32

Глеб

Всё происходящее напоминало Глебу абсурд. Хотя нет, даже не происходящее — а его отношение к этому происходящему. И к самой Зое.

По сути, они с Алисой не имели никакого права вот так вламываться к ней в комнату и чего-то требовать — свободный вечер был заранее обговорён и прописан в трудовом договоре. А вот Николай, наоборот, имел право находиться в комнате у Зои. И на отношения друг с другом у прислуги никаких запретов не было. Тогда… чёрт, почему это всё настолько бесит? И вызывает дикое желание немедленно оттащить Зою подальше от Николая, а его самого отправить куда-нибудь или даже уволить. Чтобы не трогал чужое! И не просто чужое, а…

Глеб поморщился, глядя Зое в спину. Они с Алисой шли чуть впереди и о чём-то негромко, но оживлённо разговаривали. А Глеб смотрел на них и думал… Во-первых, о том, что племянница уже давно не выглядела настолько живой и радостной. Хотя, казалось бы, никаких причин для подобного оживления не имелось, однако вот… А во-вторых, Глеб был бы идиотом, если бы в тридцать с лишним лет не сумел распознать собственную ревность. И кого к кому? Наёмного работника — к наёмному работнику! Мысль о том, что Зоя встречается с Николаем, причиняла неудобство, как будто Глеб сел на ёжика.

Абсурд, да. Но… Глеб ещё раз скользнул взглядом по спине Зои и тому, что находилось ниже, и признал — да, нравится. Даже очень. Но у него ведь есть Альбина! Он не должен заглядываться на других женщин!

Может, и не должен. Но как-то вот… само собой получалось. Слишком уж аппетитная у Зои была попа. И косичка эта светленькая… Альбина никогда не заплетала волосы в косу, всегда либо делала какие-то замысловатые причёски, либо оставляла распущенными. Очень редко могла стянуть в хвост. Но обычную косу, как у Зои, она назвала бы «простецкой».

А Глебу нравилось. И хотелось, как первокласснику, подёргать за кончик, чтобы обладательница этой косички обернулась и обратила на него внимание. Тем более что он понимал: в отличие от него самого, Зоя к нему равнодушна. Не совсем как стена, но… где-то рядом.

— Вы хотите что-то горячее или, может быть, салат? — поинтересовалась Зоя, заходя на кухню, и сразу потянулась за висящим возле двери свежим фартуком. Горничная Саша, в этот момент вытиравшая стол, застыла на месте, с недоумением переводя взгляд с Глеба на Алису и Зою и обратно. — Саш, прости, у нас тут внеплановый ужин образовался…

— Да ничего. — Девушка пожала плечами, собрала свой арсенал в виде тряпок и бутылок и выскользнула в коридор.

— Я бы лучше салат! — Алиса сразу уселась за стол, не выпуская из объятий своего любимого Мафусаила. — А то жарко. И мороженого. Да, дядь Глеб?

— Можно и так, — он кивнул и сел на соседнюю табуретку, с любопытством глядя на Зою. Изнутри отчего-то поднимался азарт, будто Глеб собирался смотреть гонки и делать ставки.

А ведь он ещё не видел, как она готовит… Ел только, но не видел ни разу. И эта мысль по какой-то причине будоражила и заставляла волноваться.

— Тогда… — Зоя на мгновение задумалась, повязывая фартук. — Будете нисуаз? Не совсем то, что вы любите, Глеб Викторович, но вкусно и сытно.

— А что такое нисуаз? — звонко спросила Алиса, подпирая кулачком голову. Глаза её блестели живым любопытством.

— Салат такой французский. Обычно с тунцом, но могу приготовить и с чем-то другим, если хочешь.

— Давайте с тунцом, так быстрее, — уточнил Глеб, прежде чем Алиса начала сыпать идеями, — а то мы вас и так оторвали от заслуженного отдыха…

— Ерунда, с салатом я быстро управлюсь, — мягко улыбнулась Зоя, и от этой улыбки у Глеба замерло сердце.

Альбина так никогда не улыбалась. Вообще никогда. Каждая её улыбка была выверена до миллиметра, театрализована, подкреплена необходимыми жестами и позой. Она выставляла Альбину в выгодном свете, продвигала её, как реклама товар.

Улыбка Зои была… самой обычной. Не продуманной и выверенной, а просто искренней улыбкой человека, который желает приободрить собеседника. И от неё веяло солнечным теплом…

Жаль, что смотрела в этот момент Зоя не на Глеба, а на Алису.