Глава 20

Уснуть мне никак не удавалась, ворочалась с боку на бок. Еще бы, столько всего случилось за такой короткий промежуток времени: Валеус со своим браслетом, откровения Сотзи, появление императора в академии, и обретенный папа. Вот как раз последнее больше всего мне не давало спокойно уснуть. Меня не одолевали мысли, меня переполняли эмоции, какая-то эйфория и умиротворение. У меня теперь есть папа! Мой родной папа! Даже наши отношения с ректором ушли на второй план.

Конечно я не забывала о родителях, которые меня вырастили, дарили свою любовь на протяжении тридцати пяти лет. Я очень переживала за них, ведь они не знали, что со мной вот уже три года. Как они там? Обязательно выясню, как попасть на Землю, чтобы навестить их и, может быть, забрать с собой.

А вот вернуться в тот мир все равно надо будет, чтобы узнать, что стало с моей родной мамой. Для этого придется посетить детский дом, откуда меня забрали родители. Но сначала разберемся с происходящим в этом мире.

Уснула я, скорее всего, под утро. Помню, что уже начинал заниматься рассвет, когда сон взял надо мной верх. Мне снился Валеус, с которым мы танцевали на балу в замке. Только замок был настоящий, с башенками, окруженный высоким забором с подъемными воротами, вокруг него располагался глубокий ров с водой, с плавающими в нем голубыми дельфинами. Интересно почему именно дельфины?

А мы с ректором кружились в вальсе в большом зале, залитым солнечным светом, ловко скользя по глянцевому бежевому паркету. Я была в нарядном бальном платье красивого цвета ранне-весенней сочной травы, волосы собраны в высокие локоны. Валеус в ярком бирюзовом костюме и темно-синей сорочке, невероятно шедших ему и подчеркивающие его голубые, словно летнее небо, глаза. Он улыбался мне, нежно и любяще смотря в мои восторженные глаза. В этом сне я была счастлива, безумно, безмерно, несказанно, невообразимо. Но стук нарушил наш райский танец. Кто-то пытался привлечь наше внимание, отчего-то зовя только меня.

— Госпожа Лиззи! — уже просыпаясь, услышала знакомый голос Азы. — Госпожа Лиззи! Просыпайтесь, уже полдень!

Я открыла глаза, сожалея, что наш с магистром танец всего лишь сон.

— Я проснулась, Аза, — хрипло произнесла я. — Входи.

Горничная открыла дверь и почти влетела в мою комнату.

— Госпожа Лиззи! — радостно запричитала она. — Я так вас ждала. Так ждала!

— Аза, — застонала я. — Я только проснулась, не кричи так, пожалуйста! Что у тебя такого стряслось?

— Вот, гляньте, — она подскочила к моей кровати и разложила что-то на ней.

— Что это? — я привстала, разглядывая, что же так возбудило девушку. — Это бюстгальтер? — вытаращила глаза, подцепив деталь нижнего белья.

— Да, — радостно завопила горничная. — У меня получилось! Представляете? Я сама его сделала, и еще их, — она ткнула пальцем в кружевные ярко-розовые трусики.

— Ого, Аза! — восхитилась я. — Ты молодец! Практически превзошла своего учителя! Все же не такой уж ты и слабый маг!

— Почему практически? — обиженно спросила девушка.

— Потому что, дорогая моя, я научилась делать пижаму, — шутливо показала ей язык. — Нравится же? — я вскочила на кровати и покрутилась перед горничной.

— Очень! — восторженно воскликнула она. — Это что-то бесподобное! Научите меня?

— А ты уже умеешь, — рассмеялась я. — Заклинание тоже самое, только представление другое.

— Надо запомнить ваш комплект, чтобы сотворить себе похожий, — радостно захлопала в ладошки горничная. — Вот Берлу удивиться, он без ума от белья, а от пижамы вообще… — она испуганно запнулась и, покраснев, покосилась на меня.

— Все хорошо, Аза! Я знаю про тебя и слугу моего… — немного запнулась, почти назвав Сидиллу отцом, — дяди.

— Знаете? — стушевалась девушка. — Но…

— Милая, это нормально, то что происходит между вами. Ты же любишь своего Берлу? — ласково произнесла я.

— Очень, у нас и браслеты есть, — немного смущенно ответила Аза.

— Тем более. Чего теперь стесняться? — утешила ее.

— Госпожа Лиззи, вы, — поддавшись порыву, девушка подбежала ко мне и обняла.

— Ну хватит, — рассмеялась я. — Иду в душ, потом одеваюсь и спускаюсь вниз. Ты мне нужна будешь, чтобы надеть платье.

— Ой, я забыла совсем, — всплеснула руками девушка. — Вот. — Она открыла шкаф, демонстрируя мне висящее в нем нежно-зеленое платье, так похожее на то, что я видела во сне.

Я изумленно спустилась с кровати, на которой так и стояла, подошла к шкафу и провела рукой по нежной ткани наряда. Оно было великолепно: струящаяся невесомая ткань цвета ранне-весенней сочной зелени, с V-образным вырезом, окаймленным изумрудными сверкающими камешками, с длинными рукавами-фонариками, с петелькой, одевающейся на средний палец руки, струящаяся юбка в пол, с вырезом сбоку по левой ноге.

— Аза, тут вырез? — ошеломленно воскликнула я.

— Да, — кивнула девушка. — Ваш дядя заказал это платье у модистки, которая шила вам наряд на бал. Они долго выбирали его в книге, даже ругались с ней. Она говорила, что этот наряд не для приличной девушки. Но ваш дядя настоял именно на нем.

— Он великолепен! — провела рукой по ярко-изумрудным камням, инкрустированным в пояс платья, плавно перетекающих на жесткий лиф. Повернула платье спиной к себе, разглядывая причудливые узоры на ней из переплетающихся дорожек, выложенных изумрудными камешками. — Аза, я смогу одеться и без твоей помощи, — потрясенно прошептала ей.

— Но… — начала девушка.

— Нет, милая, — покачала головой. — Я сама хочу. И торжественно выйти из комнаты под твой восхищенный возглас, — хохотнула я.

— Как скажете, госпожа, — улыбаясь, поклонилась горничная и вышла из комнаты.

Я быстро метнулась в ванную, наскоро приняла душ и умылась, пулей выскочила обратно. Разложив свой новый наряд на кровати, с трепетом провела по нему рукой и ахнула. Браслет! Я совсем про него забыла. Неужели Аза его не заметила? Или сделала вид? Вот, черт!

Настроение немного испортилось из-за моей беспечности. Ну почему я не наколдовала себе пижаму с длиннющими рукавами, напрочь скрывающие мой браслет?

Махнув рукой, на свою оплошность, принялась за облачение себя любимой в зеленое великолепие. Когда я полностью оделась в новое платье и сделала себе высокую прическу из упругих локонов, застыла перед зеркалом, разглядывая свое отражение.

Конечно хвалить себя — это дурной тон, но я была сногсшибательна в этом одеянии. Не хватало только моего партнера по вальсу из сна. Я хмыкнула своим мыслям, обула приготовленные Азой изумрудные туфли на невысоком устойчивом каблучке и вышла из своей комнаты.

Горничная ждала меня в коридоре, вытаращив в восхищении глаза.

— Госпожа, вы прекрасны! — воскликнула она.

— Спасибо, Аза, — довольно улыбнулась ей в ответ.

— Мистер Нейрус ждет вас, мисс Лиззи, — слишком церемонно сказала Аза и чуть тише, хихикнув, добавила: — Надеюсь он не упадет от восхищения.

— Аза, — расхохоталась я. — Он мой дядя!

Девушка лишь деловито передернула плечиками и пошла вперед, горделиво выпятив грудь. Я не сдерживаясь, шла следом, посмеиваясь.

На удивление, хоть разрез на юбке моего платья был почти до самого бедра, но из-за пышности и многослойности материала, оголял мою ногу слегла, немного кокетливо показывая только до колена.

Мы спустились на первый этаж, и Аза постучала в дверь столовой. Открыв ее, она пропустила меня вперед, немного задержавшись, чтобы увидеть реакцию на мое появления Сидиллы.

— Лиззи! — восторженно воскликнул отец. — Я знал, что это платье тебе подойдет, но что оно будет столь великолепно смотреться, даже и подумать не мог. Ты сногсшибательна, девочка моя!

Он подошел ко мне и, обняв, нежно поцеловал в щеку и посмотрел за мою спину на застывшую довольную Азу. Девушка хихикнула и закрыла наконец-то двери.

— Чего это она? — удивился некромант.

— Аза хотела увидеть твою реакцию на мое появление, — улыбаясь пояснила ему. — С Днем Рождения, папа!

Я поцеловала отца в щетинистую щеку и протянула сверток. Каждый год дарила ему подарки: так, безделушки, сделанные своими руками с помощью магии. В этот раз сделала ему брелок в виде прозрачного объемного сердца из горного хрусталя, надеюсь, что это действительно он, с красивой золотистой надписью “Любимому дяде”.

— Когда все разрешиться, я поменяю надпись, — смущенно произнесла я, — на “Любимому папе”.

— Спасибо, моя милая, — с нежностью улыбнулся он. — А что это такое? — покрутив прозрачное сердце поинтересовался некромант.

— Это брелок в виде сердца. На Земле это знак любви, — пояснила ему.

— Красиво, — протянул он, разглядывая свой подарок. — Мне очень нравится. Я прикреплю его к своим ключам.

— Он для этого в основном и нужен, — радостно ответила я.

— Видишь, какой я догадливый, — хохотнул Сидилла. — Предлагаю это отметить.

— С удовольствием, — весело воскликнула я и присела на выдвинутый отцом стул, подняла наполненный игристым эльфийским вином бокал и произнесла тост: — За самого замечательного и любимого отца!

Выпив содержимое своих бокалов, мы принялись за праздничный ужин в полной тишине. Мне очень хотелось узнать у отца, расшифровал ли он дневник, но Сидилла молчал, а мне не хотелось своими расспросами испортить его День Рождения.

— Я предлагаю прогуляться после нашего обеда, — нарушив молчание, предложил папа.

— С удовольствием, — согласно кивнула ему и, немного помолчав, решила рассказать ему о том, что Аза могла видеть мой браслет: — Пап, я, когда Аза разбудила меня, совсем забыла про свое разукрашенное запястье. Вот теперь гадаю: заметила ли она или же нет?

— Думаю нет, — спокойно ответил он. — Аза, после того, как ты ее научила заклинанию, перестала что-либо замечать. Только и делает, что новое нижнее белье для себя, ходит, счастливо-задумчиво улыбаясь.

— Она призналась мне нечаянно про их отношения с Берлу, — весело усмехнулась я.

— Думаю, нас скоро ждет свадьба, — утвердительно кивнул отец и, вытерев салфеткой рот, спросил: — Ты поела?

— Да, папуль. Можем идти гулять, — последовав его примеру, промокнула рот салфеткой, положила ее на стол и, сама отодвинув свой стул, встала из-за стола, вызвав недовольство некроманта. — Ой, ладно тебе! — махнула рукой. — Тут все свои, и я не рассыплюсь от того, что сама себе отодвинула стул. В конце концов у тебя сегодня День Рождения!

Сидилла лишь задорно рассмеялся на мое беспечное восклицание, открыл дверь и жестом предложил мне первой выйти из комнаты. Мы вышли в благоухающий разноцветным цветение сад, и тихо побрели по вымощенной неровным булыжником тропинке, мило беседуя на отвлеченные темы. Отец расспрашивал о моей учебе, о друзьях. Я рассказывала ему о том, что у меня все хорошо, учеба идет своим чередом, друзья в порядке, не упоминая о глупости Максимуса, сказала лишь о Бриаре и как мы с девочками обманули его с моим браслетом.

Вдоволь нагулявшись, присели на белую кованную лавочку, подставив свои лица практически уже по-летнему теплому солнцу-самосу. Какая-то птичка, пока мы нежились в ласковых лучах, прилетела на дерево, растущее рядом с нашей лавочкой, и завела великолепную трель, очень похожую на соловьиную.

— Что это за птица? — поинтересовалась у папы.

— Это дыщ, — тихо ответил он. — Красиво поет.

— Очень похоже на соловья, — тихо произнесла я. — Только те начинают петь вечером, когда садится солнце и продолжают горланить полночи.

— Горланить? — удивился Сидилла. — Тебе не нравится?

— Откуда ты знаешь, что это значит? — хохотнула вместо ответа.

— Слово некрасивое, — тихо рассмеялся он.

— Нравится, — весело хмыкнула я. — Около моего дома был лес и небольшая речушка, так вот весной, где-то в это же время, соловьи по очереди с лягушками пели свои песни.

— Кто такие лягушки? — спросил он.

— Листры, и также квакают, — улыбнувшись, пояснила ему. — Как только заканчивалась трель, начиналось кваканье. И это мне тоже очень нравилось, — немного грустно добавила я.

— Ты скучаешь по тому миру? — участливо спросил отец.

— Да, — коротко ответила я. — Еще скучаю и переживаю за родителей. Они три года не знают, где я и что со мной. Хоть они мне и не родные, но искренне любили меня. Они мне столько дали в жизни. Благодаря им многому научилась.

Сидилла задумчиво молчал, глядя куда вниз себе под ноги. Видно было, что мои воспоминания о родителях ему было не то чтобы неприятны, но вызывали печаль. Конечно, ему хотелось бы воспитывать меня вместе с Роэлой, но судьба повернула все по-своему, разделив нас и раскидав по разным мирам. Не случись этого, наверное, все было бы более радостно и счастливее, но, кто знает, может и я была бы совсем другой. Может быть была взбалмошной избалованной девчонкой, мажоркой, как говорят на Земле. Ведь мои родители достаточно состоятельные люди. Хотя, думаю, что нет. Я была бы такой же, как и сейчас: веселой, преданной и любящей. С таким папой совершенно нельзя стать плохой.

— Лиззи, — вывел меня из моих мыслей отец. — Я его прочел.

— Расскажешь мне, что там? — тихо спросила я.

— Да, чуть позже, в моем кабинете, — грустно кивнул он.

— Тебе не понравилось то, что там? — поинтересовалась у него.

— Не совсем, — задумчиво ответил некромант. — Я надеялся найти там ответы на все свои вопросы, но к сожалению — нет. Ты сама поймешь о чем я.

— Хорошо, — не стала допытываться я и сменила тему, завуалированно поинтересовавшись: — Что ты думаешь о моем молодом человеке?

— Я не мог и мечтать о столь достойном кавалере для тебя, — рассмеялся он.

— Да? — искренне удивилась этому. — Ты считаешь он нормальный?

— Нормальный? — рассмеялся Сидилла. — Лиззи, что тебя в нем смущает?

— Ну он так и не соизволил со мной увидеться после, — недовольно пробурчала я.

— Ему тяжело с тобой рядом находится, — пояснил отец.

— Я ему противна? — округлила глаза от возмущения.

— Что ты, милая? — еще сильнее расхохотался некромант. — Наоборот, твой молодой человек боится, что не сможет удержать себя в руках рядом с тобой.

— У нас также, как и у оборотней? — тихо уточнила я.

— Фольдар поведал? — ответил вопросом отец.

— Он сказал, что волк готов свою истинную уволочь к себе и не выпускать сутками, — хохотнула я.

— Ну у них все намного серьезнее, — поддержал мой смех некромант. — Но парень молодец, сумел договориться со своим зверем. Это действительно тяжело для них. Истинный альфа!

— А у темных эльфов? — продолжила я.

— У них похоже на нас, разум один, проще прийти к соглашению, — шутливо хмыкнул папа.

— Хадарай пытался рассмотреть мой браслет, и его глаза стали почти черными, — вспомнила я.

— Их сила черпается из тьмы, — пояснил Сидилла.

— Это плохо? — насторожилась я.

— Нет, — отрицательно покачал головой он. — Моя сила тоже темная. Ты знаешь, милая, в темноте легче скрыть гнилую душу. Среди некромантов тоже много недобрых магов, пользующихся своими силами только во благо себе, поэтому нас бояться даже больше, чем эльфов.

— Почему? — заинтересовалась я.

— Потому, что мы способны поднимать мертвых, залезать в голову, доставая оттуда секреты и страхи других. Темные эльфы видят то, что пытаются спрятать, смотря сквозь тьму, — объяснил отец. — Но есть среди нас те, которым подвластны не один, а несколько источников магии. Валеус Магиор не только огненный маг, Лиззи, он одинаково ловко обращается и со всеми стихиями, благодаря чему, может создавать более сильные заклятие, сквозь которые не разглядишь, то что хочет скрыть, — хитро улыбнулся он.

— А я? — прошептала я.

— А ты, — также тихо ответил отец, — вас питает сам Сардарий и все, что живет на нем.

Я удивленно посмотрела на некроманта, пытаясь осмыслить то, что он только что сказал. Получается самые сильные маги в этом мире — это валькирии? Отец словно прочитав мои мысли, утвердительно кивнул мне.

— Ты умеешь копаться в мыслях незаметно? — догадалась я.

— Да, — хитро улыбнулся он.

— А вот у Бриара так не получается. Он попытался залезть мне в голову, но я почувствовала дискомфорт от этого, — рассмеялась в ответ.

— У него мало опыта, он же учится еще, да и сил маловато, — весело хмыкнул Сидилла. — Кто-то наделяется более мощной магией, кто-то слабее. Так видимо решают боги, когда маг появляется на свет, — пожал плечами отец.

— Интересно, где были ваши боги, когда произошло вторжение и многие погибли из-за этого? — сердито выпалила я.

— Я сам задаюсь этим вопросом, — горестно вздохнул Сидилла. — Вечереет уже, — перевел он тему. — Пошли в кабинет, попьем… Как ты называешь?

— Кофе, — хмыкнула в ответ и, хитро посмотрев на него, добавила: — И почитаем?

Некромант лишь кивнул, встал с лавочки и протянул мне руку, помогая подняться.