли с собой целый шквал умопомрачительных ощущений, раскрывали резервы тела, удовольствия от близости, реализовывали самые тайные и постыдные фантазии, то в играх Аура всегда был неизменным некий интеллектуальный эффект.
Как телепату, ему нравилось играть с ней, что называется, «без рук». Отдавать приказы одним лишь взглядом, диктовать свою волю молчанием. Неожиданно для себя самой она могла встать из-за стола во время завтрака, сбросить одежду, усесться напротив него с разведёнными ногами и приняться ласкать себя. Он смотрел, как она вспыхивает, загорается, плавится под собственными прикосновениями, и когда тело её начинало сотрясаться от первых сладких судорог, брал её. То грубо и нетерпеливо, то волнующе-нежно.
Одной из любимых игр обоих стал сценарий адептки и магистра, который обожал долго и очень чувственно… наставлять её и наказывать сладкой мукой за малейшую провинность. Несмотря на игровой характер, Флора вынуждена была признаться себе, что именно благодаря Ауру она сумела подтянуть те дисциплины, в которых до этого «плавала», а в тех, что давались легко, и вовсе стала лучшей в группе.
Игры в наставника и ученицу беспрепятственно гуляли из постели в реальную жизнь и обратно. Аур был великолепным, непревзойдённым рассказчиком. Он, казалось, умел заинтриговать даже самой нудной и неинтересной темой.
Только с ним она могла говорить о любви - не только к нему, но и к двум другим. И, хоть ему тяжело давались такие её признания, он её понимал. Или очень старался понять...
Также лишь с Ауром она могла обсуждать свои сны. С тех пор, как связь её с драконами укрепилась, её перестали изводить фантазии об одновременной любви с троими.
Теперь по ночам ей являлся Трёхглавый дракон.
Поначалу - как едва различимый силуэт, дымка, что вот-вот растает в воздухе, в которой с трудом проглядывались очертания мощного тела и трёх голов… Затем он стал постепенно наполняться сиянием и цветом, но всё равно оставался зыбким: Фло не раз хотела дотронуться до чарующей, мерцающей поверхности, но рука почему-то проваливалась сквозь неё. Но всё же с каждой ночью он прорисовывался отчётливей, становился осязаемей, реальней.
Раз за разом распластывал перед ней крылья, приглашая занять место наездницы, но Флоре никак не удавалось это сделать - она просто проваливалась насквозь и просыпалась. И сердце грызла непонятная тоска.
Когда делилась с Ауром, становилось легче. Он подсказал, что призрачный Трёхглавый дракон - и есть тот самый эгрегор, который был нужен их миру. Что он и есть - подтверждение того, что её связь с каждым из них троих крепнет.
- Когда связь окрепнет, ты сможешь увидеть его в реальности, - сказал Аур. - И не только ты.
- То есть ты хочешь сказать, что и другие смогут его увидеть? - затаив дыхание, спросила Флора.
- Согласно нашим преданиям, в древности Трёхглавого дракона видели многие, - задумчиво ответил телепат. Его и его наездницу, Хлорис.
- Я даже во сне не могу взойти к нему на спину, - покачала головой Фло. - А ты говоришь о реальности…
Каждый новый день напоминал о приближающемся Слёте.
Драконы самых влиятельных кланов будут решать, как поступить с наследниками, двое из которых отказываются от своих пар, а третий и не желает сговора…
С наследниками, которые посмели тайком вынести из Хранилища Первого Храма священные Грани, соединение которых могло уничтожить всё живое в мире...
С тремя драконами, каждый из которых желает назвать своим Крылом человечку, иномирянку. Хочет жениться на ней и смеет делать своей наездницей…
Слёт также будет рассматривать дело трёх дракониц, которые обвиняются в покушении на убийство этой самой иномирянки, а также решать, что делать с ректором Университета Стального Лотоса, который пытался эту самую иномирянку похитить…
Можно было надеяться, что на фоне «зелёного бума» Стального мира даже драконий Альянс каким-то непостижимым образом подобреет и станет сознательнее…
И всё же…
И всё же в этом самом «внезапном озеленении» их не заподозрили даже те, у кого они находились буквально под носом с самого начала.
С какой стати заносчивым и высокомерным главам кланов, среди которых есть даже противники «зелёной реформы», им верить?!
Конечно, можно предложить посмотреть память каждого их них…
Но где гарантия, что им поверят, что это не подделка?
Под руководством ректора-телепата, причём одного из сильнейших телепатов их мира, с помощью наследника клана ар Рэгхард, клана, где не одно поколение рождаются сильнейшие телепаты… Им просто скажут, что они могли сотворить и не такое!
То, что Фло и есть - ожившая Грин-Итаи, её вместилище - не фиксировали приборы, не отражалось в ауре. Лишь три дракона видели эту самую Грин-Итаи в ней, но даже магистр Рэгхард не видел.
Обычная человеческая девчонка. Обычная гринка. Каких много.
Так с какой стати дозволять ей становиться Крылом сразу троих наследников?