48

Глеб

Когда Глеб учился в институте, он был не то, чтобы беден, как церковная мышь, но близко к этому. Олег в то время тоже учился, заканчивал юрфак, по мере сил подрабатывал, но это были не миллионы и даже не сотни тысяч. Родители… И мать, и отец братьев Безуховых были обычными людьми — мама преподавала в вузе современный русский язык, отец до развала Союза работал инженером на предприятии по выпуску деталей для станков. После того как страна покатилась под откос, где их обоих только не мотало — мама пыталась чем-то торговать, отец то «бомбил» по ночам на своей машине, то разгружал какие-то товары, то носился с сумками по электричкам, то развозил какие-то документы. По их собственному выражению, они ишачили, как могли. Со временем дело пошло на лад — мама вновь начала преподавать в институте, отец устроился на новое современное предприятие, и прозябать за чертой бедности их семья перестала. Но состоятельной не была. Олег и Глеб очень хотели это изменить — поэтому усиленно учились и из кожи вон лезли, стараясь быть лучшими везде и всегда. У обоих были золотые медали и красные дипломы, оба начали работать, ещё учась в институте. Но Олег всегда был более предприимчивым — ему и принадлежала идея организовать строительную фирму.

Впрочем, на тот момент, когда Глеб встретил Женю, до этого предложения было ещё несколько лет.

Женя училась в том же институте, в параллельной группе, и Глеб заметил её на первом курсе, когда она пробегала мимо него в деканат с озабоченным видом и какой-то бумажкой в руке. Разузнал о ней аккуратно побольше… и разочарованно выдохнул: понравившаяся девушка оказалась не свободна. Никто не знал, с кем встречалась Женя, но о том, что у неё кто-то есть, был в курсе весь поток. Девушка нравилась многим однокурсникам Глеба, ребята часто обсуждали её и провожали взглядами, когда она танцующей походкой шла по коридору.

Женя занималась танцами и была очень пластична — двигалась с грацией дикой кошки. Да и в целом напоминала кошку — раскосые зелёные глаза с пушистыми ресницами, обалденные волосы ниже спины, длинные и кудрявые, редкого медного оттенка. Женя была яркой, как рассвет. И такой же холодной по отношению ко многим, кроме своего ближайшего круга общения, который ограничивался парой подруг из её группы. Подруги на фоне Жени терялись, как теряются серые мышки на фоне рыжих кошек. Теперь уже Глеб подозревал, что она подбирала их именно по таким параметрам — конкурентки рядом ей были не нужны.

Несколько лет Глеб только здоровался с Женей или совсем коротко разговаривал, несмотря на свою симпатию. Ухаживать не пробовал — это как-то противоречило его моральным принципам. Если девушка занята, значит, она занята. Да и видел он, как Женя отшивала других парней и вовсе не хотел оказаться на их месте.

Всё изменилось, когда на четвёртом курсе они всем потоком решили отметить наступающий Новый год и вскладчину сняли дом за городом. Небольшой, но им бы хватило, чтобы погулять и лечь спать по разным углам — благо, спальных мест там было много.

Женя в тот вечер была особенно грустна, и Глеб без всякой задней мысли пытался её поддержать — разговаривал, шутил, вызывая лёгкую улыбку, наливал шампанское. Женя призналась, что буквально накануне вечеринки её бросил мужчина, с которым она встречалась почти четыре года, и настроение на нуле.

— Вот мудак, — сказал тогда Глеб искренне, — кто же бросает такую девушку! Я бы тебя никогда в жизни не бросил.

Он в тот момент уже был слегка под градусом и смутился, когда Женя после этих слов рассмеялась и, кокетливо улыбнувшись, подняла руку и коснулась ладонью его щеки.

— А поехали ко мне, — предложила она вдруг, и Глеб безумно удивился.

— Куда — к тебе?

— Ко мне, в квартиру. Я живу одна. Родители развелись, когда мне было пятнадцать, до восемнадцати я жила с матерью и отчимом, а потом отец купил и подарил мне квартиру.

Для Глеба выражение «купить и подарить квартиру» было чем-то из ряда вон выходящим — он ещё слишком хорошо помнил времена, когда родители на дни рождения дарили им с Олегом только шоколадки, потому что на большее не было денег.

— Да ты завидная невеста, — засмеялся Глеб, а потом внезапно сообразил, что именно предлагает ему Женя — и застыл, пытаясь осознать…

Нет, ну она же несерьёзно?..

— Не особо, — говорила между тем девушка, глядя на него лукавыми зелёными глазами. — Кроме квартиры и нет ничего, голая попа. Отец сказал, что этим закрывает все свои долги передо мной и больше денег давать ни на что не будет, а мама… ну, иногда подбрасывает по мелочи, но в целом я давно живу только на свои.

— Подрабатываешь?

Женя кивнула.

— Да, делаю дизайн кухонь для одной фирмы. Ну что, поехали?

Глеб отрицательно качнул головой — и лицо Жени шокированно вытянулось. А потом она громко, но как-то истерично засмеялась, закрывая лицо ладонями.

— Боже! Единственный раз предложила парню сразу поехать к себе — и отказ… Вот позорище!

— Да перестань! — Глеб отнял её ладони от лица и поцеловал их. — Ты мне очень нравишься, Жень, и давно. Просто ты сейчас предлагаешь это не потому что тебе нравлюсь я, а потому что с парнем рассталась.

Она вздохнула, кивнула и поморщилась.

— Да, наверное, ты прав. Хотя… нет, всё-таки не совсем. Ты мне тоже нравишься.

В тот момент сердце едва не выпрыгнуло у Глеба из груди, забившись, как сумасшедшее.

— Я рад. Тогда давай для начала просто повстречаемся?..

Женя с улыбкой согласилась — и почти целый год Глеб ощущал себя самым счастливым человеком в мире. Он наконец начал встречаться с девушкой, в которую влюбился ещё на первом курсе. И не просто встречаться — через две недели после Нового года Глеб остался у Жени на ночь…

Воспоминания о том времени горчили, как старые грецкие орехи. Тогда Глеб был счастлив, не зная, что это всего лишь иллюзия счастья. Женя привечала его, встречалась с ним, улыбалась ему — но для неё он был временным вариантом.

Она сказала это перед следующим Новым годом, когда нашла для себя другого «мужчину». Тогда же Глеб и вспомнил, что и в прошлый раз, говоря о закончившихся отношениях, Женя употребила слово «мужчина» вместо «парень»… и многое встало на свои места.

— Пойми, ты прекрасный человек, — говорила она тогда, не глядя Глебу в глаза. — И очень мне нравишься. Поэтому я и говорю с тобой откровенно, хочу объяснить, чтобы ты понял. Глеб… вспомни, сколько раз за этот год мы ходили в ресторан или кафе. А каникулы? Мы оба подрабатывали и никуда не ездили, даже в паршивую Турцию. Ты и на день рождения подарил мне только книжку и розочку. Да, это трогательно, но… я так не хочу.

— А чего ты хочешь? — пробормотал Глеб, всё ещё не веря, что Женя серьёзно. Буквально накануне они встречались, она улыбалась и была беспечной, целовала его — и вдруг…

— Я хочу быть обеспеченной, — вздохнула Женя. — Устала уже… в нищете этой грёбаной. Ты такой же голозадый, как и я. У нас много общего и…

— Я всё понял, — перебил её в тот момент Глеб, ощутив, что больше не в силах слушать рассуждения про собственную финансовую состоятельность. — Счастья тебе, Женька.

— Прости… — развела она руками.

Спустя два года Глеб увидел Женю в торговом центре, когда покупал матери подарок на день рождения в ювелирном салоне. Его бывшая девушка стояла возле витрины в сопровождении какого-то лысого мужика лет пятидесяти с пузцом — зато очень богато одетого, — и что-то сосредоточенно выбирала, глядя на ряды с украшениями. Она и сама была при полном параде — в натуральной шубе, дорогущих брендовых сапожках и ярком макияже — и Глеб сделал вывод, что у неё всё хорошо.

К тому времени он на Женю больше не сердился. Они с Олегом тогда как раз организовали «Юлану» — и дело резко пошло в гору. И Глеб оценил, сколько удобства и комфорта приносят деньги. Да, он никогда не поставил бы их выше любви и семейных ценностей — но не все же люди такие, правда? Женя была другой и объяснила всё честно — уже хотя бы за это Глеб был ей благодарен. Ведь могла бы крутить и два романа одновременно.

Да, теперь он понимал её лучше, чем тогда, но это не особо помогало. Всё равно с тех пор Глеб избегал сильных влюблённостей и глубоких привязанностей. И Альбина… нет, он любил её — насколько был способен вообще любить.

А способен он, видимо, был не на многое.