Глава двенадцатая

В полной тишине, ни обменявшись и словом, они выехали за пределы замка. После покинули Мерод тем же путем, которым Киирис въехала в оплот Нэтрезской империи несколько недель назад — и окунулись в сумрачные просторы опустошенных земель.

Лишь пожив столько дней под благодатной защитой Аспекта, Киирис в полной мере смогла ощутить ужас расползающейся во все стороны войны. Бесконечные выжженные огнем и теургией земли, разорванные в клочья равнины. То, что некогда было зеленым и плодородным, превратилось в могильник, словно снегом, укрытый толстым слоем пепла, который не переставая сыпал с неба.

Время от времени им попадались разоренные деревни, в которых теперь хозяйничали воронье и смерть. Однажды, примерно через час пути, всадникам встретилась небольшая группа беженцев: они везли свой нехитрый скарб на крохотной телеге, которую костлявая кляча — ее и лошадью-то назвать было страшно — волочила, едва переставляя ноги. Чумазые детишки облепили свою затравленную горестями мать, и поглядывали на всадников с неприкрытым ужасом и ненавистью, одновременно. Киирис все ждала, что Рунн поделиться с ними хотя бы частью провизии, но Наследник тени просто проигнорировал их. Проехал мимо, «одарив» разве что недобрым взглядом.

Киирис, вопреки громогласному голосу рассудка, придержала лошадь и, спрыгнув на землю, помахала обозным, знаками показывая, что не причинит им вреда. Малышня попряталась за мать, а та, после недолгих раздумий, все-таки остановила повозку.

— Что ты собираешься делать без моего разрешения, рас’маа’ра? — недовольно осведомился Рунн.

— Собираюсь проявить сострадание к тем, кто в нем нуждается, — сказала она, не слишком заботясь о том, что тон был совсем неподобающим.

— Эти люди — беженцы из Лаатриса, — пояснил Рунн. — Армия Дэйна разрушила его три дня назад, потому что жителям не хватило ума самостоятельно прирезать несговорчивого бургомистра и подарить его голову вместе с гостеприимно распахнутыми вратами.

Лаатрис. Это название было до боли знакомо, но Киирис так и не смогла вспомнить, чем. Женщина и дети продолжали посматривать на нее с опаской, при этом все скопом держались смирно. В каждом взгляде Киирис без труда прочла готовность все без раздумий упасть в ноги и вымаливать право на жизнь. Ну, или хотя бы кусок хлеба.

— Люди не виноваты в том, что бестолковые правители не в состоянии позаботиться об их благе, Рунн.

— У Дэйна на сей счет другое мнение. И это едва ли ни единственный раз, когда я согласен с императорской задницей. Если каждого прощать без показательной порки — кто же будет бояться?

— Страх — лучший способ вызвать уважение? — с горечью спросила она, отстегивая от луки седла небольшую поклажу с провизией.

— Страх — лучший способ держать Империю в стальном кулаке. Пока люди боятся — они послушны, покорны и безропотно выполняют обязательства: возделывают землю, растят скот, создают товары и платят налог в казну. Ничего это не будет, коль скоро за так называемы «уважением» не будет стоять ровным счетом ничего. Мне казалось, ты достаточно разумна, чтобы понимать очевидные вещи.

Киирис молча выслушала его, а потом поманила того из мальчишек, который выглядел самым старшим. Он подтер нос, растирая вместе с соплями сажу и бурые потеки, с опаской, но все же подошел к ней на расстояние вытянутой руки. Киирис протянула мальчишке сверток.

— Возьмите, здесь немного, но вам хватит, чтобы перекусить и добраться до Мерода.

Мальчишка недоверчиво развернул содержимое «дара», но когда его ноздри втянули запах свежей ветчины и благородного сыра, он несколько раз судорожно сглотнул и стал неловко кланяться, бормоча какие-то благодарности. Киирис остановила его коротким взмахом руки. Возможно, если бы она не была такой размазней и хоть ненадолго прислушалась к Потоку, который в последнее время безобразно игнорировала, эти дети не узнали бы, что такое война и нужда. Сколько еще подобных напоминаний нужно увидеть, чтобы вспомнить о данном обещании? Чтобы, наконец, исполнить предназначение?

«После того, как нам всем стало известно, что от одного вида этого самца у тебя мокреет между ног? — с издевкой мурлыкнула Соблазнительница. — Ты правда думаешь, что глупое обещание мертвецам того стоит?»

«Я думаю, что того стоит моя совесть … Должно быть», — самой себе ответила Киирис, и под недовольным взглядом Рунна вернулась в седло.

— Мне категорически не по душе такие выходки, рас’маа’ра, — высказал он свое недовольство спустя какое-то время, когда на горизонте уже появилась черная шапка леса. — Есть некоторые рамки, за которые ты не должна выходить, даже невзирая на наше к тебе попустительское отношение.

Это прозвучало, как если бы он погладил щенка, прежде чем со всего размаху ткнуть его мордой в дерьмо. Киирис и не рассчитывала на понимание, уж точно не от того, кто собственноручно принимал участие в самых кровавых, пусть и оправданных войной расправах.

— Если тебе угодно наказать кого-то — я готова, — безразлично предложила она. — Я, в конце концов, знала, на что шла, соглашаясь на эту прогулку.

— Ради Костлявой, Киирис! — Рунн позволил себе целую оду из ругани. — Никто из нас не причинить тебе вред, мне казалось, это очевидно даже такой не слишком-то проницательной бестии, как ты. Я лишь высказал пожелание впредь не делать ничего подобного, по крайней мере, в моем присутствии. Хотя, будь уверена, от Дэйна за подобную доброту ты получила бы куда более увесистую моральную оплеуху.

— Мне все равно, — ответила она, как никогда остро осознавая, что даже упоминание его имени будоражит в ней странную смесь боли, обиды, разочарования — и тревоги. — Возможно, ты поведаешь мне, о каких воронах шла речь?

— О моих личных, — уклончиво ответил Наследник тени. — О тех, которые помогают императору хоть изредка, но проявлять человечность по отношению к тем, кто не в состоянии сделать правильный выбор.

Киирис могла лишь предполагать, опираясь на слухи и собственные знания, что речь, скорее всего, идет о воинах из тени. Они проскальзывали в осажденные города под покровом ночи и устраивали так, чтобы с рассветом в городе было ровно столько трупов, сколько требовалось для безоговорочной капитуляции на всех условиях осаждающей армии. В народе об этих невидимках говори непременно в дурном свете, проклинали и желали им и их детям корчиться в муках и гнить заживо. Сам Рунн, похоже, считал себя и своих Воронов едва ли не спасителями.

— И какую неприступную крепость Дэйн собирается брать на этот раз? — был ее следующий вопрос.

В широкой улыбке Наследника тени было много похвалы и еще больше — предостережения больше не задавать провокационных вопросов. Решив, что на сегодня и так достаточно испытывала терпение всех вокруг, Киирис все-таки отступила, выбрав для беседы более нейтральную тему.

— Позволено ли мне хотя бы узнать, на кого ты желаешь поохотиться?

Настроение Наследника тени вновь стало бесшабашным, и к нему вернулась привычная болтливость.

— На людей, рас’маа’ра, — ответил Рунн тоном восторженного ребенка, и его невероятно-светлые глаза полыхнули жаждой крови.

Боги, пусть это будет лишь еще одна дурацкая шутка…

— На людей? — чувствуя себя дурой, которая не в состоянии понять с первого раза, на всякий случай переспросила она.

— У тебя сейчас такое лицо, пташка, будто я пообещал отыметь тебя в задницу без предварительной ласки, — хмыкнул он. — Ей-богу, мне почти жаль, что я не обладаю никаким треклятым теургическим мастерством, чтобы запечатлеть этот момент!

С досады, что позволила чувствам взять верх, Киирис все равно повторила вопрос.

— Хорошо, раз это напрямую касается непосредственно тебя, — «сжалился» Рунн. — Скажем так, не только у королевы-матери и императора везде есть свои глаза и уши. И не только они имеют право все обо всем знать. Вот я, например, задался целью и предпринял кое-какие шаги, чтобы ее достичь. Например, чтобы узнать, куда же подевался твой таэрн. Был уверен, что поганцы успели передать его королеве, но по моим сведениям, проныры не торопились являться к ней с повинной. Полагаю, хоть в чьей-то голове хватило ума сообразить, что за потерю столь ценного сокровища, — Наследник тени насмешливо посмотрел на свою спутницу, — Бергата не погладит их по головам. И ребята не придумали ничего лучше, чем потихоньку убраться из города так далеко, как возможно. Ну и попутно сбыть украденное из Керака.

Киирис начала улавливать, к чему он клонит.

— Вот только, если верить сумасшедшему полудурку Раслеру, когда он их выследил и превратил в два чудесных подарка для своей пассии, никакого добра при них уже не было. Но зная его придурковатость, я все равно поручил перепроверить. И выяснилось, что день у ребят совсем не задался. Потому что сперва их ограбил я, — Рунн расхохотался над собственной шуткой, — а потом — молодчики из местных. По моим сведениям, в этих краях орудует несколько шаек.

— Так вот что за охоту ты затеял, — пробормотала Киирис. — Желаешь получить мой таэрн?

— Желаю получить тебя, рас’маа’ра, — без тени улыбки признался Рунн.

— Потому что не хочешь делить с братьями?

— По множеству разных причин, — отстраненно сказал Наследник тени — и вновь превратился в бесшабашного шута. — И да, если вдруг ты не поняла: я не собираюсь возвращать себя до полуночи. Я вообще не собираюсь возвращаться в Мерод в ближайшие дни. И прежде, чем упрекнуть меня во вранье, подумай об услуге, которую я тебе оказываю.

— Услуге?

— Мы будет избавлены от необходимости изображать счастливых восторженных идиотов, на празднике по случаю приезда белобрысой коровы, и нам не придется пить за крепкий брачный союз, желая императорской заднице поскорее обзавестись наследниками.

Картина будущего торжества так живо развернулась в воображении, что Киирис пришлось до боли зажмуриться. Разве Дэйн не говорил матери, что не собирается жениться? И разве эта девушка — не приехала лишь на смотрины?

— Ты так уверен, что император возьмет ее в жены, — стараясь держать голос ровно, произнесла Киирис.

— Потому что Дэйн сделает все, лишь бы укрепить империю. В том числе — разменяет свою холостяцкую жизнь на союз с человеком, владеющим третьей по величине армией в Нетрэзе. Учитывая, что девчонка не уродина, у него просто нет причины отказаться от этого союза.

В самом деле, почему бы и нет?

«Потому что тогда одна рогатая девчонка будет совсем не у дел», — рассмеялась Кровожадная.

— Благодарю за этот подарок, Рунн, — как никогда искренне поблагодарила Киирис, осознавая, что попросту не вынесла бы подобного зрелища.

В ответ на ее благодарность Рунн, в уже знакомой Киирис манере, прищурился. После такого она не ждала ничего стоящего в ответ, разве что очередную порцию его вездесущих сальных шуточек. В большинстве случаев они были целиком неуместны, но нельзя было игнорировать и тот факт, что именно благодаря этим подшучиваниям Рунн снова и снова выуживал ее из дурного настроения, в котором она пребывала все чаще.

— Полагаю, рас’маа’ра, уже сегодня вечером у тебя будет возможность выразить всю глубину этой благодарности. Со своей стороны, обещаю делать все, чтобы выветрить из твоей головы мысли о всех тех ужасах, которые творит с тобой по ночам чокнутый некромант.

Вот уж кого никаким боком не задевал тот факт, что ценный трофей приходится делить на троих. Или, возможно, Наследник тени и здесь использовал одну из своих масок безразличия. Иначе, для чего ему так утруждаться поисками таэрна?

— С учетом того, какие приключения ты нам приготовил, я бы погодила с подобными заявлениями. — Киирис вернула ему хищную улыбку. — Возможно, кому-то из нас не суждено дожить до вечера.

В ответ на этот Рунн поравнялся с ней и, прихватив за самый краешек подбородка, заставил посмотреть ему в глаза. Киирис невольно облизнула ставшие сухими губы: все же из всех троих, именно у этого мужчины взгляд был таким, будто мысль о ее убийстве с каждым днем крепла все сильнее. Было в этом что-то… жуткое и завораживающее одновременно. Как будто ей предлагали съесть божественную сладость с кончика смертельно острого клинка.

— Я не собираюсь погибать, пташка, — совершенно серьезно, хоть и с улыбкой, сообщил тенерожденный. — И не дам кому бы то ни было причинить тебе вред, даже если ради твоей безопасности придется вырезать не один десяток людей. Как бы не неприятно было это признавать, но, полагаю, подобное справедливо и в отношении моих придурковатых братьев. Пора бы тебе свыкнуться с мыслью, что каждый из нас готов на многое, лишь бы сохранить тебе жизнь. Даже если это не сулит нам ничего хорошего. Дьявол, я с каждым днем все больше склоняюсь к мысли, что это не ты, а мы — твои игрушки. К счастью, в отличие от Дэйна, я ничего не имею против того, чтобы изредка отдавать инициативу в женские руки.

— Это были бы справедливые слова, если бы хоть кто-то из вас поинтересовался, чего же на самом деле хочу я.

— Разве мы не спрашивали? — Он выглядел искренне озадаченным. А потом прищелкнул языком и поторопил рукой своих всадников. — Поговорим об этом после, рас’маа’ра, если у нас останутся силы на разговоры.

Несмотря на то, что густая шапка леса виднелась над горизонтом достаточно отчетливо, дорога заняла еще по меньшей мере несколько часов. К тому времени у Киирис с непривычки онемела задница, а внутренняя сторона бедер горела так, словно она ехала верхом на раскаленной сковороде, а не на покладистой лошади. Оставалось лишь снова и снова мысленно благодарить Рунна за предусмотрительное решение не возвращаться на ночь в замок. Несмотря на то, что после той ночи с Раслером, некромант не спешил осуществлять свою угрозу «попробовать ее», всякий раз, стоило им оказаться в постели, Киирис чувствовала его потребность углубить знакомство. И знала, что какая-то часть ее охотно подчинилась бы этому желанию. Тяжело представить, что было бы, прояви Раслер инициативу сегодня, когда она вряд ли будет способна нормально ходить. И еще более страшно, как поступит Рунн, когда они, наконец, окажутся наедине.

«У императора появится повод снова назвать тебя «опытной» рас’маа’рой, — охотно подсказала Кровожадная. — Вероятно, воспитание не позволяет ему использовать куда более понятное слово «потаскуха».

После подобных замечаний, Киирис мечтала лишь об одном: как бы поскорее отыскать треклятый ошейник и ключ, чтобы раз и навсегда избавиться от тех Скованных, с которыми вынужденно делить собственное тело.

«Только в том случае, дорогая, если кто-то из наших самцов будет столь щедр, что подарит ключ тебе, — напомнила Соблазнительница о том, что мейритина и так знала. — Но, боюсь, они куда более заинтересованы в том, чтобы сделать тебя своей личной неделимой собственностью, а не свободной девчонкой, имеющей право решать, когда и перед кем раздвинуть ноги».

— Нам правда необходимо… ехать прямо туда? — Не веря, что позволила себе обнажить слабость, Киирис кивком указала на витиеватую тропу, убегающую в непроглядную чащу. — Возможно, есть какой-то другой план?

— План? — Рунн от души посмеялся. — Пташка, серьезный и продуманный план у меня есть лишь в том случае, если я собираюсь пробираться ночью в осажденный город и бесшумно неайтрализовать половину мужского населения. Для всех остальных вариантов, есть лишь один план — прийти и всех перерезать до того, как в меня полетит хоть одна стрела.

— Очень… необычно, — только и сказала она, мысленно пожелав себе терпения, а им всем — удачи.