Глава 14

Лена

К неопределенной реальности добавляются ещё и мучительные сны. Не знаю, что стало причиной атаковавшего меня безумия, но мне через ночь, а то и чаще снится Андрей.

И было бы ничего, если бы он снился просто, но мне снится наш с ним секс. Страстный. Жадный. Чертовски реалистичный. Я ловлю оргазмы и просыпаюсь в испарине, чувствуя, как сокращаюсь и разрываю собственную грудную клетку дыханием спасшегося утопленника.

Гугл вроде бы помог мне разобраться, что это не патология. Так бывает. Гормоны, все дела.

Но легче от этого только условно.

Потому что с каждым днем мне всё больше хочется того же в реальности.

И вариантов, на самом деле, не много. Либо терпеть. Либо просить у Андрея.

Искать кого-то на стороне — мне не светит. Внутри меня его ребенок. Как я могу-то даже думать?

Да и для того, чтобы с кем-то спать, мне нужно, чтобы человек понравился. А стоит представить себя с кем-то посторонним… Кажется, от чужого запаха стошнит.

Это рядом с Андреем я в последние дни стараюсь дышать осторожно. Но если бы помогало…

После встречи с ним — снова ночь. И я снова кончаю.

Во снах меня преследуют тяжесть его тела, толчки его члена. Губы. Руки. Язык. Всё настолько правдиво, что я каждый раз верю. А просыпаюсь и пшик.

Я замучила чат Джипити вопросами, долго ли это длится, проходит ли, как токсикоз, и что можно сделать.

Вежливый проводник искусственного интеллекта в мою жизнь долго намекал, что решить проблему желания заниматься сексом можно, занявшись сексом. В итоге сдался и предложил альтернативу: дал ссылку на гламурный секс-шоп.

Сначала я разозлилась. Потом задумалась.

Потом зашла.

В конце концов, мы взрослые люди. Если не хотим усложнять друг другу жизнь лишними привязанностями, это же не значит, что должны отрицать свои желания, считая их порочными.

Живущий внутри меня сын Андрея Темирова повысил мне либидо до небес. И с этим надо что-то делать.

Преодолевая стыд и внутренние консервативные барьеры, я изучаю варианты и бросаю кое-что в корзину.

Когда просматриваю избранное — щеки горят ужасно. Судя по наполненности корзины, я планирую открыть свой маленький секс-шоп и опробовать как можно больше на себе.

Но, на самом деле, проблема немного другая: я слишком четко знаю, чего хочу. Андрея. Его член. Его губы. И мне сложно понять, что окажется ближе всего к моему мужу по ощущениям.

В теории можно было бы съездить в оффлайн-шоурум, но достаточно представить это и я уже сгораю от смущения.

Лена Темирова смелеет, конечно, но пока она готова только обозначить потенциальной конкурентке, что просто той не будет, а в секс-шоп смотаться — нет.

И пусть заказывая я делала вид, что не особенно и жду приезда посылки, но оформив оплату, как заведенная раз за разом отслеживала статус заказа. Собран. Укомплектован. Принят. Отправлен.

Магазин заботится о конфиденциальности. Поэтому когда на третий день ожидания курьер отдает мне из рук в руки коробку, я читаю на ней надпись: «игрушки».

Это очень мило.

Мы с игрушками поднимаемся в мою спальню и уже тут я с горящими ушами открываю очень красивые, я бы даже сказала эстетские, коробки. Судя по всему, даже о подобном мои представления всегда были провинциальными. А индустрия секс-игрушек — это не пошлые разноцветные дилдо, а полноценные гаджеты, которые выглядят очень привлекательно и обладают нехилыми умениями.

Я включаю устройства и пытаюсь разобраться с режимами. Только применяю для этого ладонь и пальцы. Сразу приступить к использованию по прямому назначению все же стесняюсь, хоть тело и горит.

Мне хочется настолько, что я по несколько раз в день могу принимать прохладный душ. Так и сейчас, накатывающее возбуждение сменяется стыдом и даже легкой тошнотой. Со стороны, наверное, это смотрится странно. Нимфоманка какая-то…

Качнув головой, забрасываю всё в коробку и отставляю в сторону.

Я так и не поняла, что здесь поможет мне почувствовать внутри член Андрея, но ночью попробую.

Дальше я занимаюсь своими делами, оттягивая и даже немного смакуя будущий момент своего падения в разврат. Меня весь день качает между желание отстоять перед собой же законное право кончать, когда хочется, и традиционными установками, которые были зашиты на подкорке ни для кого особенно не ценной греческой сироты-племянницы.

Я успеваю убрать в доме, облегчая задачу завтрашнему еженедельному клинингу. Почитать книгу. Сегодня — про материнство.

Мы даже немного переписываемся с Андреем.

Он спрашивает, как мои дела?

Я сама же себе признаюсь, что его забота, чем бы она ни была мотивирована, заставляет дрогнуть сердце.

До сих не могу отойти от ощущений лежащей на моем животе горячей ладони. Я вроде бы просто хотела задеть Валерию, а разбила сердце себе. В хорошем смысле.

Наверное, изначально глупо было думать, что с ним можно спать и не влюбляться. Даже не знаю, откуда эта мысль возникла в моей голове.

Ещё тогда, когда мы встречались в арендованной для меня квартире, я не меньше захлебывалась восторгом от его приездов, чем от своей учебы. Он и мечта вызывали во мне равные по силе эмоции.

Но грузить его своими переживаниями я, конечно же, не буду. Ответив: «Все хорошо, что ты делаешь завтра вечером?», ухожу из сети надолго, чтобы не маньячить на его ответ.

Дальше — имитирую занятость, потому что себе-то можно не врать: всё «важное» меркнет перед ожиданием его ответа.

Я читаю его через несколько часов, поднявшись в спальню.

«Жду приглашения на ужин».

Как-то одновременно и глазам своим не верю, и улыбаюсь невпопад.

Тебя тоже рикошетом зацепило, да? Ты тоже в шоке, что он у нас растет?

Хочешь ближе быть?

И я хочу.

Нам нельзя, но я хочу.

«Буду рада видеть тебя завтра в восемь. Если хочешь что-то конкретное — напиши, я постараюсь».

Отправляю и снова откладываю телефон. Мне резко становится слишком жарко. Нужно в душ.

Закрывшись в своей ванной, устраиваю практически хамам. Пар настолько густой, что дышать сложно. Я варюсь в кипятке, чтобы перебить жар внутри.

Уже и не знаю, зачем я его позвала. Боюсь, что увижу — и повисну. Но даже если да…

Он хочет секса. Я тоже хочу. Может быть мы снова просто договоримся?

В голове — абсолютный кавардак. Там составляется меню на завтрашний ужин. Бурлят фантазии о том, что можно делать на нашем длинном-длинном столе. А ещё хлесткими ударами жгутся отголоски ревности, потому что я не знаю, происходит ли у них что-то сейчас. И не утихает непрекращающийся трепет.

Я вытираюсь полотенцем и сушу волосы. Мажу гладкое-гладкое после скраба тело ароматным кремом и всячески оттягиваю момент возвращения в спальню. Но это до секунды, пока не осознаю, что терпение снова лопнуло.

Хочу знать, что он ответил.

Откладываю фен и прямо так — в полотенце, открываю замок и дергаю ручку вниз.

Только схватить с покрывала телефон не успеваю.

Я совсем не ожидала увидеть в своей спальне Андрея.

Но его присутствие — это полбеды. Намного хуже, что он стоит над коробкой с надписью «игрушки» и держит в руках извивающийся фаллоимитатор.

Я становлюсь не красной, а пунцовой. До корней, мать его, волос.

Очень тупо действую, но логика идет в отказ.

— Господи, куда ты полез?!

Я злюсь ужасно. Ещё сильнее — чувствуя на себе проницательный вязкий взгляд. Я говорила, что не ненавижу его? Врала. Иногда — очень.

Быстро подхожу и хочу выдернуть дурацкий компромат, но Темиров не позволяет дотянуться, уводя руку в сторону.

Я злюсь сильнее. Пытаюсь достать — игрушка оказывается ещё дальше.

Андрей провоцирует меня на зрительный контакт, я знаю это прекрасно. Только к насмешкам не готова.

Что ты хочешь от меня? У тебя флирт с депутатшами, а у меня личная выставка фаллоимитаторов.

Звук вибрации, которую он не выключает, и вид извивающегося агрегата в его руке практически доводят до истерики.

Мне хочется выплюнуть ему в лицо, что завтра он может уже не приезжать! Я передумала!

Набираю в легкие воздух, смотрю в глаза, но выпалить не успеваю.

Он выключает игрушку, кладет ее на стол и произносит:

— Привет, — сбивая меня с ног. Так просто. Так… Мило.

— Почему ты лезешь в мои вещи?

Я по глазам вижу — пытается не смеяться. Урод. Говнюк. Козел. Сжимаю узел полотенца на груди и сгораю от стыда.

Хуже быть не могло. Хуже быть просто не могло.

— Было написано игрушки. Я подумал, детские.

Звучит довольно правдоподобно, только какого черта ты полез?!

— В мою спальню обязательно было заходить без спросу? Ты сам сказал, что это моя территория. — Взмахом руки обвожу пространство вокруг нас и продолжаю прожигать в нем дыры глазами. Было бы чем ударить — вот ей-богу…

— Это твоя территория. — И примирительный тон ни черта не остужает мой гнев. Ему хорошо. Он может говорить спокойно. Это не его поймали на грязных делишках. — Просто я привык, что если ты дома — встречаешь. Сегодня не прочитала, что я еду. Не встретила. Поднялся.

— И полез.

Киваю на всё ещё открытую коробку. Чтобы защититься — буду нападать.

Андрей продолжает держаться. Ему смешно. Мне тоже было бы, если бы не настолько стыдно.

Но он защищаться не пытается.

Кивает, каясь:

— И полез.

Немного наклоняет голову к плечу, продолжая поддерживать температуру моей кожи на нездоровых значениях своим вниманием.

— Зачем так много, Лена? — Его спокойный тон и искренний интерес в глазах сбивают мое дыхание.

Я не хочу об этом говорить. Нормально было бы сделать вид, что ничего не произошло. Но… Но.

— Я должна отчитаться? Это не за твои деньги. — Машу рукой над коробкой. У Андрея снова дергаются уголки губ.

Боже, как я его сейчас ненавижу!

— Нет. Не должна. Мне просто интересно.

Кричу глазами: ну и засунь свой интерес в задницу!!! Уверена, он отлично всё по ним читает. Только его взгляд не угасает, как мне хотелось бы, а наоборот: я замечаю, как в нем от секунды к секунде разрастается озорство. Радужки блестят искрами.

Зачем ты приехал? Зачем ты глумишься?

Я напряжена до предела, поэтому любые изменения отмечаю моментально. Пальцы Андрея проезжаются по столику мимо коробки. Он тянется к моему лицу. Я отступаю, крепче прижимая полотенце к груди.

Мы несколько секунд смотрим друг другу в глаза. Я предупреждаю: не смей. Он предупреждение читает, но…

Делает шаг на меня. Я отступаю.

Расстегивает пуговицу на пиджаке. Жарко стало? Да ты что…

Я разворачиваюсь и пытаюсь сбежать. Андрей ловит за кисть.

Возвращает. Я дергаю. Выкручиваю. Держит. И руку, и контакт глаз.

— Я не буду тебе отвечать. Пусти. — Требую, но он не исполняет.

Сложно с ним бороться. И по жизни и вот сейчас. Он держит меня за руку и власть надо мной. А мне приходится держать себя и полотенце.

— Мы открываем секс-шоп?

— Андрей, заткнись.

Я прошу и сама же пугаюсь. Даже представить не могла, что когда-то с ним так заговорю. Но он не злится. Улыбается открыто.

Отпускает руку. Я по инерции пячусь, но не к любой из дверей, а к стене, позволяя себя загонять.

Он надвигается уверенно и неотвратимо. Пространство сужается сначала до ширины его плеч, потом — зрачков. Я чувствую голыми лопатками текстуру венецианской штукатурки. Упрямо смотрю в мужскую шею, пока Андрей не подцепляет мой подбородок и не поднимает его.

Встреча взглядов делает меня совсем беззащитной. Сочетание стыда, нехилая доза выброшенного в считанные секунды адреналина и вызывающий настоящее бешенство при виде Андрея предатель-окситоцин творят со мной что-то невероятное.

Андрей ничего не говорит, но глазами просит: давай. Или может быть я сама придумываю это «давай», но он слишком близко, чтобы смолчать.

— Я хочу секса. Мне он снится.

Комнату не заполняет раскатистый мужской смех. Меня не окатывает с головы до ног позором.

Андрей продолжает молчать и внимательно меня изучать.

Я помню, что с некоторых пор ты не склонен действовать опрометчиво. Но зачем-то же ты хотел узнать правду? Ты её узнал.

Я тебя хочу.

Он пробирается внутрь меня вместе с запахом и прикосновениями. По ощущениям: читает все мысли до последней. Тело реагирует на его близость. С игрушками этого точно не было бы.

Рука Андрея спускается по моей шее. Пальцы трогают ключицы. По плечам рассыпаются мурашки.

Если ты шутишь… Не шути.

— Давно снится?

Не буду отвечать. Сжимаю губы.

Он всё видит.

Подается вперед и целует. Несколько секунд дает привыкнуть. Дальше — расталкивает губы и ныряет в меня языком.

В последний раз это было с нами так давно, но я ни черта не забыла. Упираюсь в плечи, потому что ещё не знаю — да или нет. Но и не отталкиваю. Заигрываюсь, наверное.

И он тоже заигрывается.

Спускается ладонями по моей спине и сжимает ягодицы через полотенце. Давит в себя. Я чувствую животом возбуждение.

Дрожь становится неконтролируемой. Дыхание подстраивается под толчки его языка.

Провожу по плечам до шеи и трогаю короткий ежик на затылке.

Господи, да.

Происходящее выходит за границы или расширяют наш договор — пока не знаю. Но и отказаться не могу.

Когда кажется, что начинаю захлебываться переизбытком чувств, а низ живота не просто тяжелеет, а уже пульсирует, Андрей дает мне передышку — отрывается и смотрит в лицо.

Трезво и даже грозно.

Что там ты хотел на ужин?

— Я тоже тебя хочу, Лен.

Сердце делает кульбит и летит в бездну. Мужские губы прижимаются к моим, а потом спускаются. Он целует меня в шею, плечо, за ухом. Потом ещё раз. Потому что я там очень-очень люблю.

Я уже сдалась. Но сдавливаю его щеки и заставляю посмотреть себе в глаза.

Я дам всё. И всё возьму. Но у меня есть условие.

— Андрей, это не как раньше. — Волнуюсь ужасно. Произношу и облизываю пересохшие губы. — Это… Большая ответственность.

Он несколько секунд молчит и смотрит уже на них. Дальше уточняет глаза в глаза:

— Большая ответственность?

— Да. Твоя ответственность. Даже не передо мной, а перед твоим сыном. Чтобы он был… Здоров, ты должен мне пообещать… Я должна быть уверена…

Могу быть только я. Только я, понимаешь? Либо так, либо ты идешь к черту.

Он всё понимает. Он умный. И не рискнет врать.

Взвешивает даже свои опрометчивые решения. И мне важно, чтобы это было взвешенным.

— Хорошо, Лена. Я буду ебать тебя максимально ответственно.