8

Глеб

Когда Зоя вышла из кабинета, Глеб позволил себе улыбнуться, вспомнив, как она порозовела, заметив его взгляд, — словно молодая девчонка. Хотя она и есть молоденькая, младше его лет на пять-семь, но не настолько, чтобы смущаться из-за почти невинного взгляда. Почти — потому что посмотреть там было на что. Попа аппетитная, и сама Зоя… не то чтобы красивая, скорее — интересная. Почти альбинос. Очень светлые волосы, заплетённые в густую косу, ресницы и брови темнее, но не настолько, чтобы заподозрить их обладательницу в покраске шевелюры. Глаза светло-серые, но с желтизной — почему-то они навевали Глебу мысли о волках. Нос с аккуратной горбинкой, губы розовые и пухлые, в уголке над верхней губой — маленькая кокетливая родинка. Низкий рост и фигура не модельная, есть за что подержаться и спереди, и сзади. Глеб за то время, что встречался с Альбиной, уже успел отвыкнуть от таких девушек: в Альбине ни жиринки лишней не было. А Зоя аппетитная. Почти как то, что она ему сегодня приготовила.

Глеб всегда любил острое, в отличие от остального семейства, и за свою любовь периодически получал нагоняи от матери с отцом. Когда они замечали в мусорном ведре контейнер от острых куриных крылышек или тайской лапши, сразу начинали читать лекции о гастрите, язве и прочих болезнях, которые обязательно будут у Глеба, если он станет есть подобное. Глеб кивал, каялся, вздыхал и говорил, что больше ни-ни. Но продолжал втайне от родителей хотя бы перчить всю свою еду. А когда их не было дома, жарил для себя и брата курицу с чили и чесноком, и они вместе ели, а потом замывали следы преступления и тщательно проветривали кухню.

Брат… Глеб безумно скучал по Олегу. Брат был старше его на три года, но они всегда дружили, несмотря на эту разницу в возрасте. Олег для Глеба был не только другом, но и старшим товарищем, наставником — в общем, самым близким человеком, даже ближе родителей. Отец и мать скончались несколько лет назад, и сейчас Глеб был рад этому, понимая, что смерть Олега ударила бы по ним не меньше, а то и больше, чем по нему. Младшего сына они любили, но точек соприкосновения было не так много, как со старшим. Олег всегда был «маменькиным сынком», а с отцом у них было достаточно совместных увлечений — рыбалка, яхтинг, вертолёты. Глеб ничем подобным не увлекался. Высоты он боялся, рыбалка навевала тоску, яхтинг… Это он ещё мог, но без особого энтузиазма. С адреналином у Глеба, в отличие от Олега, было нормально, и он предпочитал самое обыкновенное плавание и скучные игры на свежем воздухе — футбол, баскетбол, теннис.

Погубили брата и его жену Эльмиру вертолёты. В выходной день они отправились на вертолётную площадку, чтобы покататься. Вёл машину сам Олег. Позже экспертиза пришла к выводу, что ему, вероятно, стало плохо во время полёта — по этой причине они и упали, чудом никого больше не задев. Оставили Алису сиротой…

Глеб поморщился и, вздохнув, встал со стула. С племянницей необходимо было пообщаться, и как можно скорее.

У Алисы каждый день менялось настроение. То она бегала по всему дому и сшибала углы, то запиралась в своей комнате и сидела там в полной тишине. То нормально ела, то кидалась едой в окружающих. Единственное, в чём племянница проявляла постоянство, — это война с Альбиной. Девушку Глеба она невзлюбила сразу и безоговорочно. Психолог объяснил ему, что Алиса так борется за внимание, которого ей стало не хватать после смерти родителей, но утешало это мало. Альбина переживала, нервничала, психовала, плакала и обижалась на всех, в том числе и на Глеба. И он в этой ситуации зачастую не знал, кого утешать — девушку, с которой встречался последние пять лет, или любимую племянницу, мелкую и капризную дочку погибшего старшего брата.

Дом этот, кстати, принадлежал Олегу. В отличие от Глеба, который предпочитал городскую квартиру и близость к благам цивилизации, брат ценил пространство, свежий воздух и… пафос. Иначе у Глеба никак не получалось назвать интерьер в этом особняке. Он обалдевал от окружающего, ещё когда не жил здесь, а только приезжал в гости, а теперь тем более.

Вообще поначалу Глеб хотел забрать Алису в свою квартиру, но… этих «но» оказалось слишком много. Во-первых, кто-то должен был заниматься ребёнком, нанимать няню — лишний стресс для племянницы. Эльмира воспитывала дочь сама, давно нигде не работала, и сейчас было проще оставить Алису под присмотром знакомой прислуги, чем нанимать абсолютно нового человека. Во-вторых, дома и стены помогают, это Глеб осознал быстро. Пока племянница оставалась там, где росла с детства, с ней ещё можно было договориться. Кое-как, с трудом и скандалами, но можно было. Стоило Глебу попытаться перевезти Алису в свою квартиру… Что называется: туши свет, бросай гранату. Девочка молчала и так же молча пакостничала, Альбина злилась и скандалила. Работать в подобной обстановке было невозможно, а работы после гибели Олега навалилось… Глеб едва успевал спать и есть, молясь высшим силам, чтобы этот кошмар поскорее прекратился и Алиса начала вести себя нормально. В итоге решил, что ему будет проще иметь большее пространство для манёвра по разведению своих «женщин» по разным углам, и переехал в особняк брата. Тем более что тот по завещанию всё равно отходил ему. И Алисе, конечно.

Переезд был сопряжён с огромным количеством трудностей, но для племянницы действительно оказался благом — и это, по мнению Глеба, окупало всё остальное. Даже постоянные препирательства с Альбиной, которую не устраивало… да, в общем-то, практически всё. Проще было перечислить, что её устраивало, поэтому Глеб старался не обращать внимания на недовольство своей девушки. Что называется, стерпится — слюбится.

И дело даже пошло на лад, но потом грянул коронавирус, и кошмар вышел на новый уровень. Школы перевели на дистанционное обучение, и Алиса стала сидеть дома практически круглосуточно. Глеб не разрешал ей ездить в город вообще, игнорируя обиженно поджатые губы, — ещё не хватало, чтобы ребёнок заболел!

Альбина работала моделью, и её многочисленные показы, которыми она зарабатывала на жизнь, внезапно отменились. Как-то вдруг оказалось, что народ вполне может прожить без светских тусовок, дорогущих шмоток и их демонстраций. Но это ещё ладно, Альбина смирилась бы со временем. Хуже всего оказалось закрытие фитнес-центров, ресторанов и салонов красоты, куда девушка Глеба наведывалась как минимум раз в неделю, а то и чаще.

— Я что, должна безвылазно сидеть в этом отвратительном домишке?! — возмущалась она, с раздражением оглядывая обстановку вокруг себя. — И не иметь возможности даже сделать ногти или причёску?!

— Альбин, карантин… — пытался увещевать её Глеб, но она словно ничего не слышала. Выбитая из привычной колеи, Альбина истерила, а Алиса хохотала над ней, этим только сильнее усложняя их и без того непростые отношения.

Тогда Глеб и принял волевое решение расселить своих девчонок в разные половины дома. Алиса теперь жила в основной его части, а Альбина — в пристройке за зимним садом. И встретиться они могли только нарушив прямой запрет Глеба, а он надеялся, что этого не случится. По крайней мере, со стороны Альбины точно, она Алису терпеть не могла. И это была ещё одна проблема, о которой следовало подумать… но не сейчас, а после того, как закончится эпидемия.

Итак, Альбина и Алиса почти перестали контактировать друг с другом, и Глеб на короткое время расслабился — точнее, вплотную занялся работой, не отвлекаясь на ругань, склоки и истерики, — как вдруг повар брата, пожилой Геннадий Иванович, почувствовал себя плохо и через сутки уже оказался в реанимации с тем самым диагнозом — коронавирус. И пневмония.

Три недели из особняка никто носу не казал — всех посадили на карантин и несколько раз заставляли сдавать тест, но остальные не заболели. Однако за эти три недели Глеб понял, что устал питаться заказной едой, и решил всё же взять себе повара. Тем более что Геннадий Иванович, даже несмотря на выздоровление, дал понять, что возвращаться не собирается. До Нового года точно, а там посмотрим.

И Глеб начал искать повара. Трое кандидатов не впечатлили. Нет, готовили они прекрасно — всё же не вчерашних выпускников он к себе приглашал. Но как-то… пресно, скучно, без огонька. Никто не рисковал, не пытался поразить чем-то интересным, по-видимому предполагая, что одного резюме будет достаточно для того, чтобы поверить в их уникальные умения.

Глеб сам от себя не ожидал, что окажется настолько привередливым. Но что-то ему не давало взять и просто устроить на работу первого попавшегося и не впечатлившего повара. Да, с отличными дипломами, но… И сейчас он надеялся, что не прогадал с Зоей. Она была гораздо моложе предыдущих кандидатов, причём некоторых — аж в два с лишним раза. Но готовила не хуже, а для Глеба — даже лучше.

Хотя проблемы точно будут, и не только с Алисой, для которой новый человек поблизости — дополнительный стресс. Племянница-то привыкнет, переживёт: в конце концов, повар — не няня, на кухню можно и не ходить без острой необходимости. А вот Альбина…

Она была ревнива, как Отелло в женском обличье. И первым делом, когда они переехали в дом брата, вознамерилась уволить всех служащих-женщин моложе сорока. Их было немного, но Глеб категорически воспротивился.

— Ты с ума сошла? — Он с трудом удержался от желания повысить на Альбину голос. Глеб вообще редко орал, в отличие от Олега — брат был намного более вспыльчивым человеком. — Увольнять надо по какой-то причине, а не просто потому, что тебе ревность в голову ударила.

— Глеб!! — Альбина показательно поставила руки в боки, но он не впечатлился.

— И не проси. Ты законы вообще знаешь?

— Всегда можно…

— Нельзя. Этих людей набирал Олег, они работают здесь уже много лет.

— Даже Олечка?! — съязвила Альбина, и Глеб закатил глаза. Олечкой, точнее Ольгой, звали шестнадцатилетнюю дочку шофёра. Десять лет назад, когда у Виктора умерла жена, тот устроился на работу к Олегу с условием, что жить они с дочерью будет здесь, на территории особняка, в «доме для слуг». И Виктору, и Олегу так было удобнее — у брата был круглосуточный шофёр, а у шофёра — дочь под присмотром. По утрам, отвозя начальника на работу, он забрасывал в школу и её. Идеальный симбиоз.

— Альбин, Ольге шестнадцать. Это называется «педофилия», если ты не в курсе.

— Я-то в курсе, а она? Видела, как смотрит на тебя!

Глеб тогда едва не заржал в голос. Альбина везде видела какой-то сексуальный интерес, хотя на самом деле зачастую там было нечто противоположное. Ольга, к примеру, Глеба опасалась, как и Алису. И если и смотрела на него, то исключительно с настороженностью.

— Не выдумывай, — отрезал он тогда, но на всякий случай взял на заметку, что с Ольгой лучше не контактировать. Мало ли, что Альбине из-за ревности в голову взбредёт, а девочке учиться надо, в следующем году в институт поступать.

Вот с такими мыслями обо всех своих проблемах Глеб и дошёл до детской. За дверью стояла тишина, но он точно знал, что Алиса там, — Николай докладывал, что племянница пока не выходила из комнаты. Но завтрак съела, и то хлеб.

Да, фиговый из него папаша пока получается…

— Алис, — Глеб постучал по косяку, — это я, можно войти?

Несколько секунд за дверью молчали, а потом всё же соизволили пробурчать:

— Угу.