60

Зоя

Удивительно, но Ник, который с первого взгляда мне не понравился и показался таким же мажором, каким был Марат, воспринял откровенный разговор о наших отношениях — точнее, возможных отношениях, — гораздо спокойнее, чем Лёшка, который как раз понравился мне с первого взгляда несколько лет назад. И потом казался адекватным. Да, вспыльчивым, но адекватным. Хотя, возможно, дело в том, что с Лёшкой я всё же долго встречалась, а с Ником мы даже поцеловаться не успели. И когда я после обеда аккуратно сообщила ему, что не собираюсь и не хочу, он отреагировал ровно. И всё равно предложил провести вместе вечер — дружеский — посмотреть фильм и ещё поболтать.

В результате я осталась довольна. Здорово, когда не надо думать, что на тебя сейчас набросятся с поцелуями и потребуют секса за еду и кино. Однако…

— Слушай, Ник… — Уже собираясь уходить к себе, я решилась задать вопрос. — А почему ты так спокойно воспринял всё, что я говорила об отношениях? А как же ущемлённая гордость, инстинкт охотника?

— Да я вроде на идиота не похож, — хмыкнул Николай весело. — Могу определить, когда девушка говорит «нет» и это значит «нет», а когда она просто ломается. Ты не ломаешься. Да и вообще с самого начала чувствовалось, что ты не настроена на романтику. Общение, дружба — запросто, но не больше. Да и я на самом деле тоже. Мне другая девушка нравится, но там… не на что рассчитывать.

Ого, неожиданно.

— Надеюсь, это не Альбина? — Я даже встревожилась. Безответные чувства к этой первостатейной стерве для Николая добром бы не кончились.

— Не-е-ет! — Она засмеялся. — Я не любитель змей. Мне Оля нравится. Только ты ей не говори.

— Не скажу, — пообещала я по инерции, но уточнила: — Ты же имеешь в виду дочку Виктора, шофёра? А почему ты думаешь, что не на что рассчитывать?

— Во-первых, у неё парень есть. В школе, где она учится. А во-вторых, ей же шестнадцать, Зой. Это уголовно наказуемо. И не только уголовно — Виктор мне башку к **ням оторвёт, если я вздумаю за ней ухаживать.

— Почему это? Парню её не отрывает, а тебе оторвёт?

— Парню семнадцать, он из той же возрастной категории. А мне двадцать семь. Совсем другой коленкор.

Я промолчала. Возможно, я и не права, но… мне кажется, что парень с мозгами, пусть даже старше на одиннадцать лет, может причинить гораздо меньше вреда, чем семнадцатилетний пацан без мозгов. Но вмешиваться в чужие отношения я никогда не любила, поэтому комментировать не стала.

И тут Ник сказал неожиданное:

— А ты, Зойка, с Глебом Викторовичем осторожнее, хорошо?

— В каком смысле?

— Ты ему нравишься, — пояснил мой собеседник, поглядев на меня как-то виновато. — Я сначала думал, не говорить, потому что не моё дело, да и вообще… Короче, он на тебя заглядывается, и это заметно. И явно злоупотребляет полномочиями, причём хитро — используя Алису. Зачем ему это нужно, я не знаю. Может, и незачем. Но ты всё равно будь осторожна, ладно?

— Ла-а-адно, — протянула я, не в силах ещё как-то комментировать сказанное. Только брякнула зачем-то: — А как же Альбина?

— Да при чём тут она, — поморщился Ник, махнув рукой. — Одно другому не мешает, знаешь ли. Глеб Викторович, скорее всего, не из тех, у кого одновременно может быть две женщины, но не факт. Мы его с этой стороны совсем не знаем. Даже Генриетта Максимовна, наш старейший сотрудник, не знает. Всё возможно. А предупреждён — значит, вооружён.

Вооружён, да уж. Сковородками и половником если только.

Я и сама в присутствии Глеба плыву, как попавший в воду мотылёк. Барахтаюсь, но всё равно тону. Так было и с Маратом. Я тогда выбралась из воды, но она смыла с моих крыльев всю пыльцу — и с тех пор я просто больше не летаю.