Глава 27

Рим завораживал. Вечный город камня и неописуемой красоты. Не было ни многоэтажных домов, ни широкополосных шоссе. Город застыл в великолепии античной культуры двухтысячелетней давности. Те невероятные сооружения, о которых я только читала в исторических хрониках, предстали передо мной в идеальной сохранности. Триумфальные арки, храмы Юпитера и Весты, здание сената, где убили Цезаря, несохранившиеся базилика Юлия и знаменитый театр Помпея и многое другое, от которого голова шла кругом. Город был одним сплошным музейным экспонатом. Точнее, музеями в данный момент были древние храмы, в поместьях и виллах жили домины. У них были не только острова в единоличном пользовании, но и роскошные особняки в Риме вокруг императорского дворца. Тот представлял собой огромный дворцово-парковый комплекс с рукотворными озерами, фонтанами, садами, ипподромами, театрами и так далее. Стоял дворец на Палатинском холме, одном из семи холмов Рима, и был виден за много километров.

Мы передвигались на моей коге, Раст был за рулем, я же крутила головой, как пропеллер, стараясь ничего не пропустить. Заметила, что центр города был полупустым.

– Здесь живут в основном домины, – ответил он на мой вопрос, – слуг тоже мало, император не любит столпотворение. Праздники и собрания проводят на Марсовом поле, – он махнул рукой на запад.

Растус остановил машину у ворот какой-то древней виллы, выглядевшей брошенной. Стены дворца скрылись за кронами вольно разросшихся деревьев.

– Здесь черный вход во дворец, – домин помог мне выйти, – нас встретят и откроют.

– А можно? – мне было тревожно. Пусть императорский дом и занимал огромную площадь, сопоставимую с маленьким городом, но входов в него было всего четыре, по сторонам света, и все они тщательно охранялись.

– Можно, – хмыкнул Раст.

Мы вошли в какую-то пристройку, спустились в подвал и попали в широкий длинный коридор, по которому легко могла проехать и колесница с четырьмя лошадьми. Раст зажег маленький фонарик, взял мою руку и повел за собой.

Что-то авантюрное в моем характере все-таки было, так как сердце стучало от возбуждения, азарта, предвкушения, но не от страха.

Мы прошли около километра, может, чуть больше и уперлись в старинные металлические ворота с калиткой. У калитки нас поджидал молодой юноша. Я узнала Варуса, друга Растуса, которого видела почти на всех вечеринках, начиная с первой, в клубе, где мы и встретились.

– Давайте быстрее, отец должен вскоре приехать, – он отворил дверь, и Раст подтолкнул замешкавшуюся меня в спину. Я еще раз задумчиво посмотрела на Варуса. А не младший ли это сын императора? Очень похож.

– Он прибьет меня, – испуганно пробормотал молодой домин, когда мы вышли из коридора в уютную небольшую беседку, расположенную в глубине сада, окруженную высокими цветущими кустами олеандра.

– Не прибьет, – спокойно ответил Раст.

Я по-прежнему ничего не понимала.

Домины переглянулись, и Варус куда-то быстро исчез, оставив нас вдвоем. Я огляделась – вокруг не было ни души, ни гвардейцев, ни обслуги. А сам сад был потрясающе красив. Даже лучше версальского, который я видела на картинках и мечтала в нем побывать. Шагнув на дорожку из разноцветного камня, я медленно пошла вдоль низких фонтанчиков, образующих неразрывный журчащий узор, опоясывающий ровные аллеи. Безупречно подобранные по яркости, оттенкам, времени цветения и даже по источающему аромату (по саду же ходили только домины), цветы сменялись диковинными рисунками из кустарников и газонов.

Вдалеке находился огромный пруд, но Раст не позволил мне туда свернуть, взял под руку и потащил к арке.

– Сначала я покажу тебе дворец, – произнес он, – пока императора нет, нужно пользоваться.

– А где он?

– На острове Энария – это один из островов императорской семьи. Там сейчас проходит встреча первой сотни.

Пожала плечами – дворец так дворец. А вообще император не помеха. Мы могли бы здесь бродить год и не встретить его ни разу.

Я попала в сказку. Пестрые фрески на стенах, потолке и под ногами завораживали, на них можно было смотреть бесконечно, а вот мраморные скульптуры пугали жуткой схожестью с живыми людьми. Казалось, вот-вот и они оживут, тонкая вуаль соскользнет с головы нимфы, ресницы дрогнут, и обнаженная ножка ступит на мозаичный пол. Я провела пальцем по спине газели и вздрогнула. Шкура под моей ладонью была мягкой и теплой.

– Как живая, – прошептала потрясенно, обернувшись к Растусу.

Все мои органы чувств, усиленные в тысячу раз, пришли в смятение. Зрение, осязание, обоняние били по рецепторам, поднимая волоски на коже. Вся эта визуальная какофония образов, изысканного блеска, ярких красок оглушала и ослепляла.

– Прикрывай створки, – улыбнулся домин, – а то мы и к завтрашнему утру отсюда не выйдем.

Я порывисто обняла Раста, растворяясь в его улыбке.

– Ты еще много раз сможешь сюда прийти. А пока… – он на секунду запнулся, – ты же хотела увидеть сакс? Он в этой стороне дворца. Мы можем зайти, здесь недалеко.

– Почему бы и нет? – я пожала плечами. Любопытно было бы взглянуть на знаменитую скалу, породившую доминов и развернувшую историю в другое русло.

Вход никто не охранял. То ли император не боялся посетителей, то ли охранники куда-то испарились. Раст решительно шагнул под неприметную каменную арку и открыл дверь. Я неуверенно пошла следом.

– Осматривайся, а мне нужно в туалет, – от Растуса пахнуло странным, едва уловимым ароматом мокрой земли. Если бы у меня не были подняты щиты, я бы, наверное, почуяла больше, но домин быстро вышел, и мне оставалось лишь хмыкнуть и пойти дальше.

Через пару небольших комнат, похожих на гостиные или кухни со стеллажами и комодами, я увидела низкий узкий тоннель, ведущий в темноту. Встала на четвереньки и полезла внутрь.

Мне показалось, что я попала в пещеру с висячими сталактитами. В ней было темно и прохладно. В полный рост можно было встать лишь в центре, где соединялись воедино грани четырехугольной пирамиды из странных мерцающих кристаллов. Они были темными, необработанными, но все имели хоть один, но острый угол, направленный в центр. На полу было брошено покрывало, на него я и села.

Вот значит, где из родственников императора делают доминов. Я убрала все щиты и распахнула сознание. Со мной начало что-то происходить. Ощущение было таким, словно я сижу на пляже под палящим солнцем, и его лучи насквозь проходят через меня, сжигая кожу, плавя внутренности.

Сидеть здесь три дня? Да ни за что! Я захлопнула створки и направилась на выход. Вдруг услышала в коридоре чей-то незнакомый голос.

– Почему дверь открыта? Кто здесь?! – тон был требовательным и властным.

Сердце испуганно заколотилось. Вот и погуляла… Выкарабкавшись из пещеры, я, медленно переставляя ноги, побрела в сторону голосов. В коридоре стояли трое мужчин. Одного из них, пожилого и важного, я узнала сразу. Его портреты украшают каждую колонку новостей. Император… Юстиниан Флавий Цезарь. Рядом с ним стояли еще двое немолодых доминов, строго одетых, неуловимо похожих на первого. Сыновья? Братья? Раст говорил, что императорская семья самая многочисленная, так как пари не может отказаться рожать императору детей. И бедняжка родила их прошлому правителю аж шестерых. Четверых мальчиков и двух девочек. Может быть, еще и из-за этого случилась революция сто пятьдесят лет назад?

– Кто ты такая? – нахмурился император. – И как ты попала в закрытую зону дворца?

– Меня зовут Ксения… – Я старалась говорить спокойно. Пусть я и не испытывала почтительного трепета перед правителем, но кто знает, каким будет наказание за проникновение в чужой дом. Вдруг я увидела, как из-за поворота выходит Растус. Меня захлестнуло облегчение.

– Это я привел девушку, – произнес громко он, ускоряя шаг.

– И сколько ты здесь пробыла? – голос императора прозвучал угрожающе.

Не успела я и рот открыть, как Растус меня резко перебил, бросив предупреждающий взгляд.

– Достаточно… – многозначительно произнес он.

Я непонимающе нахмурилась. Лицо Раста было напряженным и бледным. А император явно разозлился. Пусть по его физиономии прочитать чувства было невозможно, но горький аромат зноя и пепла, разлившийся в коридоре, не давал ошибиться. Мужчины, стоящие рядом, с любопытством наблюдали за разговором, не вмешиваясь.

– Все за мной, – процедил правитель сквозь зубы и направился вглубь дворца. Мы вчетвером поплелись следом. Я впервые видела такого старого мужчину среди доминов. Даже Фабий в свои девяносто не тянул больше чем на сорок. Императору же навскидку я бы дала лет семьдесят – восемьдесят по нашим меркам, в действительности ему было уже сто восемьдесят пять.

– Куда мы идем? – прошептала я сдавленно Растусу. – Что происходит?

– Все будет хорошо, – домин крепко сжал мою ладонь, – не беспокойся и помалкивай.

Я доверяла ему, но меня уже несколько минут не покидало ощущение подставы. Я словно оказалась в центре незнакомой театральной постановки, куда меня выпихнули, не дав заглянуть в сценарий.

Мы быстро шли сквозь анфиладу роскошных комнат, несколько раз поворачивали, проходя через небольшие уютные дворики-садики и в конце концов добрались до одного из центральных входов во дворец. Гвардейцы, стоящие на страже, увидев императора, вытянулись в струнку. Тот зашел в пристройку рядом с воротами, поманил нас следом, а потом приказал мне приложить палец к небольшому углублению в центре какого-то агрегата. Подушечку легонько кольнуло. На аппарате загорелся зеленый цвет.

– Домина, – сделал вывод правитель. В глазах мелькнуло удивление пополам с досадой.

– С тобой я потом разберусь, – произнес император в сторону Раста, – а вот с тобой что делать?

Он повернулся ко мне и произнес странную фразу:

– Слишком много свидетелей.

«Для чего?» – опешила я. Император собирается меня казнить?

– Оставь девочку в покое, – вдруг подал голос один из его сопровождающих, – мальчик влюбился и решил сделать свою избранницу равной себе. Это так романтично.

– Девочку?! – вдруг рявкнул правитель, до этого момента не позволявший повышать голос. – Таких девочек за его жизнь у него будет несколько сотен или тысяч. И что, каждую он будет делать доминой?

– Не каждую… – Раст встал передо мной, закрывая от разъяренного императора. Но тот его не слушал.

– Идиотским было решение убрать охрану во дворце и оставить ее только на входе. Кто знал, что меня могут предать свои же, – бушевал мужчина, – я знаю, кто тебе помог! Мой младшенький, такой же идеалист, как вы все. Думаешь, я не знаю, что у него уже два года одна и та же любовница из простых?

Император злобно хмыкнул и выдал издевательски:

– Хотите изменить мир… Только мне виднее, что нужно миру. И я никому не позволю…

«Да, походу, вскрылись давние проблемы», – подумала я, укрепляя щиты, иначе злость рассерженного старика снесла бы с ног. И так все поморщились, даже его свита.

– Юстин, – примирительно поднял руки один из них, – мы же только вчера обсуждали… За последнее десятилетие семь семей прекратили свое существование. Домины вымирают, чтобы удерживать власть, вскоре нам придется вернуться к изначальным заветам Йегошуа и награждать саксом выдающихся людей…

– Или за большие деньги не слишком выдающихся… – потянул другой.

О нас все забыли, и слава богу. Растус потихоньку оттеснил меня к стене, где стояла кушетка, и усадил рядом с собой.

– Тебе мало денег?! – император никак не мог успокоиться. – Да их девать некуда, как и пустующие острова!

– Сейчас у половины родов нет наследников. А четверть провинций не имеют наместников. Да им только дай знак, и наступит хаос. На востоке в Отлане уже несколько раз вспыхивали мелкие восстания, приходилось ездить успокаивать народ. Ты хочешь остаться в истории как правитель, уничтоживший империю?

И я понимала, и Растус, что мы невольно стали свидетелями секретного разговора, который, впрочем, не был таким уж секретным. О проблемах доминов нетрудно было догадаться, достаточно сложить два плюс два. Вдруг император бросил на нас острый взгляд и поднял руку.

– Достаточно, – твердо произнес он, и все замолчали, – что делать с ней?

Я напряглась, Раст крепче сжал мою ладонь.

– Только вчера Эден жаловался на младшего сына. Он увел у его наследника пари. Попросил особых полномочий.

Я испуганно сглотнула. Что за полномочия? Насильственное зачатие?

– Я ответил, что подумаю, но, видимо, думать не придется. Это она?

– Она, – ровно произнес Раст.

Император не выдержал, отвернулся в сторону и выругался сквозь зубы. Да, понимаю. Мало того, что тридцатилетний оболтус привел свою любовницу к саксу, так еще и новосозданная домина является бывшей пари, которых и так наперечет.

– Это, кстати, не такая уж и проблема, – улыбнулся мне один из друзей правителя, – наместник Ионики, южной провинции Прокулы, Маний Агала не имеет наследников. А ему уже сто восемьдесят. Скажем, что девочка приехала с далекого острова.

«Вряд ли Америку можно назвать островом, – подумала я, – или это иносказательно?»

– Посмотрим, как она ассимилируется в нашем мире, – продолжал говорить домин спокойным расслабленным тоном, – станет первой, пробным камешком. Конечно, в книге родов ее место будет последним. Маний, кстати, тоже восемьсот тридцатый, так что проблем не будет. А то, что она всю жизнь жила в Прокуле, объяснит ее непохожесть и невоспитанность.

Это я невоспитанная?! Раст прижал к себе сильнее, обхватывая за талию, впиваясь пальцами в ребра. Да поняла я, что нужно помалкивать, поняла.

– Если мы решим так делать, то другие кандидатуры будут тщательно отбираться, – император немного успокоился. То ли брат повлиял, то ли сам понял, что погорячился, то ли этот разговор шел уже по десятому кругу, и дело оставалось лишь за решением правителя.

– Макс, подготовь бумаги, Раст, завтра ко мне на аудиенцию, расскажешь все о новой домине, – он скривился, словно лимон надкусил, – а Варус свое получит дома.

Все вышли. Мы с Растусом остались вдвоем в комнате охранников.

– Ну ты и жук! – я повернулась к домину. Раст впервые за последний час расслабился. Молча обнял меня и сильно, на грани боли, сжал руки за спиной. Горячий протяжный выдох опалил шею. Я поняла, что он был не так уж и уверен в успехе.

Это же надо было так извернуться, чтобы рассчитать до секунд появление императора после долгого отсутствия возле сакса вместе с теми, кто придерживается лояльных взглядов и точно займет мою сторону. Или Раст и с ними договорился? Неизвестно, что было бы, если б император был один. Вполне может быть, что отправил меня в ссылку или вообще на плаху.

– Зачем? – я отодвинулась и серьезно посмотрела Расту в глаза.

– Обеспечил себе алиби, – знакомо иронично улыбнулся домин. – Рано или поздно ты бы прокололась, и возник бы вопрос, откуда у тебя способности. Вышли бы на меня, и моя подпольная деятельность прикрылась бы…

Ну да, Фабий при первой встрече заметил во мне изменения, но не понял, какие. Значит, все-таки эгоизм и жадность?

– А почему ты не впихнул меня в сакс на три дня, если имел такую возможность? Это же и проще, и быстрее. Зачем было делать сложную операцию?

– Затем, что сакс – дело добровольное, – пожал плечами Раст, – как ты себе это представляешь? Пинками загнать внутрь, приковать на три дня в центре пещеры? Без еды, воды, туалета? К саксу ведут несколько комнат с кухней, гостиной, ванной комнатой. Ты бы в них и сидела все три дня… Насильно сделать домину невозможно.

Ну да. Вместо трех простых дней – больше трех месяцев в коме, в восстанавливающем коконе, опутанная паутиной из датчиков, дыхательных трубок и еще кучи всего… Прелестно.

– Поехали домой, – я встала с кушетки, – что-то мне больше не хочется смотреть императорский дворец.