7

– Ва-ау, – восхищенным хором выдали девочки, и, как по команде приросли маленькими ботиночками к земле, еще и головы задрали, от чего шапочка Веры съехала набекрень. Белокаменный особняк тут же попал под прицельный взгляд трех пар зеленых глаз.

– Нет, нет, – я подтолкнула девочек в спины, – не застреваем. Нам еще идти и идти. – Махнула рукой на аккуратный домик рядом с бассейном. Тот самый, который я разглядывала из окна гостиной Вадима.

– Ма, это дволец? – Надя, как всегда, отставала. Ее мне пришлось подхватить под капюшон, поэтому малышка проворно передвигала ногами, все еще пытаясь повернуть голову так, чтобы было удобнее разглядывать дом.

– Дворец, ага. Графа Дракулы блин, – в сердцах бросила я, перепрыгивая через слякотные лужи на вымощенной камнем дорожке. – Девочки, а ну отомрите! Идем!

Дочки вняли моему тону и наконец зашевелились. Их крохотные розовые чемоданчики катились за ними. В них разве что по комплекту пижамок могло разместиться. Все остальные пожитки расположились в другом чемодане. Который тащила я, пыхтя как паровоз.

– Ну, вот и пришли! – наигранно весело оповестила и вытерла со лба пот.

Мы остановились на аккуратном крылечке такого же аккуратного домика. Вблизи он показался мне еще более милым, чем из окна.

– Черт, а ключа-то у меня нет… – рассеянно пробормотала, хлопая себя по карманам. Будто от этого заветный ключик мог там появиться. Наверное, нас должен был кто-то встретить и открыть дверь? О, нет. Надеюсь, нам с девочками не придется снова топать через весь двор?

– Чельт? – ехидно прищурилась Люба, упирая ручки в бока. – Ма, монетка!

Я деловито кивнула, вскидывая ладонь.

– Клянусь, как только разберем вещи, положу ее в баночку.

Традиция, как-никак. Тут не отвертишься. Монета на сладости – кара за любое ругательное слово при дочках. Они за соблюдением правил бдят неустанно. А иногда и сами вынуждают ругнуться. Бизнесменши, блин, маленькие. Все в отца, вероятно.

С облегчением выдохнула, когда заметила, как дверь особняка отворилась, а из нее показался Вадим. Он спешил к нам, на ходу запахивая пальто.

Но облегчение быстро сменилось тревогой. Ноты паники зародились в душе, и, сколько бы я не пыталась их на корню задушить – только набирали свои обороты.

Сейчас мои крошки впервые увидят отца. А отец впервые увидит своих дочерей.

Узнает их? Что-то почувствует? Такое возможно вообще – почувствовать что-то к детям, с которыми ты никогда не был знаком?

Когда Вадим к нам подошел – я до того себя накрутила, что маску спокойствия перекосило, а кожа лица превратилась в меловую поверхность.

– Добрый… день, – запинаясь произнесла.

– Привет, – бросил он дружелюбно, роясь в кармане. Дул ветер, за шиворот пробиралась холодная морось, и мужчина явно спешил отыскать ключ и поскорее нас в дом пропустить. Поэтому на девочек, весело болтающих о чем-то между собой не обратил никакого внимания.

А те продолжали молоть языками, зацепившись в очередном бессмысленном споре. Надя что-то усердно Вере доказывала, а Люба со своей рассудительностью наблюдала со стороны, выполняя роль рефери.

– Я же тебе говолю! – возмущенно топорщила пальчики первая. – Длакула пьет кловь! Он же вампил!

– Но она же не вкусная! – перечила сестренке вторая. – Зачем ее пить?

– Потому что по-другому он бы выжить не смог, – назидательно заверила третья.

Я закатила глаза. Ляпнула же на свою голову.

Пока девочки спорили, Вадим отворил замок на двери, и шире ее распахнул, пропуская нас внутрь. Сам зашел следом, закрыл дверь за собой, не позволяя промозглому ветру ворваться внутрь дома.

– Ну вот, – приглашающее оповестил, отряхивая пальто от мокрых капель дождя. – Проходите, располагайтесь. Экскурсию провести, или сама разберешься?

Ответить я не успела. Девочки, топтавшиеся у входа, решили, что сейчас идеальный момент, чтобы на них обратили внимание.

Надя вышла немного вперед и подергала Вадима за край пальто.

Тот опустил голову, его взгляд на секунду стал удивленным, будто мужчина только сейчас обнаружил присутствие детей в этом доме.

– Плостите, – деликатно покашляв, подала голос малышка, – вы могли бы нам с сестлами подлобнее объяснить, – на этих словах она чинно указала рукой на подельниц, – как именно вы пьете кловь? Свежую? Или валите? Может, чем-нибудь ее заплавляете?

– Наплимел, майонезом? – встряла Вера, и вскинула на Вадима любопытное личико.

Я покраснела как помидор.

Вадим ошалело молчал.

Девочки ждали ответ.

В тысячный раз пообещала себе быть при дочках аккуратнее в выражениях. Но сейчас ситуацию это обещание было спасти неспособно. Потому, я сделала шаг, закрывая дочек собой.

Порывисто улыбнулась Вадиму:

– Не обращайте внимания, – с моих губ сорвался нервный смешок, – они иногда как что-нибудь ляпнут…

– Ма! – послышался возмущенный хор из-за спины. – Но ты же сама сказала, что он Глаф Длакула!

Бровь Вадима поползла вверх, явно подразумевая вопросик.

Я разулыбалсь еще пуще прежнего.

– Я пошутила, – во всеуслышание объявила.

– Хорошо, если так, – задумчиво выдал мужчина. – Иначе, я начну считать, что ты за что-то меня недолюбливаешь.

Эти слова прозвучали настолько фальшиво, что я невольно задумалась – не намекает ли он на наше с ним прошлое? А если так – значит, помнит меня?

Пытливо прищурилась:

– Что вы, Вадим Викторович, – елейным голоском процедила, – разве мне есть за что вас недолюбливать?

– Давай, без условностей, – мастерски съехал он с темы. – На «ты» и просто Вадим. Договорились?

– Как будет угодно, – попытка уйти от ответа вызвала во мне раздражение.

– Так что насчет экскурсии? – и тон у него слишком воодушевленный. С чего вдруг такое радушие?

– Думаю, мы справимся сами, – ответила я и огляделась по сторонам.

Вадим сухо кивнул, засобирался на выход, бросив отрешенное «располагайтесь». А я сделала в сторону шаг, перестав загораживать девочек.

Один случайный взгляд зеленых глаз на тройняшек, и мужчина застыл на месте, как вкопанный.

Его лицо в момент напряглось.

Время будто остановилось, а я поняла, что только сейчас Вадиму удалось разглядеть девочек по-настоящему. Он так и застыл в полушаге, не убирая пальцы с ручки двери, но и не решаясь открыть, чтобы выйти.

Девочки тоже молчали, подняв на Вадима въедливые любопытные взгляды. Точно такие же, как у отца…

Пауза затягивалась, а нить моего пульса стала поверхностной, чтобы через миг исчезнуть совсем.