40

– Так значит, ты на новый год нас не ждешь? – улыбнулась я в трубку смартфона.

– Нет, нет, – заверила мама, кривя душой, – если хотите, приезжайте, конечно!

– А Александр Петрович против не будет такой шумной компании? – хихикнула я, окончательно смущая родительницу. С тех пор как мы с девочками отправились в плавание самостоятельной жизни, мама активно начала налаживать личную жизнь. С соседом Александром Петровичем они давно играли в гляделки. Гляделки переросли в нечто большее, раз они вместе собрались встречать новый год. – Ладно, ма, не переживай. Мы с девочками останемся здесь, у Вадима… На самом деле, я хотела тебя пригласить, но раз уж ты занята…

– Да? Ну вот и отлично! – обрадовалась такой перспективе родительница, быстро свернув наш разговор. Я на нее не обиделась. Наоборот рада была. Это ведь прекрасно – найти человека, с которым тебе интересно, пусть и так поздно.

Отложила в сторону телефон, прислушиваясь к звукам в гостиной особняка. Тройняшки и Мира продолжали мультик смотреть, и я успокоилась.

Тая тяжкий вздох, вновь повертела в руках коробочку из аптеки.

Мы вернулись из Парижа две недели назад. И это были две волшебных недели.

Конечно, официально я и тройняшки до сих пор живем в гостевом домике. Но утаить мои частые ночевки в спальне Вадима уже не возможно. Он не желал отпускать меня от себя ни на миг. Выделил девочкам просторную детскую комнату, чтобы не приходилось оставлять их на няню.

Мира просто сверкала, когда догадалась что между мной и ее отцом что-то есть. Но девочка она воспитанная и, несомненно, тактичная. Потому свои догадки предпочла держать при себе, и лишь хитро поглядывала на меня время от времени. Я смущенно улыбалась в ответ. И тоже молчала. Мы же девочки – без слов понимаем друг друга.

– Рада, поможешь упаковать папе подарок? – раздался у меня за спиной голос малышки до того неожиданно, что я вздрогнула.

Быстро обернулась, пряча за спину секрет.

– Конечно! – улыбнулась я девочке, замечая как собственный голос нервно подрагивает. – Беги пока к елочке, я туда положила банты и упаковочную бумагу.

Мира тряхнула головой и унеслась, а я надежно спрятала тайную покупку в карман своего платья.

– Думаю, твоему папе понравится, – подмигнула я крошке, застав ее корпящей под большой елкой в холле. Елку привезли только вчера, а сегодня мы с девочками должны ее нарядить.

Мира хихикнула, вертя в руках зеленый красный галстук с белыми смешными снеговиками.

– Я тоже так думаю! – завила решительно.

К нам присоединились тройняшки, устав смотреть скучный мультик. Принялись носиться по холлу как угорелые, пришлось на них чуть прикрикнуть – когда бандитки начинают играть в догонялки, вообще не видят преград и сносят на своем пути все, как маленькие бульдозеры. А теперь, когда веселый Бахи удирает от них со всех лап – девочки вообще видят цель, не видят преград. Вера в прошлый раз вписалась в ножку стола, заработав шишку на лбу, а Люба разбила дорогую хрустальную вазу.

Весь день я провела в праздничных хлопотах. Мы с девочками порядком устали, украшая такую огромную елку, но вышло просто отлично. Новогодняя красавица сияла гирляндами и гордо выпячивала яркие игрушки на ветках.

– О-о-ох… – Надя завороженно задрала голову к потолку, когда на макушке у елки засверкала звезда. – Как класи-иво…

– Да-а-а… – поддержали сестры ее.

Я тепло улыбнулась, тоже любуясь трудами, и обняла всех девочек, притягивая их ближе к себе.

– Так здорово, что в этот год у меня есть с кем наряжать елку! – выдала откровение Мира. – У папы редко есть время на это…

– Я постараюсь уговорить его в этом году взять каникулы и провести с тобой больше времени, – тихо шепнула, а малышка зарделась от предвкушения.

Я поцеловала крошку в макушку. И испугавшись, присела на корточки, глядя ей в лицо. Потрогала лоб.

– Мира, ты же горишь вся! – испуганно начала оглядывать девочку. – У тебя что-то болит?

Та пожала плечами растерянно, а тройняшки притихли, испуганно наблюдая за нами.

Я быстро отвела Миру в детскую и уложила в кровать. Измерив температуру, в ужасе уставилась на электронные цифры.

– Тридцать девять и два! – Паника начала накрывать с головой. Такая температура для малютки опасна. – Мира, милая, ты почему не сказала, что плохо себя чувствуешь?

– Но у меня ничего не болит… – жалобно просипела она, и только тут я заметила, что голос у крошки осип, а по белкам глаз поползла красная сетка. Кинулась к телефону, набирая семейного доктора. Быстро объяснила ему всю ситуацию, выслушала наставление, и нашла в аптечке детское жаропонижающее.

Тройняшек пришлось изолировать в детскую, и срочно вызывать няню для них. Сама я от Миры отойти сейчас не могла.

– Скоро приедет доктор.

– Сделает мне укол? – поморщилась девочка.

– Не бойся. Сироп, который я тебе дала должен помочь, и укол не потребуется. Просто осмотрит и скажет, что делать дальше, – постаралась я ее успокоить. Хотя, успокоение нужно было мне в данный момент. Мои девочки редко болеют, а такой высокой температуры у них не было отродясь, поэтому я позволила себе каплю паники. – Я буду за дверью, – поцеловала ее в горячий лобик, – позвоню пока твоему папе.

От сиропа крошка уже сонно хлопала глазками, Бахи забрался под бок хозяйке, и жалобно поскуливал, глядя на нее. Я тихо вышла из детской, оставив щелку в двери.

Но Вадим не ответил ни на мой первый звонок, ни на второй, ни даже на третий.

В душе зарождалось плохое предчувствие.

Я дождалась доктора, проводила его в нужную комнату, и забрала рецепт на лекарства.

– Вот это лучше дать на ночь, – ткнул он пальцем в корявые буквы.

– Хорошо, я сделаю заказ из аптеки прямо сейчас.

– Передайте Вадиму Викторовичу, что я пошлю ему счет за вызов на электронную почту, – попросил меня врач и важно удалился.

До полуночи я металась по огромному дому, словно запертая в клетке птица. Нужное лекарство привезли быстро, температура у Миры спала, и девочка крепко уснула. Тройняшек я тоже уложила сама. А Вадима все не было… и на звонки он по-прежнему не отвечал.

Это было на него не похоже. Вадим слишком ответственный, чтобы не предупредить о том, что так сильно задержится.

Я уселась прямо в холле у елки. Достала из кармана тест… На беременность. Две ярких полоски не оставляли возможность усомниться в его результате. После той ночи в отеле Парижа я забеременела.

Эта новость била по натянутым нервам набатом прямо с утра.

Весь день я не могла найти себе места. Привыкала к мысли о том, что внутри меня теперь есть новая жизнь… Пыталась уложить ее в голову. И это было… непросто.

Ощущение, что все повторяется, как 3 года назад, топило. Сковывало разум страхом прошлых ошибок, которые, кажется, я опять повторяю…

Глупые мысли! Сейчас все иначе!

Нервно сглотнула, и, чтобы отвлечься, принялась упаковывать тест в коробочку с бантиком. Положила под елку, забывшись.

Обрадуется ли Вадим такому подарку? Хочется верить, что да… Ведь глаза мужчины горят таким счастьем, когда он возвращается каждый вечер домой. Мы с девочками нашли новое увлечение, и теперь по вечерам готовим все вместе. И каждый день всей семьей садимся за стол, уплетая вкусные блюда.

«Семьей»… – эхом пронеслось в моих мыслях. Имею ли я право так нас называть? Ведь важных разговоров между мной и Вадимом пока еще не было. Он не торопится с серьезными предложениями, а я просто радуюсь тому, что имею, не смея требовать больше…

И с каждым днем открыть Вадиму правду о прошлом становится все страшнее.

Я сама себя утопила. Сама загнала свой разум в ловушку. И сама во всем виновата.

Только это все не отменяет сложившейся ситуации. Страх цветет в моей душе буйным цветом, и я не знаю, как с ним бороться. Как укротить?

Я так боюсь потерять то хрупкое, что между нами возникло.

Вдруг он не сможет простить мою ложь? Вдруг не сможет забыть, что я сказала о тройняшках не сразу? Поверит ли в мои оправдания?

А может, лучше и вовсе ничего ему не рассказывать?… Ведь у нас сейчас все так хорошо!

Я боялась, что Вадим не настроен серьезно. Что я буду для него девочкой на ночь. Что после разрыва с Таисией, он не захочет новых отношений и обязательств. Но, даже ни слова не говоря, ни давая никаких обещаний, он все равно смог меня убедить в совершенно обратном.

И необходимость вешать ярлыки на наши отношения моментально отпала! Достаточно видеть как горят его глаза рядом со мной и девченками, как строгие губы дергаются в теплой улыбке, как он ласково ко мне прикасается, и… все становится ясно!

Какой силой обладает наше с ним прошлое? Достаточной ли для того, чтобы сломать настоящее?

Я решительно тряхнула головой, прогоняя слабость из мыслей.

Рассказать все же придется. Не хочу быть обманщицей. Никогда не хотела.

Надеюсь лишь, что в запасе есть еще несколько дней, чтобы я смогла в тысячный раз отрепетировать в своей голове правильные слова…

Или… Или просто набраться решимости, и рассказать все прямо сегодня? Достаточно ждать? Я и так непростительно долго тянула…

– Решено… – прошептала, заламывая руки от нервной дрожи.

Я сама себя извела этим страхом. Вадим имеет право знать о том, что он отец моих девочек. И… что снова станет отцом.

Расскажу ему, как только приедет!

Я тяжко вздохнула, и принялась мерить холл дома шагами. Стрелка настенных часов безжалостно перевалила за полночь.

Не выдержав, нашла в записной книжке номер приемной в фирме Вадима и набрала.

На удивление в трубке раздался усталый голос секретаря. В такое время я и не надеялась дозвониться…

– Пожалуйста, соедините меня с Вадимом Викторовичем… – попросила надтреснутым голосом.

– Господин Берг не может сейчас подойти к телефону. Он занят. – безразлично оповестили меня.

– Но… он в офисе? Да?

– Вы все правильно поняли.

– Пожалуйста, девушка, это срочно!

Видимо, усталая сотрудница не намерена была церемониться, потому что холодно бросила мне:

– Вадим Викторович просил ни с кем его не соединять. У него личная встреча. – Мое сердце в груди жалобно екнуло. – С невестой. – Сердце перестало стучать.

На миг я даже дышать перестала.

Но собрав волю в кулак, выдавила не своим голосом:

– Тогда передайте господину Бергу, что его дочь заболела. Как можно скорее. – И повесила трубку.