Глава восьмая

С уходом императора комната словно выдохнула: стала просторнее и светлее. Киирис бессильно сползла на пол, с немой благодарностью позволила рабыне укутать ее плечи в сдернутое с кровати покрывало. Тело продолжало предательски дрожать, низ живота выкручивали унижение и обида.

«Бедная сопливая деточка сломалась и чуть не плачет, потому что большой злой самец отказался ее поиметь, — издевалась Кровожадная. — Кто бы сомневался, что ты бесхребетная тряпка».

«Заткнись уже, — усмирила ее Соблазнительница. — Наш император хотел ее. Будь у него ключ и таэрн — малышка Киирис давно была бы в его единоличной собственности».

Пока молчаливая Корта помогала ей одеваться, Киирис в сотый раз прокручивала в голове все произошедшее. Дэйн оставил так много хлебных крошек, что как только схлынули злость и возбуждение, она увидела очевидные вещи: из всех трех наследников, именно император доверял ей меньше остальных. Но, в отличие от братьев, он не собирался довольствоваться ролью одного из трех. Возможно, именно из желания не делить ее ни с кем, Дэйн предпочитает держаться на расстоянии.

Риаг оказался будто на нее скроен: темно-синие замшевые штаны плотно облегали ноги, к ним шла такого же цвета сорочка и тугой черный корсет. Корта затянула его достаточно сильно, но оставила Киирис возможность нормально передвигаться и дышать.

Гвардейцы без приключений и остановок провели ее в зал, где уже было не протолкнуться от количества мужчин. Киирис сглотнула, когда десять пар глаз уставились на нее, стоило переступить порог. Что полагается делать в таких случаях? Наставницы обучили сотням уместных в той или иной ситуации приветствий, но ни одно не годилось для подобной ситуации. И все же она не могла долго игнорировать это молчание.

— Пусть ваши мечи не знают поражения ни в лучах грит’ра, ни в лунном сиянии, — сказала она сдержанно и дружелюбно. И позволила себе едва заметную улыбку для всех сразу. Дэйну же подарила пристальный холодный взгляд. Он хотел ее, но отказывался получить — так пусть же впредь так и будет. Рано или поздно Дэйн либо сломается, либо сломает ее. — Пусть ваши жены и дети никогда не льют слезы от грусти, а лишь от радости и гордости за победы своих мужчин.

Минуту или большев зале стояла такая плотная тишина, что было слышно, как где-то под крышей от мышиной возни скрепят половицы. А император не собирался делать ровным счетом ничего, чтобы внести ясность в возникшую неловкость. Но над ней сжалились сами боги: из толпы вперед протиснулся молодой — вряд ли старше Дэйна — мужчина в сером, с пронзительным взглядом высматривающего жертву коршуна.

— Что ты такое, незнакомка? — Он не без удивления то цеплялся взглядом за ее рога, то изучал лицо, но в конце концов снова возвращался к рогам.

— Моя рас’маа’ра, — вместо Киирис ответил Дэйн.

«Твоя ли?» — выразительным взглядом спросила она, одновременно с фальшивой улыбкой принимая от мужчины в сером почтительный поцелуй в подушечку над большим пальцем.

— С каких пор на военные советы стали приглашать потаскух? — Недовольное ворчание принадлежало тучному обрюзгшему мужчине с перевязью на правом глазу. Несмотря на скверный голос и отталкивающую внешность, Киирис не чувствовала к нему отвращения. — Женщинам место за вышиванием, а бабам — в арахане.

— Желаешь обсудить мои решения, Торальд? — вкрадчиво поинтересовался император.

— Желаю сказать, что это срань собачья, — огрызнулся тот, но уже куда более покорно. А потом и вовсе рукой махнул, как бы говоря: «Делайте, что хотите!»

— В таком случае, приступим. Киирис, сядь вот там.

Дэйн указал на сиротливое кресло неподалеку от массивного стола, вокруг которого расселись мужчины. Мейритина заняла место, а верная Корта пристроилась около нее и, по обыкновению, уткнулась лбом в пол.

Зал, где собирался Малый военный совет, был, пожалуй, самым скудным из всех, которые Киирис довелось увидеть в Замке туманов. Даже в кухне обстановка располагала к болтовне. Здесь же кроме грубой мебели и множества стеллажей с кипами книг, бумаг и пергаментов, больше ничего и не было. Зато прямо в столешнице была вырезана довольно подробная карта всего Рухана, и Нэтрезская империя занимала самую массивную ее часть. Киирис сгорала от любопытства, и желания хоть одним глазком поближе рассмотреть всю карту. Вряд ли, если она сорвется с места и станет заглядывать ему через плечо, Дэйн простит эту вольность

— Что творится с Золотыми долинами, Набиш? — Император вопросительно посмотрел на мужчины средних лет, с выразительной сединой на висках, которая резко контрастировала с его безупречно-черной гутой шевелюрой. — Почему твоя армия до сих пор не перешла реку?

— Местное население сопротивляется, — нехотя отрапортовал Набиш.

— И? С каких пор это стало проблемой?

— С тех, как его дочка оказалось женой одного из тамошних касхаров[19], - вместо Набиша ответил сидящий напротив молодой мужчина с уродливым ожогом на лице. — Я говорил, что его следовало еще тогда повесить, а не ждать, пока он вразумит малолетнюю дрянь. Думаешь, Набиш, никто не понял, чего ради ты отдал дочь за сидящего на золотых рудниках соседа?

— Не помню, чтобы давал тебе слово, — осадил болтуна Дэйн.

Поразительно, но императору даже не требовалось повышать голос, чтобы разом повесить печать молчания на рты всех присутствующих.

— Я все еще жду ответа, — уже более раздраженно поторопил Набиша император.

Мужчина с седыми висками пошамкал губами, одновременно теребя в пальцах то ли платок, то ли какой-то другой кусок ткани. Присмотревшись, Киирис заметила на нем потрепанную вышивку с охранными рунами. Нечто подобное женщины дарили своим мужьям в день, когда давали брачные клятвы, в знак того, что отныне и до самого конца их жизнь будет посвященная заботе о муже и их будущих детях. Многие давно не придерживались старых обрядов, из чего Киирис сделала вывод, что Набиш и его жена из тех нэтрезов, что сторонятся всего нового, предпочитая жить так, как завещали предки. В подобном укладе не было ничего страшного или смешного, но здесь же крылся и огромный вопрос: как в таком случае этот человек поддерживает новые, заведенные Дэйном порядки?

— Я отдал приказ форсировать реку, мой император, но там сильное течение. Если бы воины пошли вброд, я бы потерял две трети армии. Накануне кто-то сжег его дотла.

— Ты говорил про мост десять дней назад, — напомнил император. Он лениво подпер кулаком щеку и выглядел бесконечно скучающим человеком. Вот только взгляд остался таким же хищным и острым. — Я предупредил тебя о дурном нраве этих людей, и дважды напомнил о необходимости выставлять охрану.

— Людям выпустили кишки, — уже более раздраженно ответил Набиш. — Мы находили трупы дозорных почти каждое утро.

— И ты решил, что проще совсем ничего не делать? Или в твоей армии сражаются трусливые женщины?

— В моей армии сражаются воины, которые привыкли доверять своему генералу. — Мужчина заметно нервничал. То ли из-за недвусмысленной насмешки над ним, то ли потому, что чувствовал за собой вину.

— Воины в бабских юбках, — вставил свое слово мужчина в сером.

— И сражаются они одним местом, а не руками, — подхватил насмешку седовласый тощий и костлявый, как сама смерть, мужчина со сморщенной плешивой головой. Киирис даже не пыталась угадать, сколько ему лет: плешивый выглядел таким же древним, как и трехсотлетние деревья в Пустыне смерти. — Вероятно, Набиш не знает, что в его армии воюют рукожопые девки, потому что он и сам давно забыл, для чего мужику яйца.

Это замечание было встречено громким одобрительным хохотом. Киирис же не сводила взгляда с лиц генерала и императора, и видела, что их молчаливый поединок вот-вот выйдет из-под контроля. Чего же добивается Дэйн?

Когда Набиш сорвался с места, в зале мгновенно образовалась тишина. Слова генерала разорвали ее беспощадной яростью.

— Может быть, мои воины и чрезмерно осторожны, но они, по крайней мере, не таскают на поле боя обозных шлюх, а я не тешусь тем, что власть позволяет мне вести себя как играющий в куклы мальчишка.

Каждое слово, словно стрела, полетело в Дэйна, но ни одно не тронуло императора достаточно глубоко. Он лишь нахмурился, и медленно встал, опираясь ладонями о столешницу. Киирис даже показалось, что над его макушкой собрались грозовые облака и сверкают молнии, не предвещая вспыльчивому генералу ничего хорошего.

— Вот уж и помыслить не мог, что мое самодурство заденет тебя настолько… глубоко, — елейным голосом заметил Дэйн. — Наверное, у тебя есть и другие претензии к моему правлению?

— Я лишь сказал, что некоторые твои поступки…

Набиш сглотнул, в попытке выторговать несколько секунд для поиска безопасного ответа, промокнул вышитым платком лоб.

— Отвечай! — рявкнул Дэйн.

Киирис тут же захотелось сжаться до размеров изюмины и закатиться в какую-нибудь щель. В свете этой внезапной вспышки гнева казалось просто немыслимым, что Набиш продолжает стоять на месте и даже на своих собственных ногах.

— Твои поступки слишком опрометчивы, мой император, — тихо покорился мужчина.

— И поэтому ты решил примерить на себя мою корону?

Дэйн подошел к ближайшей полке, взял из выдвижного ящика пару свернутых пергаментов. Печати на них был сломаны.

— Третья строчка, — Дэйн бросил пергамент на стол, но никто не посмел прикоснуться к нему, пока бумага не докатились до попавшего в немилость Набиша. Такая же участь постигла и второй пергамент. — А здесь я разве что не расплакался над твоим талантом лизать задницу.

Дрожащей рукой Набиш потянулся было к письмам, но его пальцы замерли где-то на полпути. С видом затравленного зверя он разглядывал два ровным полукруга сломанной сургучной печати, как будто видел в них свое собственное незавидное будущее.

— Я могу объяснить… — начал мужчина.

— Не припоминаю, чтобы нуждался в объяснениях. — Взгляд Дэйна не предвещал ничего хорошего. — Взять его.

Его слова прозвучали тихой командой, сродни той, что отдают натасканным на травлю человека псам. Набиш и пикнуть не успел, как соседи по столу скрутили его в бараний рог, заломили руки так, что даже сквозь возню был слышен противный хруст суставов.

Дэйн подошел к незадачливому генералу почти вплотную. Император еще ничего не сделал, но на лице мужчины появился неистовый ужас.

— Ты — предатель, — в лицо Набишу выплюнул император Нэтрезской империи. — А предатели не заслуживают смерти на плахе.

Киирис тихо охнула, когда Дэйн одним плавным и почти невидимым движением перерезал Набишу глотку. А потом сграбастал его за волосы на затылке, удерживая от падения. Генерал хрипел, вращал глазами и как будто даже пытался говорить, но лишь приближал свой конец. Кровь пульсирующими толчками вытекала из смертельной раны вместе с жизнью. Но император держал генерала даже, когда силы почти покинули его, и Набиш начал медленно оседать на пол.

— Предатели заслуживают участи свиней на бойне, Набиш. И чтобы на том свете ты горел в Бесконечном пламени, вот тебе моя клятва: я под корень вырежу весь твой род, и твое имя сгниет вместе с твоими костями.

Дэйн с брезгливостью отшвырнул уже безжизненное тело. Генералы молча вытащили мертвеца за дверь, передали гвардейцам.

Киирис, словно зачарованная, смотрела на блестящую алую дорожку крови на полу. Вот то самое свидетельство, которое подтверждает всю правдивость людской молвы: император нэтрезов беспощадный и жестокий тиран, и он исполнит кровавую клятву, которая превратила взгляд мертвеца в бездонные колодцы отчаяния и боли.