Глава 1

На всякий случай поднимаю руки, показывая, что у меня нет оружия. А вот они свои мечи и луки не опускают, и это немного нервирует. Но в то, что угроза реальна, почему-то не верится.

Один из эльфов, беловолосый, ещё раз что-то требовательно мне говорит. Язык звучит необычно певуче и не похож ни на один из тех, что я знаю или слышала.

В попытках объясниться перетряхиваю весь свой запас знаний иностранных языков. На некоторых удается произнести только фразу: «Вы меня понимаете?» — хотя я без понятия, что буду делать, если они ответят утвердительно. Но мужчины выглядят так, словно ничего не понимают.

Эльф с чёрными волосами, на солнце отливающими тёмно-фиолетовым, прячет лук за спину и направляется в мою сторону. Когда он останавливается на расстоянии одного шага, мне в полной мере удаётся оценить его рост и почувствовать собственную хрупкость: я едва достаю ему макушкой до плеча. Эльф берёт меня за руку и настолько быстро надрезает мою ладонь кинжалом, что даже не успеваю понять, когда он успел его достать. Ойкаю от боли, инстинктивно пытаясь отдёрнуть руку, но эльф её не отпускает. Вместо этого с нездоровым любопытством смотрит, как порез окрашивается алым и на траву стекает несколько капель. Уже открываю рот, чтобы возмутиться, как он проводит пальцами вдоль раны, словно приглаживая. Ожидаю новой вспышки боли, но вместо этого чувствую волну прохлады. Эльф убирает пальцы и выпускает мою ладонь. Ладонь, на которой нет никакого следа от кинжала. Совсем. Кровь есть, а пореза, шрама или чего-то подобного — нет.

Пока я таращусь на то место, где только что была рана, эльф встаёт вплотную, кладёт одну ладонь мне на затылок, вторую на лоб и начинает что-то произносить. Звучит иначе, чем слова беловолосого, и более напевно. Кинжал он успел спрятать, но остальные всё ещё вооружены, так что остаётся расслабиться и получить удовольствие от происходящего. Например, полной грудью вдохнуть аромат лесных трав и чего-то неуловимого, что исходит от кожи эльфа. Будоражащий и приятный запах. Рассмотреть его странную татуировку, напоминающую замысловатый узор, украшающий правую руку ниже локтя. Заглянуть в вырез рубашки, чтобы убедиться, что эльф действительно так мускулист, как мне показалось. А ещё на его теле нет волос и кожа белоснежная, словно сияющая мягким светом. Я бы и лицо с удовольствием порассматривала, но для этого нужно задрать голову, а этого эльф мне не позволяет. И разглядеть других эльфов из-за широких плеч, загораживающих обзор, не получается тоже. Очень хочется дотронуться и пощупать, но страшновато: а вдруг эльфы воспримут это как знак агрессии? Жизнь у меня одна. Глупо обрывать её в момент, когда началось что-то по-настоящему интересное.

Насмотревшись на тело эльфа, кошусь на окружающий мир. Трава достаёт мне до колен и она непривычно ярко-зелёного цвета. Настолько яркой я точно не видела. Справа и слева стволы деревьев. Очень широкие стволы, едва ли их можно обхватить даже впятером. Поднимаю взгляд чуть выше и утыкаюсь в переплетение ветвей. Осознаю, что деревьев со светло-жёлтой корой и круглыми листьями я не видела не только по пути к палаточному лагерю, но и вообще. И ни одного разумного предположения, как они могли здесь появиться, у меня нет. И тому, как эльфу удалось залечить мой порез — тоже. Загримировать человека под эльфа наверняка возможно (хотя, находясь настолько близко, я бы наверняка заметила, что это грим). Но вот как подобное провернуть с природой? Можно ли сделать настолько качественные декорации? Хороший вопрос. Может быть, я надышалась чем-то в пещере и у меня глюки? Пока рано делать выводы, но чем дальше, тем любопытнее и любопытнее.

Сколько мы стоим неподвижно, сказать сложно. Точно больше пяти минут. А затем эльф убирает руки от моей головы, на шаг отступает и на том же напевном языке спрашивает:

— Ты меня понимаешь?

— Ага, — машинально киваю я, а уже потом удивляюсь: — Охренеть!

— Меня зовут Тираэль. А тебя?

— Даша…

Охренеть! Я говорю на русском, он на своём непонятном, но при этом мы понимаем друг друга! Стоило мне столько лет мучиться с изучением языков, если можно ладошки подержать, тарабарщину произнести, и всё становится понятно⁈ Охренеть!

— Дариниэль? — хмурится эльф.

— Даша.

— Дариниэль?

— Пусть будет Дариниэль, — покорно соглашаюсь я. — Что происходит?

— Кто ты? — отвечает вопросом на вопрос он.

— Я Даша, — повторяю очевидное.

— Дариниэль, как ты здесь оказалась?

— Шла по пещере. Вышла сюда, а з-здесь в-вы, — внезапно меня начинает трясти.

— Тебе холодно?

— Да… Н-нет… Не знаю.

— Ты человек?

— Да. А т-ты?

— Я эльф.

— Ох-хренеть! Никогда р-раньше не видела эльфов…

Ноги внезапно подгибаются. Пытаюсь сесть, но Тираэль подхватывает меня на руки с такой лёгкостью, словно я ничего не вешу:

— Здесь сидеть нельзя. Ханиэль, что с ней? — он оборачивается и с недоумением смотрит на рыжеволосого эльфа.

Меня носили на руках только в детстве и никогда мужчины. В кольце чужих мужских рук появляется странное чувство безопасности. Мысли путаются, из-за чего с каждым мгновением всё тяжелее думать. Накатывает усталость, а веки сами собой опускаются. Через пелену подступающего сна удаётся разобрать ответ:

— Ничего страшного. Но нам нужно перебраться в более безопасное место.

Просыпаюсь очень медленно. Протягиваю руку, чтобы нащупать телефон на тумбочке у кровати, но ладонь находит какую-то ткань. Удивлённо распахиваю глаза и понимаю, что я не дома — лежу на какой-то подстилке на полу палатки. И укрыта я пледом из очень легкого, но тёплого материала. Здесь светло, и можно рассмотреть матерчатые стены из зелёной ткани. Больше ничего интересного обнаружить не получается.

Память возвращается вспышкой. Ещё мгновение назад я ничего не помнила, зато теперь помню всё.

Пытаюсь сесть, но накатывает головокружение. Возвращаюсь в исходное положение и хмурюсь. Мне всё-таки приснилось то, что я встретила эльфов, или нет? Может быть, я ослабела в пещерах от голода и у меня были галлюцинации? А теперь меня спасли?

Полог палатки откидывается и внутрь заходит рыжеволосый эльф, один из тех, кто, как я думала, мне приснился. Он дружелюбно улыбается:

— Я Ханиэль и я лекарь. Ты уже пришла в сознание? Как себя чувствуешь?

— Чувствую, — всё ещё не веря в реальность происходящего, произношу я.

Улыбка на его лице уступает место озабоченности. Эльф опускается на корточки, укладывает мне на лоб ладонь и произносит:

— Я раньше никогда не лечил людей. Боялся не рассчитать силу, а оказалось, отдал меньше чем нужно. Но сейчас я всё исправлю.

Его ладонь кажется приятно прохладной. И от неё эта прохлада проникает в лоб, а потом распространяется по телу. Очень приятно и расслабляюще. Чувствую, что сознание снова начинает уплывать, поэтому торопливо спрашиваю:

— Что со мной?

— Ничего страшного. Усталость, шок, последствия перехода. Сегодня тебе лучше отдохнуть, а завтра двинемся в путь.

— В путь?

— Да. Нам нужно вернуться в Эллор.

— В Эллор? — кажусь себе попугаем, который повторяет услышанные слова, но на то, чтобы сформулировать свою мысль как-то иначе, не хватает концентрации.

— В Эллор, — кивает эльф, и в его ярко-зелёных глазах появляются золотистые искорки.

— У тебя искорки в глазах, — завороженно озвучиваю я своё наблюдение.

— Это потому что мне весело, — улыбается он. — Эллор — это место, где мы живём. Скоро и сама увидишь — тут всего-то три дня пути. А пока отдохни. Тебе нужно набраться сил.

Мои веки опускаются. Кажется, будто чувствую нежное прикосновение кончиков пальцев к щеке, но за достоверность этого я бы не поручилась.

Второй раз прихожу в себя и открываю глаза, когда в палатке царит полумрак. Ханиэль сидит на соседней подстилке, скрестив ноги, и улыбается:

— Ты проснулась? Голодна?

Прислушиваюсь к себе и киваю.

— Сейчас помогу тебе сесть, — поднимается он со своего места.

Его касания бережны и осторожны. Он пахнет хвойным лесом и мятой, и это должно бы подействовать на меня успокаивающе, но происходит ровно обратное: неожиданно я почему-то возбуждаюсь. Это смущает, поэтому гоню от себя мысли о накачанном торсе, мускулистых предплечьях и желание проверить, настолько ли бархатиста его золотистая кожа, как кажется на первый взгляд. Я всегда относилась к сексу довольно равнодушно, не могу сказать, что получала от него очень уж сильное удовольствие, но почему-то кажется, что с Ханиэлем всё было бы иначе. Что с ним я смогла бы…

Сосредотачиваюсь на дыхании, мягкой ткани пледа под пальцами, птичьем гомоне и шорохе ветвей. На чём угодно, лишь бы не на мужчине передо мной. Это помогает успокоиться.

Головокружения нет, но всё ещё чувствую слабость. Хмурюсь:

— Со мной всё в порядке?

— Пока не совсем, — доброжелательно улыбается Ханиэль. — Ты испытала потрясение, а ещё прошла через переход, что тоже требует сил. Кажется, в мире, где ты жила раньше, были плохие воздух и вода. И еда, кажется, тоже не очень качественная. Твоему организму потребуется немного времени, чтобы восстановиться, привыкнуть к хорошей жизни и очиститься. Выпей воды, — он снимает с пояса флягу и протягивает мне.

Внутри действительно оказывается вода. Невероятно вкусная вода. Я обычно покупала бутилированную, поскольку та, что текла из крана, отдавала хлоркой, но такой вкусной раньше не пробовала.

Напившись, возвращаю флягу. Эльф забирает её, и на мгновение кончики наших пальцев соприкасаются. По телу прокатывается волна возбуждения. Поспешно отгоняю неуместные в данной ситуации картинки того, где я бы хотела, чтобы оказались его пальцы. Да что со мной такое?

— Я проверил твой организм, и, на первый взгляд, тебе вполне должна подойти наша еда. Но поскольку ты из другого мира, вкус может оказаться непривычным. Сейчас я принесу тебе всего понемногу, чтобы ты могла попробовать. Ты же ешь хлеб, мясо, фрукты и овощи?

— Да, — киваю я, старательно избегая смотреть на его лицо. Мне и без того очень тяжело себя контролировать.

— Отлично. Сейчас принесу.

Он одним плавным движением поднимается и выходит из палатки. Двигается, словно профессиональный танцор или тот, кто занимается единоборствами: очень пластично и грациозно. Это совсем не улучшает ситуацию с моим неуместным возбуждением. Представляю себе похотливую мартышку, которая стоит на четырёх лапах, призывно вертит задом и умоляет: «Трахни меня! Трахни меня!» Этот образ вызывает улыбку, и мне легчает. Я совсем не хочу быть такой мартышкой, так что нужно держать себя в руках. Да и с чего я взяла, что мне понравится секс с этим эльфом? Может быть, у них нет половых органов, и они вообще почкованием размножаются. Под этими широкими рубашками попробуй разбери. Или вполне может оказаться, что я не в его вкусе. Да и вообще, мне нужно в новом мире обживаться, узнавать, что здесь как, а не вот это вот всё.

К моменту возвращения Ханиэля получается взять себя в руки. Он приносит два деревянных блюда. На одном плошка с какой-то кашей, кусочек хлеба, тарелочка с нарезанным копчёным мясом, пахнущим так восхитительно, что мой рот моментально наполняется слюной. На втором блюде овощи и фрукты, из которых я опознаю помидор и яблоко.

Начинаю с каши. На вкус она напоминает рисовую с ореховым привкусом. Мясо похоже на говядину, но только очень-очень вкусную и дорогую. О том, кого я ем, решаю расспросить потом, чтобы не портить себе аппетит. Хлеб по вкусу, как наш с отрубями и семечками, но только невероятно вкусный. Если попытаться передать ощущения в числах, я бы сказала, что в нашем мире вкус продуктов был насыщенным на пятёрку, а здесь всем им можно поставить все десять баллов.

Закончив с основными блюдами, перехожу к овощам и фруктам. Прежде чем попробовать, спрашиваю название.

Яблоко и помидор я опознала правильно. И таких насыщенных вкусом я раньше не пробовала. Оранжевый фрукт размером с мой кулак называется «дыня» и по вкусу напоминает очень сладкую и чуть твердоватую дыню. Название фиолетового со сморщенной кожицей фрукта звучит как «аю», и по вкусу он похож на смесь мандарина и малины. Овальный зелёный овощ похож на странное авокадо, но оказывается сливой, только очень кислой. Я его пробую и откладываю в сторону — настолько кислое мне не нравится.

После того как я наедаюсь, Ханиэль протягивает мне чашку с чем-то, пахнущим травами:

— Это лечебный отвар. Я тебя лечу магией, но с травами выйдет быстрее.

Отпиваю глоток. Думала, будет горько и противно, но нет — даже лекарства здесь вкусные. Напоминает мятно-медово-малиновый напиток.

Раз уж я чувствую себя получше, решаю, что настало время расспросов:

— В вашем мире есть магия?

— Да. А вашем её нет?

— Нет, — качаю головой я. — Вернее, некоторые в неё верят, но никаких достоверных свидетельств существования магии нет.

— Как у вас всё сложно! Но теперь понятно, почему тебе так плохо. В нашем мире магия совершенно точно существует, и пользуемся ей не только мы, но и животные. Но хоть у вас и нет магии, ты выглядишь как человек из развитого мира. Твоя одежда пошита очень качественно, застёжки рюкзака и молния выполнены из необычных материалов. Неужели всего этого прогресса можно достичь без магии?

— Да. А у вас для изготовления одежды используют магию?

— Да. И во время производства, чтобы она служила дольше; и потом, чтобы придать ей дополнительные свойства… Допивай отвар.

— Хорошо. А что ещё у вас можно сделать с помощью магии? — задаю вопрос и начинаю опустошать чашку, смакуя напиток.

Ханиэль пожимает плечами:

— Да что угодно. Придать дополнительные свойства металлу, камням или ткани. Исцелять людей и животных. Помочь растениям, отобрать самые жизнеспособные семена. Узнать свойства трав и минералов. Определить, есть ли поблизости кто-то живой. Использовать магию для защиты и атаки. В готовке, чтобы хлеб быстрей поспел или какие-то ингредиенты раскрыли свой вкус. В строительстве применяют как для защиты дерева от разрушения и паразитов, так и чтобы поднять что-то тяжёлое. Есть высшая магия, она может больше, например, создавать порталы, но для неё нужна точность, умение делать расчёты и большой магический резерв. Этому очень долго учатся, потому что требуются не только знания, но и умение филигранно использовать магию.

— Звучит здорово! — восторженно качаю головой я. — А как вы узнаёте, есть ли у человека, ну или эльфа, магия?

— Магия есть у всех. Вопрос только в умении ею пользоваться и ёмкости резерва.

— И у меня есть магия?

— Пока сложно сказать. Я не увидел её во время осмотра, но, возможно, из-за того, что ты жила в мире без магии, твой источник и магические контуры атрофировались. Если это так, то через некоторое время они придут в норму.

— И я смогу использовать магию?

— Такая вероятность существует.

— Но сейчас ты не можешь сказать точно?

— Не хочу тебя обнадёживать, но при лечении магии на тебя уходит больше, чем ожидалось. Частично я вливал её в твою нервную систему, чтобы помочь ей справиться с тем, что на тебя свалилось, а частично — в тело. Никаких особых повреждений в теле я не нашёл, только по мелочи, но ты так активно впитывала магию, словно есть какое-то повреждение. Возможно, магия уходит на исцеление магических контуров. Но сама понимаешь, это предположение требует проверки… А ты бы хотела иметь магию?

— Спрашиваешь! Конечно же, хотела бы!.. А в вашем мире живут люди?

— Конечно! Вернее, раньше точно жили. И в нашем городе тоже есть одна женщина человек. Она, как и ты, из другого мира.

— Значит, я не первая, кто к вам попал?

— Верно. Ты вторая. В этом месте ткань реальности истончилась, поэтому постоянно дежурит патруль. Тебе повезло — наша смена закончится завтра, так что я смогу проводить тебя в город.

— Действительно повезло… А почему ткань реальности истончилась? — чувствую, что глаза начинают слипаться, но удерживаю их открытыми, потому что интересно узнать побольше об этом мире.

Ханиэль улыбается и забирает у меня чашку:

— Тебе пора спать. Ложись, я тебя немного полечу. А разговор продолжим завтра.

— Ладно, — укладываюсь обратно на лежанку и укутываюсь в плед, потому что становится зябко.

Эльф укладывает мне ладонь на лоб, и от неё по телу начинает распространяться прохлада. От этого становится ещё холоднее. Как только лечение заканчивается, притягиваю колени к груди, чтобы хоть немного согреться.

— Тебе холодно? — в голосе Ханиэля беспокойство.

— Да, — сонно соглашаюсь я.

— У нас только одно запасное одеяло… Погоди…

Открыть глаза и посмотреть, что именно он делает, не получается. Но любопытно, поэтому стараюсь всё-таки не уснуть. Когда по звукам кажется, что эльф укладывается на лежанку рядом со мной, распахиваю глаза. И убеждаюсь, что всё именно так: он кладёт свою подушку вплотную к моей. Затем предлагает:

— Ты можешь прижаться ко мне. Так тебе будет теплее.

Желание, чтобы было теплее, накладывается на желание быть к нему поближе. Да и слово «прижаться» звучит как приглашение.

Распрямляюсь, укладываю голову ему на бицепс и прижимаюсь как можно плотнее к торсу и ногам. Хочется ещё и обнять, но на это моей наглости не хватает. Он обнимает меня сам, заключая в кокон надёжных рук. Накатывает чувство безопасности. А ещё я действительно моментально согреваюсь, поскольку Ханиэль оказывается горячим парнем не только в переносном, но и в самом прямом смысле. Вдыхая запах мужского тела, борюсь со сном, чтобы продлить это приятное ощущение. Но мне сейчас слишком уютно и хорошо, поэтому всё-таки засыпаю.