Глава 24

— Дорогая ты собрала вещи? — барабаня в дверь моей комнаты, вопросил Иваний.

— Нет ещё! А давай мы никуда не будем переноситься, — посмотрев на своего руала щенячьим взглядом, попросила я.

— Перестань, любовь моя, мои родители не кусаются, тем более ты уже собрала огромный чемодан. Всё, успокаивайся, сейчас дождёмся Илону с её руалом и в путь, — обняв меня, промурлыкал дракон.

— Бодрый, ты что издеваешься? — оттолкнув мужчину и уперев руки в бока, интересуюсь я.

— А что я такого сказал? — сразу же возмутился Иваний, с удивлением посмотрев на меня.

— Не надо говорить со мной, как с ребёнком! — скрестила руки на груди и для того, чтобы уж точно выглядеть взрослой, подошла к своему тяжеленному чемодану и, взявшись за его ручку, попыталась оторвать от пола.

Естественно, моё упрямство и упорные потуги поднять чемодан, были бесполезны. Вот же нагрузила! Еду всего на две недели, а взяла вещей, как на месяц.

— Может, тебе помочь? — с улыбкой интересуется мой руал.

— Иди лучше Илоне помоги, а я не маленькая, сама справлюсь, — надсажаясь, но волоча к двери чемодан, ответила я.

И тут происходит просто немыслимое, и подстроено это законом подлости. Ручка у чемодана отрывается, и вся тяжесть моих вещей обрушивается мне на ногу. Я, естественно, начинаю орать, как бешенный тролль, и хватаюсь за повреждённую конечность, пытаясь сдвинуть с неё чемодан.

Мой тормознутый руал тут же подскочил и схватил эту гробовину, которую смастерил какой-то криворукий идиот и убирает его с моей ноги. Но мой трёхэтажный мат, который попёр из моей глотки, было уже не остановить.

— Что у вас тут происходит? — в дверях с наиглупейшим вопросом, появилась сестра моего руала, Илона Бодрая.

— Да вот, моя …

— Представляешь, твой братец заставил меня самой корячиться с чемоданом, а ручка возьми и сломайся, и эта громадина упала прямо мне на ногу. И теперь мне больно, очень больно, — ну да, я соврала. Но это — ложь во благо, пусть Иванию станет стыдно, ведь он должен учиться перебарывать мой упрямый характер.

Смотрю на моего дракона, и для достоверности пускаю слезу.

— Илона, всё не так было! Виктория, немедленно скажи ей правду, — грозно взглянув на меня, потребовал Бодрый.

Я смотрю на сестру моего руала и понимаю, что сейчас, хоть что я ей скажи, это уже не поможет, девушка в бешенстве. Тут с чемодами Илоны подходит Говард Лютый, который является руалом девушки, как недавно выяснилось.

— Как тебе не стыдно, Иваний, ты заставил Викторию тащить свой чемодан самостоятельно! — воскликнула Илона, так громко, что все девочки, что шли в этот момент по коридору, разом обернулись на звук её голоса.

Мой дракон тут же покраснел, вот только я не поняла от чего именно: то ли от злости, то ли от смущения.

— Дурдом, — буркнул Иваний и подхватив подмышку сперва мой чемодан, а потом закинув себе на плечо меня, мой руал стал колдовать портал, в который шагнул первым, а следом за ним и все остальные.

Мы вышли в огромном, светлом и чистом холле замка. Вот сразу же ясно, что это родовое гнёздышко, где выросло не одно поколение предков Бодрых. На меня смотрели три пары глаз, пристально изучая мою внешность. От нахлынувшего мигом волнения я даже забыла, что прибыла в замок Бодрых на плече у Ивания, и у меня как бы ушиб на ноге, который до этого момента жутко болел.

— Приветствуем вас, дети мои и их избранные богиней Ниссури руал и тамарис, — первым нарушил тишину мужчина с русыми волосами, в которых виднелась лёгкая синева, а также у него были голубые глаза. На вид я бы дала ему лун сорок, хотя точно знала, что отцу моего руала явно больше лун, чем кажется.

Мои губы словно кто-то склеил "моментом": я и слова не могу вымолвить в ответ. Зато вот Говард не растерялся, поставив чемоданы на пол, парень чётко, без заиканий, как будто репетировал всю ночь, проговорил:

— Приветствую вас, граф и графиня Бодрые, а также Тэра Густая, которая была второй матерью для моей тамарис. Надеюсь, вы примете меня, как сына, ибо вы для меня уже как родители, — судя по тому, как вытянулись лица у четы Бодрых и Тэры, парень явно переборщил с приветствием, за что и схлопотал толчок в бок от своей тамарис.

Ну вот, теперь все уставились на меня, и я решила всё же брякнуть:

— Здравствуйте.

— Мам, пап и нянюшка, это моя Виктория Огненная, очень скромная там, где не надо, девушка, — спас ситуацию мой дракон, при этом опозорив меня по полной программе.

— Нам очень приятно познакомиться с избранницей и избранником наших детей. Добро пожаловать в семью Бодрых, — и после этих слов нас принялись целовать и обнимать наши новообретённые родители.

После знакомства меня уволок к себе в логово один несносный дракон, который очень резвенько преодолел ступеньки вместе со мной на плече и чемоданом подмышкой. Как только я оказалась в комнате у моего руала, где меня усадили на диван, мне показалось, что я попала в фильм про лейтенанта Колумбо, где главную роль играет Иваний.

— Это что такое? — указав на стену с надписями корявым почерком Бодрого и намотаными синими и красными нитками, спросила я.

— Это хобби у меня такое, помогаю иногда Гевану в расследовании сложных дел, — ответил мне Иваний и уселся на диван, устроив меня у себя на коленях и прижав к своему горячему телу. — Как твоя ножка, моя прелесть? — кивнув на мою пострадавшую нижнюю конечность, поинтересовался мой дракон.

— Болит, — вложив в свой ответ неимоверные страдания, ответила я.

— Значит, надо срочно заняться лечением, — подвёл итог нашего разговора Бодрый, и подхватив меня на руки, поволок к своей огромной кровати.

Етественно, я поняла, как меня будут лечить. Уложив мою тушку, с меня стянули кофту и накрыли своим горячим телом. Потом губы Ивания атаковали мои, запустив мне в рот язык. Я тоже сняла рубашку с дракона и только начала исследовать его мышци спины, как в дверь настойчиво постучали.

— Мм-м, мама, — тихо шепнул мне на ушко мой руал и, прикрыв меня своей рубашкой, встал и открыл дверь.

— Дорогой, сегодня к нам придут в гости родители Говарда, а также будет Геван со своей тамарис, так что вам с Викторией лучше заняться подготовкой к их приёму. А также мы с твоим отцом решили, что вы все будете спать раздельно, так что бери вещи своей девушки и отнеси их в гостевую комнату, которая находится на первом этаже замка, — проговорила Гвен Бодрая, пытаясь заглянуть сыну за спину.

Я успела облачиться в рубашку своего руала и сидела на его кровати, с невинным видом на лице, скрестив ноги в калачик.

— Мама, я уже не ребёнок, и Виктория будет спать в одной комнате со мной, и это не обсуждается больше, — разозлился Иваний.

— Зато Виктория ещё ребёнок, так что, сынок, будь так любезен, прекратить этот ненужный спор и, взяв вещи своей тамарис, отнести их в гостевую комнату, — похоже мама моего руала пытается отвоевать мою честь. Знала бы она, что этот "ребёнок", как она обозвала меня вытворяет с её сынулей в койке.

В общем я, как миролибивая драконица, решила предотвратить семейный скандал, и поэтому резко вмешалась в разгорающуюся ссору между сыном и матерью.

— Любимый, я пойду в гостевую комнату, не надо ругаться с матушкой, — и прохромав мимо своего опешившего руала, подхватила Гвен под руку, пошла с ней по коридру в сторону лестницы.

И моему руалу уже было некуда деваться, так как спорить со мной, он пока не научился. Дракон взял мои вещи и пошёл следом за нами.

Комнату мне выделили большую, светлую и обставленую в женском стиле, то есть рюшечки, бантики и балдахинчик на кровати, а главное повсюду меня окружал розовый цвет, который я не переношу. Я вам что, кукла Барби что ли? Но спорить не стала, а на вопрос Ивания: "Нравится ли мне эта комната?" — сдержанно ответила, что лучше аппартаментов я ещё не встречала. В конце, правда, не сдержалась и добавила: "…Барби была бы в восторге". И тут же меня одарили удивлённым взглядом две пары глаз, и мама Ивания поинтересовалась:

— Барби — это твоя подруга?

— Ну, мы дружили в детстве, но как только я выросла, у нас с ней разошлись пути-дороги. Она, как любые ненужные вещи, была выброшена на помойку, а я вот оказалась в другом мире, в объятьях вашего сына, — коротко описала я недолгие дружеские отношения мои и куклы, которую мне подарили на день рождения, уже даже не помню кто.

— Ох, какая грустная история … — а дальше Гвен, усевшись на розовый диванчик, начала рассказывать о своём хобби.

Смотрю на своего руала, который ударив себе ладошкой по лбу, показывает мне, что я зря подняла тему про кукол. Оказалось, что Гвен всех своих куколок из детства хранила в отдельной комнате и в её расписании дня, даже было выделено время для этих крошек, которым она лично делала причёски и расчёсывала.

— Мама, а тебе не надо пойти на кухню, чтобы снять пробу с блюд, которые сегодня будут подавать нашим гостям? — проговорил мой руал, видя, что от лекции Гвен я уже начала клевать носом.

— Ох, точно! Спасибо, милый, — поцеловав сына в щёчку, при этом стерев след от помады, женщина умчалась прочь.

— Иди ко мне мой, сладкий сахар, — прыгнув на руки к своему дракону и впившись в его губы, воскликнула я.

Но когда наш поцелуй достиг предела, и меня уже несли к кровати, вдруг раздался стук в дверь, после которого в комнату влетел ураганчик по имени Илона. Девушка держала в руках множество платьев и ещё кучу всего, от блеска которого можно было ослепнуть, и это всё она бросила на кровать. Нам снова помешали. И что же задумала эта Модница Сковородница? Так мы между подругами прозвали Илону.

— Иваний, иди к Говарду, а мы тут с Викторией проведём свой маленький дивичник, — пропела драконица усевшись на диванчик.

Я умоляюще посмотрела на Бодрого, не желая оставаться наедине с его сестрой, которая сейчас, по-видимому, будет меня пытать.

— Но я … — заикнулся мой руал, растерявшись.

— Иваний, не заставляй меня повторять, иди к Говарду. Он там с папой, и ты знаешь, что наш отец любит травить байки про охоту на троллей и пока не расскажет 33 способа убийства этих монстров, не успокоится, — выталокнув моего дракона за дверь, проговорила Илона.

«Во, я попала», — подумала я и оказалась права, так как ближайших два часа меня наряжали, красили, малевали и крутили на голове причёску. О всемогущие боги, ЗА ЧТО? В общем, я кое-как пережила этот ад, который потом продолжился на ужине, куда я думала, что не дойду сама. Первой причиной всему этому были десятиметровые каблуки, которые на меня надела сестра Ивания, а вторая причина — это юбки пышного платья, в которых я запуталась и два раза чуть не упала. Но благодаря тому, что рядом со мной держа меня под руку, шёл мой дракон, этого казуса с моей стороны не произошло.

Оглядев гостей, которые пожаловали к нам на ужин, я подметила, что они рубиновые драконы ведь они, так же, как и я, все рыжие и симпатичные. Но среди семейства Лютых выделялась лишь тамарис Гевана, она была дроу с тёмными волосами и ушками, как у моей пухлой подруги. Красивая девушка и очень подходит другу моего дракона.

Есть я не могла, наверное, из-за нехватки кислорода, который мне перекрывал корсет, изрядно затянутый Илоной.

— Виктория, вы бледны и почти ничего не едите, неужели заболели? — подметил отец огневолосых парней и целитель по профессии.

Сказала бы я ему какую сильную женщину выбрал себе в невесты его младший сынок. Но, увы, я смогла издать только жалобный писк, так что никто меня понять не смог.

— Любовь моя, ты в порядке? — тут же заволновался Иваний.

— Нет! — хриплю в ответ я и вижу, как перед глазами побежали мурашки.

— Скажи, что с тобой? Виктория, ты меня слышишь? — начал волноваться Бодрый, заглядывая в мои закатившиеся глаза.

Шмякс. И я теряю сознание! Это было моё фиаско, ну и шок для присутствующих. Но тут чьи-то сильные руки разорвали корсет, и кто-то стал вдыхать в мои лёгкие кислород. Я открыла глаза и увидела рыжею шевелюру Гевана, его обеспокоенное лицо, а в глазах плескалось волнение. Я чуть было не брякнула «Мой герой», но вовремя опомнилась, увидев, как его сменил мой руал, который кричал на свою сестру, обняв меня.

— Илона, ты что задумала убить мою тамарис? Зачем так затянула ей корсет? –

— Не кричи… те на мою Илону! — послышался возглас в защиту своей любимой от Говарда.

— Милый, Иваний прав, я немного перестарась с корсетом. Прости меня, Виктория! — виновато опустив глазки, повинилась сестра Ивания.

— Да нормально всё, я же жива, — встав с помощью своего руала, проговорила я.

Потом меня сопроводили ко мне в комнату, где я переоделась в то, что мне удобно носить, и мы вернулись к гостям, чтобы продолжить ужин и светские беседы.

На следующий день мы пошли в гости к Лютым, так сказать ответный визит. Ну, скажу прямо, их имение не меньше замка Бодрых. Приняли нас хорошо, и поэтому мы даже с ночевой остались. Хозяева выделили мне менее женственную комнату, с мягкой кроватью, где мне снова пришлось спать одной. Мой руал вообще, уложив меня спать, удалился с Геваном к нему в комнату и заперлись там, обсуждая и празнуя что-то очень важное. Ведь ночью ко мне под одеяло кто-то приполз и, судя по запаху перегара, это был мой нетрезвый змей-искуситель, который добравшись до моего уха, прошептал:

— Радость моя, давай родим дракончика, — предложили мне, обжигая ухо своим перегарным дыханием.

— Бодрый, ты вообще смотрел на часы? — интересуюсь я, развернувшись лицом к дракону.

— Нет, — как ни в чём не бывало ответили мне.

— Я сплю, завтра поговорим про дракончиков, и как космические корабли бороздят просторы вселенной … — убрав руку Ивания со своей груди, пробурчала я в полудрёме и дальше продолжила спать.

Утром Лютые уговорили семейство Бодрых погостить у них ещё денёк, и те с удовольствием согласились на столь заманчивое предложение. День был насыщен скучными беседами, где я, сославшись на головную боль, ушла к себе в комнату, взяла книгу в шкафу, который был забит разной литературой и ушла в чтение с головой. Но не на долго, так как ко мне зашла тамарис Гевана, и мы с ней разговорились, и она поведала мне историю её знакомства со своим руалом. Обожаю такие рассказы, ведь так интересно послушать, как влюбляются и находят друг друга существа, которые созданы, чтобы быть вместе. А потом мне сказали, что у них скоро будет маленький. И тут же я вспомнила про ночной визит своего дракона, и поняла почему это вдруг Иванию приспичило завести ребёнка. В общем, когда ночью ко мне снова приползли под бочок и заявили, что мы завтра пойдём в храм богини Ниссури, чтобы исповедоваться перед ней, парочкой для того чтобы получить благословение иметь деток. Ничего не ответила, посчитав Ивания невменяемым. Зря я так подумала, потому что с утра меня разбудили, умыли, одели и понесли на себе в храм. Ну что сказать про святая святых континента Тугдуман? Храм ничем не отличается от церквей из моего мира: иконы, статуэтки богини, свечки, даже запах ладана присутствует. Помолиться мне не дали, затащив в кабинку для исповеданий парочками, где за ширмой, замещая саму богиню, сидит туриката и слушает все грехи пар перед друг другом. Первым начал извиняться мой руал:

— Я хочу повиниться перед своей тамарис и попросить прощение за то, что обидел её и бросил, отдав другому мужчине, да и вообще, я повёл себя, как идиот, а ещё за то, что я … — и из уст Ивания потекли откровения и извинения в своих провинностях за четыре месяца наших отношений.

Ну, я конечно же простила его, ведь я же не злопамятная. И вот на меня уставились в ожидании моей исповеди. А я чего? Я ничего! Ну, ладно, в конце концов я тоже немного грешна перед своим драконом.

— Я тоже хочу перед тобой покаяться в том, что целовалась с Гордым, и потом, когда ты исчез, гуляла с ним, ходила на свидание, принимала от него подарки, а также …

— Хватит! Я прощаю тебя, пошли отсюда, — прервали меня, не дав извиниться ещё за кучу грехов.

Из храма мой дракон вышел злой, как тысяча чертей и весь день меня избегал, а также почти не разговаривал. А потом заперся вместе с отцом в кабинете, отдав меня на растерзание Гвен и её куклам. В общем, спать я легла с квадратной головой, в которой было столько информации про игрушки и растения, что мне даже во сне приснились живые акации, на которых росли куклы Барби.

Утром я проснулась одна, а мой руал сопел на коврике возле моей кровати. Бедненький, даже не смог доползти до кровати. И чего ему в своей комнате не спится?

— Дуги, явись перед мной! — позвала я фамильяра своего дракона.

— Чего тебе? — услышала я рядом и напугалась, вздрогнув.

— Рассказывай, из-за чего этот дракон каждую ночь надирается до потери пульса? — поинтересовалась я у пса.

— Это секрет. Фамильярам по правилам запрещено выдавать кому-либо секреты своих хозяев. Меня, между прочим, могут наказать за это, так что ничего я тебе не скажу, — ответил мне этот противный собакевич.

— Ах так! — воскликнула я, аккуратно схватив с шеи Ивания дудку, которой мой руал постоянно пугает этого пса, — говори или я дуну в эту штуку, — поднеся к губам дудку, пригрозила я.

— Да расскажу я тебе всё, чего ты сразу за эту гадость хватаешься, — сразу же по-другому заговорил фамильяр, с испугом посмотрев на меня.

— Ну, говори тогда, — поторопила Дуги я, видя, как заворочался Иваний.

— Этот обалдуй ребёнка вдруг захотел, инстинкт у него вдруг видете ли проснулся, и потянуло на размножение, — ну в общем, дух не открыл для меня планету, мне уже про это две ночи твердят.

— А как заглушить этот инстинкт луны так на две, пока я не закончу академию? — интересуюсь в полголоса я.

— Я уже позаботился об этом, так что верни дудку на место, пока никто больше не проснулся, — проговорил Дуги и исчез.

— Да выспалась я уже. Пойду-ка я лучше полетаю немного, пока этот спящий красавец не проснулся, — выползая из-под одеяла, сама себе проговорила я.

Одевшись, как капуста, так как в Тукдумане зима, и все существа, что здесь живут готовятся к смене лун. Я поспешила на улицу, чтобы насладиться утренней прохладой и вдохнуть свежий воздух. Замёрзнуть можно только в человеческой ипостаси. Но, когда ты дракон, холода тебе не страшны, ведь я планирую всего лишь полетать, вот и всё. Вышла на крыльцо, спустилась с него и, обернувшись, полетела на прогулку. Отчего-то меня слишком увлекла какая-то птичка, за которой я погналась, и которая меня увела куда-то в неведомые дали от замка Бодрых. Очнулась, когда уже началась метель. Проклятый закон подлости, как же я его ненавижу. Я приземлилась где-то в горах, решив подумать и сориентироваться, где север, а где юг. В общем, не найдя ни того, ни другого, наугад пошла к лесу. Утопая по пояс в снегу и замерзая от пронизывающего до костей ветра, я быстро переохладилась. Но у меня же магия огня, я не могу замёрзнуть физически, и решила попробовать согреть себя сама, путём нагрева изнутри своего огня. Не, мне противопоказано думать в экстренных ситуациях, вообще никогда. Короче, я сожгла на себе всю одежду и осталась в одних лохмотьях и сапогах, которые оказались огнеупорными. Вот и всё, пришёл мой конец, я замёрзну насмерть в этих горах. Боковым зрением я заметила пещеру и решила помереть там. Ну а что, я тут развалюсь по среди каких-то гор, а в пещере, глядишь, хоть снегом не завалит. Зашла вовнутрь укрытия и присела, прижавшись спиной к каменной стене. Съёжилась и приготовилась к смерти, а потом запела. Помирать, так с песней.

— Ой, мороз, моро-о-оз, не моро-озь меня-я. Не моро-о-озь меня-а-а-а, моего-о-о коня-я…

И тут слышу рычание, доносящееся снаружи, и думаю, что теперь меня сожрёт какой-нибудь дикий зверь. Кажется, моя песенка спета. Но тут меня подхватывают сильные руки и прижимают к горячему телу, а потом заворачивают в тёплый меховой плащ. Да, это Иваний, и я безумно рада его видеть.

— О Туткин, Виктория, ты жива, Дуги сказал, что ты улетела на прогулку. Вот только какого огра ты полетела без меня… — и дальше меня ругали, а я молча слушала, и мне было всё равно, что этот дракон кричит, главное, меня нашли, и я ещё поживу маленько.

Домой мы попали порталом, меня тут же замочили в горячую ванную, где до красноты растирали каким-то зельем, по запаху очень похожим на спирт. Потом завернули в одеяло, и Бодрый, прижав меня к себе, шептал мне разные глупости о любви и о том, что я его напугала, а я просто взяла и уснула. Ну что я поделаю, на меня вот так действуют объятья и ласковые слова моего любимого.

Оставшиеся четыре дня меня холили и лелеели, как младенца, а потом мы отправились в академию, празновать бал в честь смены лун. Как по мне, я провела замечательно свои первые каникулы в этом мире, и теперь осталось только сменить луну и продолжить обучение. Мне ещё есть чему поучиться, особенно тому, как согреть себя в экстренной ситуации.