Глава 38

Лена

После нескольких переносов дата отъезда Талии Леонидовны всё же определена: она уезжает на следующей неделе.

Это закономерно. У нее есть своя жизнь, свой муж, свои дела и заботы.

И это катастрофа для нас с Давидкой. Может быть, для Андрея тоже, но разве же он признается?

Когда Талия Леонидовна сказала о своем отъезде, я испытала самую настоящую панику.

По-детски захотелось топать ногами, отрицать и плакать.

Не отпускать… Маму.

Я запоздало осознала, что слишком привыкла быть ее ребенком. Полагаться. Принимать. Не ждать осуждения, тычка или выставленного за добро счета.

Благодарить мне не сложно — и за помощь, и за тепло. А отпустить… Это как кусок оторвать от себя.

Я уверена, родная мама меня поняла бы, но чем дольше я греюсь об эту женщину, тем сильнее к ней привязываюсь и отпускать совсем не хочу.

Ещё Талия Леонидовна — это мой безопасный мостик в отношениях с Андреем.

Наверное, наивно так полагать, но мне всё это время казалось, что пока она рядом — точки кипения мы не достигнем. Не возникнет острых вопросов. Выяснять придется, но, мне казалось, не при ней.

Мы с Давидом ушли на прогулку.

Ребенка катить вдоль дороги к своим любимым заросшим местам с видом на речку я не рискую, но оставить Андрея с мамой наедине и провести часик-полтора в ближайшем парке — почему нет?

Дава сначала рассматривает что-то своими большими-большими темными глазами, которые только недавно начали светлеть от тона к тону, а потом заснул.

Вообще с появлением собственного ребенка я узнаю столько нового и интересного. Всегда считала, что дети рождаются с бесцветными глазами, а у нашего с Андреем сына они были огромные и чернющие. От одного только взгляда мурашило. Он как будто всё на свете знал, наш маленький старичок.

Сейчас он уже совсем другой. Улыбается. Смеется. Плачет искренне. По-детски. Беззащитно. Изучает мир ручками и своим пока что беззубым ртом.

Талия Леонидовна пообещала вернуться через два-три месяца. Если станет совсем туго — мы с Давидом можем прилететь к ней. Это выглядит для меня совершенно нереальным, да и совсем трусихой я быть не хочу. Я настраиваюсь на то, что справлюсь.

Завожу коляску во двор и смотрю на окна дома.

Машина Андрея стоит под навесом. Значит, он никуда не уехал.

Мне до сих пор неловко и мыслями периодически возвращает в тот вечер, когда я так явно слилась от близости. А еще мурашки бегут по плечам от взгляда, который не могу забыть.

Что он значил? Чего именно я не поняла и не понимаю?

В голове снова всё громче звучат мысли, что секс… Это же просто секс. Можно себе позволить. Да или…

Стряхиваю головой, как делала уже миллион раз.

Качу спящего Давидку в тень под раскидистой яблоней и ставлю колеса на стоп.

Хочу быстро сбегать домой и сменить футболку: Давидка на прогулке неудачно срыгнул.

Не могу сказать, что крадусь, но встречать Андрея все равно немного страшно.

Меня к нему тянет. Мои попытки держать дистанцию не помогают избавиться от лишних чувств.

Тихо закрываю за собой дверь и, разувшись, спешу в постирочную.

Громкие голоса начинаю слышать почти сразу, но стараюсь не прислушиваться. Хотя, на самом деле, хочется голову в шею вжать и схлопнуть уши, потому что Талия Леонидовна и Андрей… Ругаются.

— Мам, давай ты не будешь лезть.

Андрей рубит грубо. Мне совсем не нравится его тон, но, как ни странно, я согласна. С ним лучше прислушиваться, чем… Я всегда стараюсь.

Талия Леонидовна нет.

— А давай лучше ты со мной наконец-то нормально поговоришь?

Снимаю футболку через голову и быстро ныряю в сменную. Выхожу обратно в холл. Вскидываю взгляд по лестнице наверх.

Видимо, они разговаривают у Андрея в кабинете. Оттуда не видно нашу с Давой яблоньку. И что я дома они тоже не слышат.

— Я всегда говорю с тобой нормально, — Андрей сбавляет обороты и тон. Я мысленно хвалю его и горжусь.

— Ты с Ксенией всё делал, как хотел. Женился. Развелся. Про Лену тоже просто раз и сообщил.

— А я должен был разрешения просить?

— Не ёрничай.

А ты уходи, Лен. И стою.

— На неё кучу грязи вылили. Ты читал?

Становится зыбко и неуютно. Я знаю, о чем речь.

Про нас с Андреем вышло несколько очень неприятных материалов. Это было ожидаемо, потому что я уже родила «раньше срока».

Несомненно, это такие же заказняки, как и наши фото из Доминиканы, но от яда отмыться сложно.

— На нас вылили, мам.

В ответ на слова Андрея Талия Леонидовна театрально смеется.

— Ты полез в это осознанно. А Лена…

Хочется просить меня не защищать, но это сделать я тоже не могу.

— Как это у вас случилось?

Сердце замирает. Скажет или…

— Мам…

— Я уже слышала, что не мое дело. Но внук мой. Так что отвечай.

Я касаюсь стены ладонью и пытаюсь остыть через контакт с прохладным материалом. Это немного помогает, но пульс все равно быстрый и частит.

— Ты связался с двадцатилетней девочкой. На каком Лена курсе? Третьем? Втором? Я так понимаю, ребенка вы не планировали. Как это было, Андрей? Ты приехал на море, увидел красивую девочку, лапши на уши навешал и…

— Да блядь. Именно так все и было.

— Не ругайся.

— Прости.

— И всё это — до развода с Ксенией. — Это уже не вопрос. — Часто ты себе такое позволял? Лене повезло, что она забеременела? Или не повезло наоборот?

Слышу грохот. Там что-то упало. Вздрагиваю, будто мне на голову. Андрей ругается, а мама уже не просит его сбавить эмоции.

— Что вы хотите услышать, Талия Леонидовна? Я каяться должен? Хочешь убедиться, что Лена случайно залетела? Да. Случайно. Мы не планировали. Дальше что? В чем ты меня обвиняешь?

— Она не готова совсем была. Она и сейчас…

Закрываю глаза и морщусь.

Я продолжаю считать Талию Леонидовну прекрасным человеком, но теперь лучше понимаю, что за ее поддержкой кроется не только волюнтаризм. Я для нее — непутевая.

— Это ты должен был…

— Должен был. Должен, я не спорю. Но дальше что? Давид уже есть. Мы с Леной женаты. Что ещё я должен был? Что, блядь, я не делаю из того, что должен? Мам, я стараюсь. Ты думаешь, я так себе видел жизнь ещё год назад?

В ушах звенит. Нет. Ты видел свою жизнь не так. Ты не хотел это всё.

— Я, как и все, лажаю. Я стараюсь, чтобы мои лажи как можно меньше вредили другим. Что ещё?

— Ты её любишь, Андрей?

Пауза звучит для меня трагично.

Я слышу, как Андрей вздыхает. Мотает головой, наверное. Трет лоб может быть.

Он не любит дурацкие вопросы, Талия Леонидовна. Зря вы это….

— То есть, ты ее используешь.

— Мам, прекрати. Ты половины о нас не знаешь, а выводы делаешь. Чем ты лучше других? — Муж отвечает вот так. За что получает болезненное:

— Говнюк.

— Твой сын. Какой родился. Какой вырос. Каким стал. Наш с Леной брак — не твое дело. Ничье, кроме нас, слышишь? Не лезь мне в душу. И к Лене тоже, блин, не лезь. За помощь — спасибо. Ты нас спасла. Мы всегда тебе рады, но есть то, что между нами. Тебя не касается. Я взял на себя обязательства. И я их исполняю. Я не знаю, что будет завтра. Это зависит не только от меня, но я буду стараться.

Я отталкиваюсь от стены и стараюсь уйти прочь беззвучно. Но в уши всё равно попадает осколочное:

— Если ты с ней играешь — прекрати. Будь честным. Я учила тебя честности.

— Мам, хватит.

Ускоряюсь и выхожу из дома.

Всё в норме. Меня просто ждет Давид.