ГЛАВА 9.

От тирады Бишопа уши сворачивались в трубочки. «Ван Найт, чтоб…» уловила я и встрепенулась.

— Думаешь, Ван Найт?..

— я не договорила. Зябко поежилась. И ведь побежала в домашнем!.. Тонкое платье совсем не грело.

— А кто же еще? — злой надтреснутый голос раздался совсем близко. Бишоп накинул мне на плечи пиджак. И чиркнул зажигалкой. Пламя осветило толстенную железную дверь. Нечего и думать ее выбить. А изнутри даже замочной скважины нет.

— Засов? — поинтересовался Эллиот, проводя ладонью по металлу.

— Угу, — мрачно подтвердил Бишоп.

— Снаружи. М-да. Тут минус двадцать… По крайней мере, это будет недолго. И щелкнул зажигалкой. Наверно, решил поберечь… Хотя смысл? Сколько мы тут выдержим? Я прикусила щеку, борясь с паникой. Эллиот был на удивление спокоен: — Зато теперь понятно, кто подставил тебя с тем складом.

— Да в… склад! — грубо ответил Бишоп.

— Есть идеи, как выбираться? — А тебя не хватятся? — без особой надежды спросил Эллиот.

— Кто? — Бишоп хмыкнул.

— Ван Найт? А остальным он что-то наплетет… сука! И с досадой саданул кулаком по стене. Прошипел сквозь зубы ругательство.

— Успокойся, — хладнокровно попросил Эллиот.

— Хоть мне и интересно, с какой стати твой помощник так резко кинулся от тебя избавляться…

— Думаешь, ему помогли? Судя по голосу, Бишоп успокоился и собрался.

— Само собой, — Эллиот хмыкнул.

— Мисс Вудс, Бишоп, вы что-то сделать можете? — Что? — спросила я тоскливо.

— Собак позвать? Мышей? Тут же все заперто, не дозовусь. Да и смысл?.. Неужели мы умрем тут? Замерзнем насмерть? Меня начала бить дрожь. В темноте страх казался еще мучительнее. Подбирался паникой, туманил мысли.

— Ш-ш-ш, — Бишоп обнял меня за плечи и шепнул на ухо: — Все будет хорошо. Звуки шагов, шуршание.

— Возьми одеяло, — велел Эллиот.

— Мисс Вудс, продержитесь… скажем, час? — Конечно, — пообещала я с уверенностью, которой вовсе не испытывала.

— Конечно! — подтвердил Бишоп. И от его рук потекла теплая живая магия. Я дернулась.

— Не надо! Я выдержу, правда. Побереги силы.

— Кхе-кхе, — Эллиот громко прочистил горло.

— Не паникуйте. Я попробую… А, проще сделать, чем объяснить. Посторонитесь. И, бесцеремонно отодвинув меня в сторону, он попросил: — Бишоп, посвети! Тот молча подчинился. Эллиот водил руками по двери. Интересно, что он делает? Сдвинуть такую махину ему явно не под силу. А я впала в какое-то странное оцепенение. Завернулась в кокон одеяла, устроилась в углу… И молча слушала, как возятся мужчины. Казалось, мы заперты уже долгие часы. В темноте и холоде время двигалось как-то иначе. Вязкое, как патока. Время от времени Бишоп щелкал зажигалкой. Ее свет казался ослепительным — приходилось щуриться, отводить взгляд… Эллиот выругался и хлопнул ладонью по створке.

— Не получается? — собственный голос показался мне слабым, как писк мыши.

— Получится! — процедил он. И снова дохлой медузой распластался по двери. Брр. Я зябко поежилась. И так мороз — дрожь бьет! — а там еще и металл! — Эмили, — окликнул Бишоп, оглянувшись.

— Ты как? — Нормально, — вяло отозвалась я. Зуб на зуб не попадал. Ругнувшись, Бишоп подошел ко мне.

— Надо двигаться! Чуть-чуть осталось. Вставай! — Голубки, хватит уже! — раздраженно подал голос Эллиот.

— Бишоп, ты мне нужен. Бишоп коротко меня поцеловал. Поделился частичкой тепла и силы. И ушел к лейтенанту. Я приплясывала на месте. Ноги совсем заледенели. Еще немного и… Мрачные мысли оборвал возглас Эллиота.

— Есть! Вторил ему лязг. Он что, сумел изнутри сдвинуть засов?! Так и есть. Бишоп толкнул дверь плечом — и она поддалась! Я сама не заметила, как очутилась снаружи. Воздух казался обжигающе горячим, а свет — ослепительным. Эллиот стоял, прислонившись спиной к стене. Из его носа текла тонкая струйка крови. Зато у Бишопа со злости открылось второе дыхание.

— Эмили, присмотри за ним! — коротко велел он, вынимая пистолет. Прошипел что-то — и умчался. А у меня от облегчения подкосились ноги. Неужели все закончилось?! Лейтенант закашлялся, и я очнулась. Подскочила к нему, схватила за холодную руку… Истощение? Ожидаемо. Эллиот выложился полностью. Но это я сейчас поправлю…

Глухие хлопки выстрелов заставили меня подпрыгнуть. Бишоп! Я дернулась, но Эллиот меня удержал.

— Погодите. Он сам разберется. Не надо мешать. Скрепя сердце, я кивнула. Глупо без толку подставляться под пули. А помочь я не в силах.

* * *

Когда мы доплелись до зала, все уже закончилось.

Эллиот одним взглядом охватил мизансцену и усмехнулся. Два трупа валялись в проходе. Официантки и бармен прятались за стойкой. Пол усеивали осколки бутылок. Пахло порохом, кровью и виски. Эллиот повел носом и пробормотал: — Коктейль «Бутылка»…

А Бишоп держал за шкирку смертельно бледного Ван Найта. Рыжие волосы помощника намокли от крови, губы разбиты, а на рукаве расплывалось темное пятно.

— Говори! — рыкнул он. И я поежилась. Куда там рефрижераторам в подвале! Голос Бишопа вымораживал сильнее. Рыжий харкнул кровавой слюной.

— Иди ты! Не буду я с тобой трепаться. Добивай.

— Ты… кусок…

— Бишоп встряхнул его так, что зубы клацнули.

— Ты же был моей правой рукой! Так какого?..

— Предатель! — выплюнул ему в лицо Ван Найт.

— Снюхался с копами, а еще меня носом тычешь! Эллиот даже головой покачал. Пробормотал: «Идиот!» Лицо Бишопа застыло.

— Добить, говоришь? — а голос ласковый-ласковый.

— Ну что ты, Ван Найт. Мы же друзья! И брезгливо отшвырнул «друга» в сторону. Тот налетел спиной на стул, застонал. Бишоп улыбнулся одними губами, шагнул вперед. И продолжил тем же сладким, как мёд, тоном: — И я не прочь поболтать с твоей дочуркой. По-дружески. А, Ван Найт? — Н-не… не смей! — прохрипел рыжий.

— Кто же мне помешает? Ты? — Бишоп пнул скорчившегося на полу Ван Найта в бок.

— Ты, дружок, будешь умирать долго. Я ведь могу почти убить — а потом оживить. И еще пару раз повторить. А? Нравится? Ван Найт вытер рот рукавом. С усилием приподнялся на локте.

— Давай договоримся, — сипло сказал он.

— Я все расскажу! Только не трогай Китти. Бишоп подтянул к себе ближайший стул и оседлал его наоборот — спинкой вперед.

— Говори! — приказал он.

— И молись, чтобы твоя басня мне понравилась.

* * *

Ван Найт говорил. Захлебывался словами. Выплевывал их. Слова падали, как камни. Несправедливо, что боссы мафии — поголовно блондины!

Чем они лучше? Почему он, Ван Найт, обречен быть подчиненным? Бишоп вон даже с полицейскими водится, и это ему сходит с рук! Бишоп молчал, вцепившись в столешницу побелевшими пальцами. Я глотала кофе, не чувствуя вкуса. А Эллиот отвернулся, делая вид, что не слушает. И брезгливо морщил нос.

— Ладно, — Бишоп поднял руку, останавливая поток жалоб.

— Я уже понял, что не ценил тебя и все такое. Два вопроса. Ван Найт дернул кадыком.

— Каких? Бишоп подался вперед. Положил подбородок на сцепленные на спинке ладони.

— Первый. Маркус, который вроде как сдал копам склад, — он не при делах? Или твой сообщник? — Сообщник, — признался Ван Найт, прижимая к губам полотенце со льдом. Лечить его не горели желанием ни Бишоп, ни я. Бишоп еле слышно перевел дыхание. Ему явно было неприятно думать, что обвинили невиновного.

— И второе. Кто тебе, дружок, идейку подкинул? Не сам же ты до такой мысли дошел, а? Ван Найт отвел взгляд. Не так он был уверен в своей правоте, как хотел показать.

— Бомбисты…

— проронил он. И под руками Бишопа столешница затрещала. А мне захотелось побиться головой об стенку. Только этого нам не хватало! — Знаешь, кто? — процедил Бишоп сквозь зубы.

— Или с тобой только пешки якшались? Ван Найт вздрогнул и тут же напустил на себя независимый вид.

— Знаю. Двое у них главных. Имен не назову, они кличками представились. Блондин назывался то Смитом, то Профессором. А брюнет — Вессон, вчера позвонил, сказал порешить тебя и этого твоего копа. Бишоп хмыкнул.

— Чем же я этому Вессону не угодил? — Злой он был. Вроде как блондина еще какого-то убили, он за него мстит. Эллиот выдал такое, что Бишоп присвистнул. А я сидела ни жива, ни мертва.

— Один — похоже, твой оружейник, — обратился Бишоп к Эллиоту.

— Проклятье, знал бы я, что Толбот к бомбистам подался, да еще дружка своего потащил… Такой подарочек для них! Сам бы прикончил.

— А второй? — лейтенант почесал нос.

— Флемм, — подсказала я тихо.

— Я часто называла его чокнутым профессором. В шутку. Придурок! Связался с этими психами! Эллиот бросил на меня короткий взгляд и пообещал негромко: — Я оставлю его в живых. Хотите? Я судорожно кивнула. Как же так?!

* * *

Ван Найта уволокли люди Бишопа.

А мы трое держали военный совет. Я с ногами забралась на диван, закуталась в плед и пила уже третью чашку сладкого чая.

Дрожь — от нервов и от холода — не отпускала до сих пор. Мы ведь были на волоске от смерти! Повезло, что Ван Найт не знал о способностях Эллиота. Лейтенант пил красное вино и закусывал стейком. Вид у него до сих пор был бледноват — перенапряжение сказывалось. А Бишоп курил — сигарету за сигаретой — как всегда, когда психовал.

— Что будем делать? — спросил он глухо.

— Проклятье! Вот же… Он со злостью раздавил в пепельнице окурок.

— Доказательств никаких.

— Эллиот выглядел спокойным. Только на виске билась тонкая жилка да крылья носа трепетали.

— Даже арестуй я твоего человека, толку-то? До суда он не доживет. Еще и тебя сдаст с потрохами.

— Да уж, — Бишоп передернул плечами. А Эллиот потребовал жестко: — Прекрати дергаться.

— Я не дергаюсь! — Бишоп набычился.

— Скажу своим парням, разберемся по-тихому. Эллиот усмехнулся невесело.

— А потом заговорят про войну банд, и сюда нагонят полиции со всех Островов. Оно тебе надо? — Ладно.

— Бишоп забросил ногу на ногу и мрачно посмотрел на Эллиота.

— Что ты предлагаешь? — Я возьму Флемма. Давления он не выдержит. Идеалист.

— Ладно, — повторил Бишоп и принялся заряжать пистолет.

— А я пока присмотрю за этим брюнетом… как его?

— Борден.

— Эллиот почесал нос.

— Ты? Сам, что ли? Бишоп хмуро покосился на него, сунул оружие в кобуру. И буркнул: — А кто? Кому теперь верить, а?

* * *

Я напросилась с Эллиотом. Сама не знаю, зачем. Посмотреть в глаза Флемму? Проследить, чтобы его не пристрелили? Бишоп порывался оставить меня в «Бутылке», но срезался на полных слез глазах и тихом: «Я боюсь тут оставаться. А вдруг кто-то еще?..» Эллиот только хмыкнул…

Его колымага резво катила по городу. А я смотрела в окно. В город пришла весна. Теплое солнце быстро высушило лужи. Газоны зазеленели как-то в один день.

И угрюмые лица прохожих расцветились улыбками. Зато у меня на душе было мрачно. Как же так?.. Аптека Флемма оказалась заперта. Лейтенант обернулся ко мне, не отнимая пальца от звонка.

— Он там? Я кивнула нехотя. Эллиот нахмурил брови и крикнул: — Флемм, открывай! Я все равно войду… В последней фразе звучала угроза. А я разглядывала облупившуюся краску на ставнях. И пыталась ни о чем не думать. Дверь распахнулась так резко, словно Флемм именно этого и ждал. На его губах играла рассеянная улыбка.

— Здравствуйте! Чему обязан? Эйлин, рад видеть! Я снова кивнула. На слова меня не хватило. На белом халате Флемма красовались следы кофе, на щеке — грязное пятно.

— Я, конечно, извиняюсь…

— пробормотал он, переминаясь с ноги на ногу.

— Только у меня времени мало. Очень интересный эксперимент…

— Взрывчатку делаете? — будничным тоном спросил Эллиот. И сунул ногу в щель, не давая захлопнуть дверь. На лице Флемма мелькнуло что-то такое… Но исчезло так же быстро. Не поручусь, что это не игра воображения.

— Мистер Флемм, вы арестованы, — Эллиот отработанным движением сцапал его за локоть.

— И без глупостей.

— Отпустите.

— По-прежнему спокойно, даже заторможено потребовал аптекарь.

— У меня важный опыт. Или мне пора звонить адвокату? Лейтенант дернул щекой и ловко заломил ему руку за спину. И почти ласково сказал на ухо: — Кончай придуриваться. Бомбистам адвокаты не положены. Флемм дернулся. Его приятное лицо исказила злость.

— Отпусти, черномазый! И ударил магией — наотмашь, не щадя. Лежать бы Эллиоту на ступеньках грудой мяса и костей, но… Еще ведь нужно закончить расследование! Пришлось спасать. Я перехватила смертоносную волну и впитала, как пересохшая земля — дождь. Эллиот шмыгнул носом и чихнул. Но Флемма держал по- прежнему цепко.

— Будьте здоровы, лейтенант, — пожелала я. И подошла ближе, до боли стискивая пальцы на мягкой коже сумки.

— Спасибо, мисс Вудс.

— Эллиот сжал руку Флемма так, что тот охнул.

— Не дури.

— А иначе что? — от страха голос Флемма стал выше.

— Ведьму свою натравишь? Не ожидал от тебя, Эйлин! Я сцепила зубы, а лейтенант сухо ответил: — Думаю, мисс Вудс тоже не ожидала. Флемм вскинулся.

— Чего? Что не все альбы забыли о долге? О предках? Эллиот толкнул его вглубь дома. И скрутил так, что блондин даже шевельнуться не мог.

— Заходите, мисс Вудс. Телефон тут есть? Я вынула стоящий под стойкой аппарат.

— Куда звонить? — В участок. Передайте, лейтенант Эллиот просит подмогу по коду ноль-три.

— Надо же, я особо опасен, — Флемм рассмеялся.

— Боишься меня? И правильно. Мы все равно победим!

— Да кто — мы?! — горло перехватило, и я заставила себя глубоко вздохнуть.

— Ты правда думаешь, что простые жители обрадуются, если мы предложим им вернуться в леса? Если позовем бросить уютные постели и освещенные улицы, станки и машины? Он молчал, только сопел.

— Ты идиот, — устало сказала я.

— Мы никому не нужны. Мы чужие и для захватчиков, и для местных. Понимаешь? Битва проиграна. Давно, задолго до нашего рождения. И прикусила губу. Все это звучало пафосно и нелепо. Да и толку? Все равно до него не достучаться. Хуже нет идиота, чем идиот идейный.

— У тебя все равно ничего против меня нет, ищейка! — Флемм улыбался.

— Не докажешь! — Это ты так думаешь, — Эллиот пнул его под колено.

— Ты у нас блондин, который напал на офицера полиции при исполнении. К тому же я — благородный. Как думаешь, сколько тебе суд даст? Лет пять? Ну-ну, надейся.

— Вы его специально провоцировали? — не выдержала я. Эллиот только усмехнулся.

* * *

Как и обещал Эллиот, расколоть Флемма оказалось несложно. Гонора у него поубавилось после пары тычков. Ну а дальше…

Фанатичный ученый готов был сдать сообщника всего лишь за возможность закончить опыты. А мне пришлось остаться и присматривать, чтобы он не нахимичил лишнего. Так что к оружейному магазину Бордена мы поехали уже после часа. Эллиот подстраховался: брюнета так просто не арестуешь. Зато теперь у него на руках были все нужные бумажки…

Развалюха Эллиота подпрыгивала на ямах.

— Мисс Вудс…

— начал он. И не договорил. Странные звуки нарушили сонную обеденную тишину. Свист, грохот, звон…

— Проклятье! — Эллиот выругался сквозь зубы.

— Это же… И резко прибавил газа. Я вцепилась в поручень на двери. Там ведь Бишоп!.. Подлетели мы как раз к развязке. Двое в темных костюмах уже ушли в отбой: один зажимал рукой плечо, а второй неподвижно лежал на подъездной дорожке, и вокруг его головы темная лужа. Борден укрылся за дверью и палил оттуда. Бишоп прятался за машиной, щедро продырявленной пулями… Дальше — как в кино. Отдельные кадры. Лобовое стекло в машине Бишопа — в брызги, в крошево. А сам он медленно оседает на землю. Потемневшее лицо Эллиота. Он что-то говорит — не разобрать. Выскакивает из машины. Ствол пистолета в руках оружейника раскрывается цветком. Борден с воплем бросает искореженное оружие — и тут же падает от удара в висок. А Эллиот защелкивает наручники. Разобравшись с ним, лейтенант оборачивается. Бледный, собранный. И смотрит в сторону, на лежащего на асфальте Бишопа. Запах пороха и крови. Чей-то крик…

Не помню, как я выбралась из авто. Рванулась к Бишопу.

— Тихо! — Эллиот перехватил меня и встряхнул хорошенько.

— Вы как? — Н-нормально, — выдавила я с трудом. Горло саднило. Это я кричала? — Не ори, — попросил Бишоп, морщась. Он приподнялся, опираясь на локоть. Справа под ребрами — аккуратная дырочка, вокруг которой по рубашке медленно расплывалось красное пятно. Бишоп прижал руку к животу, затем отнял ее и посмотрел на испачканные кровью пальцы. Эллиот подошел, хрустя битым стеклом, присел на корточки.

— Я вызову скорую, — пообещал он.

— Ты…

— Заткнись! — перебил бледный до синевы Бишоп. Его губы и кончик носа стали почти фиолетовыми.

— Меня даже не довезут. Он бросил на меня взгляд и отвернулся. Я прикусила губу. Мы оба понимали: не жилец. Пуля попала в печень. Такая маленькая дырочка — и гарантированное внутреннее кровотечение. Не верилось. Ярко-голубое небо, первый по-настоящему теплый весенний день, радостная зелень — и лежащий на земле блондин, жить которому оставалось считанные минуты. Бишоп попробовал сесть, застонал сквозь зубы. Эллиот попытался ему помочь, но раненый оттолкнул его руку.

— Эмили! — позвал он хрипло. Я вздрогнула. Как во сне, подошла ближе, опустилась на колени. Это всего лишь кошмар! Надо проснуться! Не получалось. Бишопа колотил озноб. И укутывать бесполезно. Дрожащими руками я вынула платок и вытерла его липкое от пота лицо.

— Спасибо, — он попытался улыбнуться посиневшими губами.

— Эмили, я хочу, чтобы ты знала. Я тебя люблю. Я изо всех сил сдерживала слезы.

— Бишоп…

— прошептала я потерянно. Нельзя позволить ему умереть! Только… Он качнул головой, часто-часто дыша.

— Молчи. Так глупо вышло, правда? И я все же не выдержала — расплакалась. Как же я без него?.. Краем глаза я видела застывшего лейтенанта. Он резко поднялся и отошел в сторону.

— Эллиот! — окликнул Бишоп. Тот нехотя обернулся. Глаза его странно блестели.

— Что? — Позаботься о ней! — не попросил — потребовал Бишоп. Эллиот молча кивнул. А Бишоп перевел взгляд на меня.

— Обними меня, — попросил он очень тихо.

— Холодно. И его лицо — спокойное, какое-то… опрокинутое — наконец вывело меня из оцепенения.

— Нет! — яростно выпалила я. Эллиот за моей спиной что-то пробормотал. А я рванула в стороны полы рубашки Бишопа. Шрапнелью брызнули пуговицы. Проклятье, только бы успеть. Дура, идиотка, прорву времени — впустую! Он попытался перехватить мою руку.

— Не смей! Я только мотнула головой и припечатала ладонью уже ничем не прикрытую рану. И выплеснула силу — щедро, от души — так, что Бишоп застонал и выгнулся дугой.

— Не… надо, — процедил он сквозь зубы. Толку-то? Я не собиралась отступать. Последствия? Наплевать! Бишоп корчился под беспощадным потоком магии. А я зажмурилась — крепко, отчаянно. Только бы не слишком поздно. Только бы… Когда я открыла глаза, Бишоп был без сознания. Но вне опасности — лицо порозовело, дыхание выровнялось, а на месте раны осталась только ярко-розовая точка шрама. И кусочек железа на коже — такой маленький. Смертоносный. Я попыталась встать и пошатнулась от нахлынувшей слабости. Упасть мне не дал Эллиот, обхватив за плечи.

— Ведьма, — прошептал он на ухо.

— Настоящая ведьма. Я думал, сейчас на такие фокусы уже никто не способен… Хотя не зря же от вас так пахло магией. Я чуял, но не мог понять. Мои губы кривились в болезненной усмешке. Вот он и узнал мою самую главную тайну… Бишоп завозился, и я ужом вывернулась из цепких рук Эллиота. Я присела рядом с Бишопом, спиной ощущая взгляд лейтенанта. Передернула лопатками и взяла Бишопа за руку. Взревела сирена — кавалерия спешила на помощь — и гнетущее чувство пропало.

* * *

— Мисс, — вежливо окликнули сзади.

— Вам нужна помощь? Он ранен? Сейчас мы вызовем скорую. Двое дюжих полицейских стояли в паре шагов. Остальными командовал Эллиот.

— Не нужно! — встрепенулась я.

— Мы лучше домой поедем. Не хватало здесь только врачей. Как им объяснить кровь, следы пули? Бишоп-то уже цел.

— Вы сможете добраться одна? — уточнил полицейский скептически.

— Давайте я выделю машину. Я представила, как мы подъезжаем к «Бутылке» со всей помпой — с мигалками, полицейскими в форме… Бишоп потом меня растерзает.

— Вызову такси, — пожала плечами я, пытаясь незаметно вытереть испачканные в крови пальцы.

— Не нужно, — встрял подошедший Эллиот.

— Я сам вас отвезу. Чуть позже, когда тут закончу.

— На твоей тарантайке? — хрипло подал голос Бишоп.

— Уволь.

— На твоей, на твоей. Только не дергайся. Лейтенант махнул подчиненным, и те помогли Бишопу подняться. Устроили на лавочке, помялись рядом.

— Идите, я с ним побуду, — тихо сказала я. Полицейские утопали в дом, откуда доносились властные команды лейтенанта. Суетились медики возле раненого, дюжие парни паковали в мешок убитого. А Бишоп сидел, раскинув руки. Он зажмурился и подставил лицо солнечным лучам.

— Думал, каюк мне. Отбегался. Я опустилась рядом.

— Все позади. И сама же скривилась. Что за банальности? Бишоп распахнул глаза — усталые, в красной сетке полопавшихся сосудов.

— Зачем ты это сделала, Эмили? Выглядел он живописно: рубашка без единой пуговицы, пятна крови на пиджаке, измятые и запачканные брюки.

— А я должна была просто смотреть? — резко ответила я. Отвернулась. Интересно, куда подевалась моя сумка? Не помню.

— Да, — проронил Бишоп.

— Он же теперь от тебя не отстанет.

— Выкручусь, — легко солгала я. Думать о плохом не хотелось. Слишком много всего случилось. Слишком все это… Страх за Бишопа схлынул, оставив изнеможение и дрожащие руки. И вопрос.

— Ты сказал…

— я с трудом находила слова.

— Признался, что…

— Забудь! — перебил Бишоп резко.

— Я ничего не соображал от боли и потери крови. Выкинь из головы. Я прикусила губу и отвернулась.

— Почему?.. Вопрос повис в воздухе. Бишоп не собирался отвечать. А я не собиралась забывать. На выглянувшего из дома Эллиота я посмотрела почти с радостью. Зря я завела этот разговор. Не время.

— Мисс Вудс! — позвал лейтенант.

— Зайдите на минутку. Я с сомнением покосилась на Бишопа, который снова смежил веки. Выглядел он неважно: усталые морщинки возле губ и на лбу, глубокие тени у глаз, бледность… Хотя это понятно, такая кровопотеря даром не проходит.

— Иди, — глухо сказал Бишоп.

— Раньше закончим — раньше уедем. Я кивнула, забыв, что он меня не видит, и поднялась. Пообещала зачем-то: — Я быстро! Бишоп не ответил… Эллиот вежливо посторонился, впуская меня. Бросил короткий взгляд на неподвижного Бишопа, дернул уголком рта.

— Мисс Вудс, взгляните вот на это, — он махнул рукой на прилавок, где были разложены альбомы.

— Их даже не пришлось искать, прямо на виду лежали. Я подошла, склонилась над фотографией на развороте. Большой семейный портрет. Толпа взрослых и целый выводок светловолосых детей. Хм, похоже, в семье Толбота рождалось много двойняшек. Такие вещи передаются по наследству, так что были тут и взрослые близнецы. Я машинально рассматривала смутно знакомые (скорее всего из-за типажа) лица… И тут взгляд зацепился за темную макушку. Красивая блондинка стояла, положив руки на плечи черноволосого мальчика. И ни намека на мужчину рядом.

— Полукровка! — выдохнула я.

— Именно, — Эллиот неслышно приблизился. Встал рядом, наклонился.

— Поэтому мы и не могли его найти. Вы лупу возьмите. Мальчика на фото я узнала сразу. Тонкий, как былинка, лет восьми-девяти… Но лицо взрослое, серьезное. Лицо будущего доктора.

— Доктор Блейз! — выдохнула я.

— Доктор? — переспросил Эллиот каким-то странным тоном и аккуратно закрыл альбом.

— Не думаю. Высшее медицинское образование только для брюнетов. Полукровка никак не мог его получить.

— Значит, он…

— я задержала дыхание, не в силах поверить. Эллиот пожал плечами.

— Подделал документы, скорее всего. И биографию выправил. Думаю, он и есть тот, кого мы искали — загадочный родственник Толбота. Только убейте, не пойму, как он мог провернуть этот финт. Он же брюнет! Я вцепилась в край стойки и тупо смотрела на фотографию. Фотографию, где так много двойняшек — и очень одинокий мальчик.

— Проклятье! — прошептала я почти восхищенно.

— Не может быть…

— Что? — нетерпеливо спросил Эллиот.

— Смотрите, — я ткнула пальцем в снимок, — видите, сколько двойняшек? — Близнецов? — уточнил он.

— Нет, — я покачала головой и улыбнулась.

— Двойняшек. То есть детей из разно плодных беременностей. Он нахмурился.

— Не понимаю. Кончик его носа забавно подергивался. Прямо пес, ищущий след. Я вздохнула, присела и попыталась объяснить: — Двое детей могут получиться из одной яйцеклетки. Тогда они — копии друг друга. Половинки с одинаковой наследственностью. Эллиот чуть подался вперед.

— И одинаковой магией? — сообразил он.

— Да, — я поерзала и продолжила: — А бывает, когда в одной беременности — двое совсем разных детей. Я читала статью, где говорилось о блондинке и брюнете — двойняшках- полукровках. Рот лейтенанта округлился в потрясенном «О». Он прикрыл глаза, побарабанил пальцами по стойке.

— А магия? Какую магию они получили?

— Обычную, — ответила я быстро. Тоже ведь интересовалась.

— Каждый свою, как положено. Эллиот поджал тонкие губы.

— Не сходится. У Блейза наша магия…

— И нет сестры, — перебила я. Эллиот покосился на меня.

— При чем тут это? Он положил руку мне на плечо. Проверяет? Пусть!

— Притом! — отрезала я, в запале не сразу заметив, что повысила голос. Эллиот поморщился, и я продолжила на тон тише: — Извините. Вы знаете, что при двуплодной беременности не всегда рождается двое детей? Лейтенант смотрел на меня, как баран на новые ворота.

— А куда девается второй ребенок? — Погибает, — ответила я просто.

— Или срастается с первым. Это может быть даже незаметно — небольшая шишка под кожей. В женской физиологии лейтенант понимал мало. А вот думать умел.

— Думаете, наш случай? — спросил он напрямик.

— А у вас есть другое объяснение? — вопросом на вопрос ответила я.

— Не зря же Блейз так интересовался наследованием магии! Он притворялся, что ничего в этом не понимает, но не особо успешно. Эллиот медленно покачал головой.

— Значит, магия сестры? М-да… Но как это проверить?

— Извините, лейтенант, — я развела руками.

— Тут я вам не помощник.

— Проклятье! — Эллиот хлопнул по стойке, заставив меня вздрогнуть.

— Он же послезавтра уезжает! Хотя…

— он почесал щеку.

— Есть у меня одна идейка…

* * *

Косые струи дождя забирались под зонт. Тушь бы не потекла… О чем я думаю?

И не скажешь, что вчера было такое замечательное солнце. Снова лупит дождь, снова серость и уныние.

Когда Эллиот все же отвез нас в «Бутылку», Бишоп тут же умчался по делам. И ведь двигался только на силе воли! А туда же… Я усмехнулась.

Сама не лучше. Иначе что я делаю тут, в переулке перед скромным особнячком в «тихом центре»? Очень милый домик, кстати. Огромные окна — до пола! — ужасно непрактичны. Зато как тут уютно летом…

Наконец тот, кого я поджидала, вышел из дома. Я торопливо шагнула вперед. Он отшатнулся, но узнав, разулыбался.

— Мисс Вудс. Какой приятный сюрприз! Я отряхнула зонт, сложила его и сказала негромко: — Доктор, нам нужно поговорить. Улыбка Блейза застыла.

— Тут рядом есть неплохое кафе…

— начал он.

— Поверьте, доктор, — я взяла его за локоть.

— Вы не захотите говорить об этом в людном месте. Брюнет отрывисто кивнул и спросил неуверенно: — Зайдете?

— Конечно, — я постаралась не слишком показывать радость. Доктор заговорил, едва мы зашли в прихожую: — Мисс Вудс, я очень рад вас видеть, но… какими судьбами? Я кашлянула.

— Извините, пожалуйста. Можно мне чашку чая? Такая мерзкая погода! Я ужасно продрогла. Он нахмурился и дернул кадыком.

— Гостиная там. Проходите. Я сейчас приготовлю.

— Спасибо! — вышло так искренне, что хмурая мина доктора смягчилась. Уютная комната, оформленная в старомодном колониальном стиле.

Минут десять мне как раз хватило, чтобы осмотреться и отодвинуть шпингалеты на окне. Створки я оставила прикрытыми, так что Блейз ничего не заметил.

Он пристроил поднос на журнальном столике.

— Прошу, угощайтесь!

— Спасибо, — я налила себе крепкого чая.

— Так что вы хотели, мисс Вудс? — нетерпеливо напомнил хозяин, присев в кресле напротив.

— Извините за прямоту, но я спешу на работу…

Не подумайте, ради бога, что я вас выгоняю! Я отставила нетронутую чашку. Не хватало еще что-то пить из его рук!

— Я все знаю, доктор. Он насупился. Худосочные руки на подлокотниках напряглись, тонкое лицо исказила злость.

— О чем? Мисс Вудс, да что с вами? Вы заболели? Что за представления?! — Никаких представлений, доктор! — я повысила голос. Забросила ногу на ногу и посмотрела на Блейза в упор.

— Хотя вы ведь никакой не доктор, верно? Блейз (или как там его зовут на самом деле?) выдержал удар, не дрогнув.

— У вас бред. Нужно измерить температуру и выпить жаропонижающее. Я усмехнулась.

— Вы еще успокоительное мне пропишите. Только я не такая дура, чтобы пить лекарство, назначенное отравителем! — Что вы несете!..

— начал он гневно и привстал в кресле.

— Бросьте, — отмахнулась я.

— Вы ведь альб-полукровка, верно? — Бред! — выкрикнул Блейз. Я покосилась на его руки, стиснутые добела.

— Ну-ну, доктор. Нехорошо врать. Вы убили… четверых, верно? А теперь так по-детски это отрицаете! И покачала головой. Не переиграть бы! Он уже успокоился. Откинулся на спинку кресла и поинтересовался: — И кого же я убил, по-вашему? Я подняла брови: — Уже не отрицаете? — Я ведь доктор, — напомнил Блейз с нажимом.

— Знаю, что с буйными больными не спорят. Я пропустила шпильку мимо ушей и принялась загибать пальцы: — Мастерса, Дадли, Толбота… и того официанта. Не помню, как его звали. Несколько мгновений Блейз молча смотрел на меня. Затем расхохотался — искренне, запрокинув голову.

— Рассмешили, мисс Вудс! — весело сказал он.

— Ну вы и сказочница. Только в газетах писали, что их всех отравил блондин. А я, как видите… Он развел руками и пригладил смоляную шевелюру.

— Да, вы брюнет, — глупо отрицать очевидное.

— Но у вас есть еще и альбовская магия.

— Сказки! — отрезал Блейз.

— Вот как? — переспросила я загадочно. И, вскочив, распахнула окно настежь. В комнату ворвался сырой ветер, струи дождя… и десяток мокрых псов.

— Фас! — скомандовала я, махнув рукой в сторону оцепеневшего брюнета. Собаки выглядели жалко. Обычные уличные шавки — беспородные, худые и трусливые. Но таким не привыкать рвать чужаков и вцепляться в глотку за кость. Стая окружила кресло Блейза… Атаковать они не хотели. Только не подчиниться — не могли. Он запаниковал. Привстал, схватил с камина кочергу и замахнулся.

— Кыш! Пошли вон! Я покачала головой. Какая бы кровь ему ни досталась, толком его не учили. Вожак зарычал, показав впечатляющие клыки.

— Ну что вы, доктор, — я укоризненно покачала головой.

— Не обижайте милых песиков. Может, проживете лишних пять минут. Губы у Блейза задрожали.

— Уличные псы так себя не ведут! Кажется, он убеждал сам себя.

— Не ведут, — согласилась я мирно и скрестила руки на груди.

— Они подчиняются моей магии. Так что вы можете их прогнать — вашей магией. Ну же, доктор! Он вздрогнул. Зрачки расширены, губы дрожат. Мальчишка! — А если нет у меня никакой магии?! — Вас разорвут, — ответила я просто. И Блейз сдался. Выкинул вперед руку, прошипел что-то… Псы заскулили, поджали хвосты.

— Брысь! — почти взвизгнул он. Я предусмотрительно отступила в сторону. Стая молча ринулась прочь. А я обернулась к Блейзу, которого била крупная дрожь.

— Выпейте, — я налила еще горячего чая и щедро добавила сахара. Он молча сделал несколько глотков и поднял голову: — Что вам от меня нужно, мисс Вудс? Зачем… это все? — Что нужно? — я села напротив и разгладила складки на юбке.

— Мне нужны деньги. Блейз вытаращился так, словно я потребовала чего-то несусветного.

— Д-деньги? — переспросил он.

— Зачем вам?..

— А зачем нужны деньги? — перебила я.

— Чтобы уехать. Срочно, тайно и как можно дальше. Лейтенант Эллиот — помните его? — собирается свалить на меня эти убийства. Он звякнул ложечкой.

— И вы решили подставить меня? — Ну-ну, — я укоризненно покачала головой.

— Мы ведь договорились. Не надо опять изворачиваться. Это вы их отравили. Ведь так, доктор? Блейз долго смотрел на меня. И морщился, будто заметил в чашечке цветка мерзкую гусеницу.

— Не думал, что вы… такая! — проговорил он наконец.

— Какая? — спросила я жестко.

— Не хочу брать на себя ваши преступления? — Преступления? — Блейз фыркнул.

— Еще скажите, что жалеете их! — Почему нет? — я пожала плечами.

— Потому что они — не люди! — отрезал он с потрясающей убежденностью.

— Мастерс разбогател, торгуя грязными секретами. Его приятель, Дадли, примчался ко мне в панике. Он увлекся игрой и задушил подружку, а потом требовал, чтобы я дал ложное заключение о причине смерти. Толбот сдавал своих — и вас тоже, кстати! — А официант? — напомнила я.

— В чем виноват он? Что вам потребовалось его место? — Можно подумать, он возражал, — фыркнул доктор, чьи смуглые щеки заливал румянец.

— Стоило пообещать денег, и он тут же предал своего хозяина. М-да. Бишопу надо устроить хорошую чистку в рядах. Что-то мафиози совсем от рук отбились.

— То есть вы хороший, потому что убивали плохих? — скептически уточнила я. Он покачал головой.

— Нет, мисс Вудс. Но они получили по заслугам. Мастерс с Дадли как-то узнали о моей поддельной биографии. Они меня шантажировали. Меня. А ведь я всего-то хотел стать доктором. Чтобы разобраться, понять. Как сделать, чтобы все полукровки владели магией альбов? Я прикусила губу. Похвальное намерение, а вот методы так себе.

— Ну-ну… В общем, доктор. Мне плевать, почему вы их отравили. Мне нужны деньги, и сегодня же. Он покусывал губы, затем поднял взгляд на меня. Нехороший такой взгляд.

— А не боитесь, что я вас тоже… убью? Я ведь уже четверых прикончил.

— Не боюсь, — я почти не покривила душой. И позвала: — Лейтенант! Дверь распахнулась. Жалобно задребезжало на сквозняке оконное стекло. Вот где пригодилось умение Эллиота открывать замки! Полицейские ворвались в комнату. Как уличные псы чуть раньше… Додумать я не успела. Блейз схватил меня и рывком выдернул из кресла. Одной рукой притиснул к себе, а другой прижал к моему горлу что-то холодное. Ужасно хотелось сглотнуть. И страшно даже шевельнуться.

— Стойте. Иначе она умрет, — а голос у доктора холодный, как сталь.

— А вы, мисс Вудс, даже не думайте о каких-то ваших штучках. Знаете же, почувствую. Потрясающее хладнокровие! Проняли Блейза только собаки, да и то ненадолго. Эллиот встал в паре шагов и поднял руку, останавливая полицейских.

— Опустите нож! — потребовал он сухо.

— Блейз, не дурите. И сразу говорю — мы все слышали. Вам все равно не уйти. Сдавайтесь или я прикажу стрелять.

— Тогда она умрет! — вот теперь в голосе доктора прорезались истерические нотки.

— И что? — лейтенант пожал плечами.

— С какой стати меня должна волновать жизнь какой-то блондинки? Я прикрыла глаза. Он ведь блефует. Или нет? Что, если Эллиот легко скинет меня в отбой, как сыгранную карту? Кого волнует судьба червяка, когда рыба уже попалась на крючок? Рука на моем горле дрогнула… Потом странный звук. Хрип. И Блейз за моей спиной обмяк. Я отскочила и только потом оглянулась. Тяжело сглотнула. Эллиот запрокинул голову, пытаясь унять капающую из носа кровь. Кажется, за последние дни он колдовал слишком много. Зато Блейз — несомненно, мертвый — скорчился на полу, вцепившись обеими руками в торчащий из кадыка нож. Не нож — скальпель. Бритвенно острый. И ведь он мог проткнуть мое горло! Меня замутило.

* * *

В участке я проторчала почти до вечера. В меня влили три чашки кофе с коньяком, и только после этого дрожь унялась. Я позвонила Бишопу. Заверила, что со мной все в порядке. Отказалась от адвоката. Допросы, протоколы, очные ставки… Эллиот умудрился многое раскопать. И особенности биографии Блейза, и его научные работы — как я и думала, они касались наследования магии, и даже показания институтских приятелей Блейза, которые подтвердили, что он в студенческие годы подрабатывал официантом. Лейтенант перерыл вверх дном весь дом покойного доктора Блейза. И ведь сумел-таки найти небольшую бутылочку темного стекла.

— Мисс Вудс, это оно? — нетерпеливо спросил он, сунув мне под нос эту гадость.

— То, о чем я думаю? Я не стала язвить. Откупорила пробку, принюхалась и кивнула устало.

— Черноголовник. Три капли на стакан… и чуточку магии. Будем испытывать? — Нет уж! — Эллиот даже передернулся.

— И, мисс Вудс… Спасибо! Я кивнула, и он умчался. Все сходилось… Участок гудел, как растревоженный улей, а газетчики караулили снаружи. Эллиот мог праздновать победу. Он стал героем дня. Ну а я просто тихо радовалась, что все наконец закончилось.

* * *

Наконец формальности утрясли. Свидетели разошлись, только меня лейтенант не отпускал до последнего.

— Мисс Вудс, есть разговор, — произнес Эллиот деловым тоном.

— Сержант, можете идти. От его пристального взгляда становилось не по себе. Смотрит так, будто мерки снимает. И хорошо, если не для гроба.

— Слушаю, — ответила я неохотно. Интуиция кричала: «Беги!» Жаль, что не объясняла, как это провернуть. Эллиот стоял в паре шагов от меня, и ветерок доносил легкий запах мяты. Продолжил лейтенант только когда сержант вышел.

— Мисс Вудс, — он потер темную от щетины щеку, сжал губы и сказал напрямик: — Я предлагаю вам работу. Ждала я вовсе не этого, поэтому ляпнула: — На должности любовницы? Он прищурился и сказал без улыбки: — Не дразни меня, Эйлин. Я пожала плечами.

— Даже не думала. Так что за работа? Соглашаться? Глупо. Разве что выслушать и сделать вид, что подумаю. Лейтенант шагнул вперед и заложил руки за спину.

— Мне нужен помощник. И эксперт, который хорошо разбирается в травах и медицине.

— Зачем? — искренне удивилась я. Близость Эллиота нервировала. Он давно уже не подбирался настолько вплотную.

— Да и как вы наймете блондинку? В полиции… Эллиот усмехнулся.

— О полиции речь не идет, Эйлин. Ты же не думаешь, что я надолго останусь в Тансфорде? Тем более теперь. А в Особом отделе тебе цены не будет. И снова по имени и на «ты».

— То есть… уехать? Темные глаза — как омут.

— Уехать, — подтвердил он.

— В столицу.

— Бред! — я встряхнула головой, отвернулась и обхватила себя руками. Вдруг стало зябко.

— Почему же? — теперь его голос звучал почти вкрадчиво.

— Хотя бы потому, лейтенант, — ответила я резко, — что на мне два убийства. Если вы случаем забыли! — Не проблема, — откликнулся он легко.

— Я уже предпринял кое-какие шаги. Думаю, через месяц, максимум два, приговор пересмотрят. Я не верила своим ушам. Обернулась резко и чуть не уткнулась носом в грудь Эллиота.

— Что?! — Ты же это хотела попросить? — Эллиот смотрел на меня в упор.

— Как плату за помощь. Ты снова сможешь жить открыто, под своим именем. Он угадал. Но… Я медленно покачала головой.

— Спасибо, но нет. Миссис Эмили Вудхауз осталась в прошлом. Он до белизны стиснул узкие губы. Я невольно залюбовалась. Хорош. Темные волосы, худое выразительное лицо, черные глаза… Тряхнула головой. Нашла, кем любоваться. И сказала резче, чем собиралась: — Я не уеду. Бишоп…

— Забудь! — оборвал Эллиот.

— Бишоп отпустит. Я его спас, и ты спасла.

— Ты же сказал, что вы в расчете! — в запале я тоже перешла на «ты». Да и сложно называть на «вы» мужчину, который тебя обнимает. А он обнимал. И говорил — резко, зло: — Ладно, пусть со мной он рассчитался, но тебе должен. Я с Бишопом переговорил, он не будет мешать. Смеяться? Плакать? Влепить пощечину? Так беспардонно решать за меня! — Мешать?! — переспросила я, вырываясь.

— Да что ты понимаешь? Эллиот не отпустил.

— Подумай, — настаивал он.

— Что тебя ждет рядом с Бишопом? Он ведь мафиози. А если его арестуют или убьют? От его рук исходило тепло. Даже не тепло — жар. Не заболел ли он? Хотя какая мне разница? — Лейтенант, — я намеренно подчеркнула звание.

— Оставьте меня в покое. Мы сами разберемся. На скулах Эллиота заиграли желваки.

— Хочешь сгинуть вместе с ним? А кто тебе позволит? Ты же ведьма! И стиснул мои плечи — до боли, до синяков. Я на мгновение прикрыла глаза. Ведьма. Вот главное. Настоящая сила альбов, которая считалась утраченной. Подумать страшно, сколько может натворить Эллиот, попади в его руки такая власть. Только… Я ведь уже в его руках. И никто не помешает ему банально посадить меня под арест. Он просто хотел решить дело миром. Я облизнула губы.

— Хорошо. Сколько у меня времени на сборы? Что-то мелькнуло в его глазах. Радость? Облегчение? Торжество? — До завтра, — Эллиот вздохнул и нехотя меня отпустил.

— К девяти утра я за тобой заеду. А теперь прости, куча дел. Я кивнула.

— До завтра. Он вдруг крепко меня поцеловал, улыбнулся коротко: — До свидания, Эйлин! И вышел. А я чувствовала себя получившей отсрочку смертницей. В голове шумело, воздуха не хватало. Я рванула воротничок блузки, заставила себя глубоко размеренно дышать. Надо пройтись. Есть о чем подумать… Сержант проводил меня через черный ход, так что хотя бы от загребущих лап газетчиков удалось ускользнуть. Жаль, что с Эллиотом это не так просто…

 Даже дождь не мог погасить огней города. И хорошо, ведь без неоновой иллюминации он был бы серым и унылым. Я бесцельно гуляла по улицам, пока начали болеть икры, а в голове осталась лишь звенящая пустота. Как же больно, когда жизнь снова разбивается на куски! Раз за разом строить, планировать, надеяться. И опять держать в ладонях осколки… У меня оставалось еще несколько вопросов. Получу ответы — и решу. Такси пришлось ловить в трех кварталах. Наконец свободная машина нашлась.

— Бар «Бутылка», — скомандовала я коротко.

— Плачу вдвойне. Водитель кивнул — и рванул с места…

* * *

Дверь в логово Бишопа была не заперта. Я остановилась на пороге. Бишоп поднял голову. Выглядел он помятым и угрюмым. В пепельнице тлели окурки, на столе красовалась бутылка коньяка.

— Ты как? — спросил Бишоп напрямик.

— И до чего вы договорились? Из-за грозы на улице потемнело. Казалось, город застрял в сером мареве.

— В порядке. А до чего мы могли договориться? — я бросила сумку на кровать. Уселась прямо на подоконник и прислонилась затылком к холодному стеклу, по которому лупил дождь.

— Эллиоту нужна карманная ведьма. Он думает, что я буду послушной. Еще бы, с приговором за спиной. Бишоп молчал и курил, глядя на меня прищуренными глазами. Огонек сигареты в сумерках казался маяком.

— Он в тебя влюблен, — выговорил Бишоп наконец. Взъерошил короткие волосы. С силой раздавил в пепельнице сигарету.

— Глупости, — устало отмахнулась я. Отлепилась от подоконника, подошла к Бишопу.

— А ты? Сейчас — пьяный, в раздрае — он мог быть откровенен. Бишоп смотрел на меня, откинувшись на спинку стула.

— Ты об этом уже спрашивала.

— А ты — солгал, — возразила я просто. Он отвернулся и снова схватился за сигареты.

— Проклятье, — выдохнул он тоскливо.

— Эмили, ну зачем этот разговор, а? — Я хочу знать…

— споткнулась на слове «правду». Слишком это напоминало Эллиота. И повторила: — Хочу знать. Он молчал так долго, что я не выдержала. Отодвинула стакан и пепельницу, присела прямо на край стола. Бишоп наблюдал за мной из-под полуприкрытых век.

— Хорошо. Ты права. Я влюбился в тебя сразу, как только увидел. Довольна? Настал мой черед мучительно подбирать слова.

— Почему ты не говорил? — выдавила я.

— И что дальше? — он потушил сигарету и тут же прикурил новую.

— Бегать перед тобой на задних лапках? Я же знал, что это…

— он взмахнул рукой, и огонек выписал затейливый символ.

— Не взаимно. Так зачем? А я вдруг поняла, что улыбаюсь.

— Дурак. Какой же ты дурак, Бишоп!

* * *

«Тансфорд Телеграф», 21 марта 1937 г.

«…Вчера печально известная аптека мисс Вудс сгорела дотла вместе со своей хозяйкой. По предварительным данным, возгорание произошло из-за короткого замыкания. Полиция также рассматривает возможность умышленного поджога…»

«Тансфорд Ньюз», 21 марта 1937 г.

«… Вопиющая халатность! Погибла молодая женщина, и огонь едва не перекинулся на соседние дома. Ведь пожарная служба прибыла на место лишь через полчаса! Куда смотрит мэрия? На что идут деньги налогоплательщиков, хотели бы мы знать…»

«Нью-Амстердам Таймз», 10 сентября 1937 г.

 «…Сенсационное открытие мистера Флемма всколыхнуло общество. Ученые подтверждают эффективность новой вакцины, которая позволит в сотни раз снизить смертность от гриппа и ряда других заболеваний. Напомним, что мистер Флемм отбывает пожизненное заключение…»

«Нью-Амстердам Пост», 12 ноября 1937 г.

«… неожиданные кадровые перестановки в Особом отделе. Новым начальником Отдела назначен Брайан Эллиот, на счету которого не одно громкое дело. Публике он стал известен по делу Двухцветного Доктора. Джеймс Бозуорт, более пятнадцати лет бывший главой Отдела, ушел в отставку. Официальная причина — ухудшение состояния здоровья. Однако наш анонимный источник утверждает, что не все так просто. Мы попробуем разобраться вместе с вами. Ждите!..»