Эпизод 17

Стоило мне об этом подумать, как перед глазами снова поплыло жаркое марево, как в первую нашу ночь. Беспокойно перебирая ногами, ящерка подбежала ближе ко мне, сверкнула глазками — изумрудами и вдруг в мгновение ока исчезла, уступив место трем братьям. Я искренне улыбнулась им.

— Вы снова прочитали мои мысли?

Рой, старший, выступил вперед.

— У нас-с-с с тобой ментальная с-с-связь, любимая. Ты решилас-с-сь?

Я неловко опустила взгляд.

— Да. Вот только слабо представляю себе, как это у нас получится.

— О, положис-с-сь на нас-с-с, — вступил в разговор средний из братьев.

Я поймала себя на мысли, что они трое так похожи, как капли воды, и мне удается их различать лишь благодаря длине волос — у всех троих разной.

— Ах, как хорошо на с-с-свободе! — мечтательно потянулся Тар. — Долгие годы мы томились в своей темнице, в этой тесной ореховой скорлупе, из-за наложенного проклятия. Мы наблюдали за тобой, С-с-синди, когда ты приходила в свою тайную нишу, слышали все твои желания, тайные мыс-с-сли, когда ты шепотом разговаривала с книгами. Так что не бойс-с-ся, мы точно знаем, как сделать тебя счастливой.

— А ты сделаешь с-с-счастливыми нас-с-с, — добавил Грон. — Потому что мы наконец-то может принять человеческий облик и любить тебя всем нашим сердцем.

— А ревности не будет? — с подозрением уточнила я. — Все же я одна, а вас трое…

— С-с-сердце у нас одно на троих, — улыбнулся мне Рой. — Я же говорил тебе, что мы — триединое с-с-существо, даже когда разделились. Как можно ревновать к самому себе?

— Ну, хорошо… — задумчиво произнесла я. — Если вы уверены, что все получится…

Вместо ответа мужчины вплотную подошли ко мне. Их глаза засияли ярче прежнего, и я ахнула, почувствовав, как кожа накаляется и начинает отдавать маревом пламени. Одежда, которая была на нас четверых, принялась тлеть, но это не причиняло боли. Наоборот, я с интересом наблюдала, как клочки ткани, подобно сгорающей бумаге, отрываются и взлетают вверх, рассыпаясь над нашими головами в пепел и исчезая.

Вскоре мы вчетвером были уже обнажены. Отчаянно смущаясь и краснея, я через полуопущенные ресницы оглядела обнаженные мужские тела — все, как одно, статные, с легким отблеском золотистых чешуей, вкраплениями оставшихся на коже.

Рой первым протянул руку и взял мою кисть. Он поднес мои пальцы к своим губам и оставил на них нежный поцелуй, при этом вкрадчиво заглядывая в мои глаза.

— С-с-синди, пос-с-смотри на меня, — велел он, и я не посмела ослушаться этого властного тона. — Ты с-с-с-смущена, мы это видим. Не смотря на все свою решимость, где — то в глубине души ты продолжаешь с-с-с-считать происходящее грешным. Но в том, что между нами и тобой, нет ничего постыдного. В этом мире, о котором ты пока так мало знаешь, потому что ты не была нигде, кроме этого замка, многие оборотни живут в подобных с-с-союзах. И они счастливы. Поверь, мы сможем сделать тебя с-с-счастливой. А ты уже делаешь счастливыми нас. Разве в счастье есть грех или с-с-стыд?

Пока Рой говорил, Грон зашел с другой стороны и принялся покрывать невесомыми поцелуями вторую руку. Я выдохнула и едва не замурлыкала — так приятно мужские губы ласкали кончики моих пальцев, покрывали поцелуями ладони, языки щекотали чувствительную кожу на запястьях.

— Милая наша С-с-синди, пожалуйста, пойми еще одну вещь. Если твое решение — жертва во имя нашего с-с-спасения, то наш огонь не примет ее. Это будет равносильно тому, как в кос-с-стер кинуть охапку пролежавших под дождем веток — только удушливый дым. Раскройся для нас ради самой с-с-себя, ради своей мечты о любви. Доверь нам свое сердце и прими в дар наше. И тогда наша совместная магия подарит нам то, о чем и ты, и мы и мечтать не с-с-смели.

Да, до прошлой ночи я была невинной девушкой, не знавшей не только мужской ласки, но и простого человеческого счастья — быть нужной кому-то и самой нуждаться в ком — то. Я и сейчас оставалась необученной магичкой с неконтролируемым даром. Но слова Роя о счастье и любви всколыхнули в моей душе далеко — далеко запрятанное тайное желание — желание любить и быть любимой. Я сглотнула и сипло выдохнула:

— Я принимаю ваш дар. И вручаю вам свое сердце и свою любовь.

— Мы принимаем твой дар, любимая. И сами отныне и навсегда вручаем тебе с-с-свое.