Глава 11 · Мороз и солнце

Анжела проснулась от звуков лопаты, скребущей снег. Этот надоедливый звук проникал в ее сон. Что ей сегодня снилось? Самые странные вещи, но тогда они ей казались совершенно нормальными. Анжела открыла глаза и уставилась на потолок с тонкой трещинкой посередине, на изножье кровати с железными шарами, на герань на подоконнике, освещенную ярким утренним солнцем. И сразу вспомнила все.

Значит, это был не сон? То, что с нею случилось вчера? Она действительно попала в другой мир, где нашла идеально подходящего ей мужчину?

После ночи у Анжелы не осталось даже сомнений в этом. Они с Виктором подходили друг другу не только по характеру, но и физически. Анжела выходила замуж, уже вдоволь нагулявшись, и была достаточно опытна для того, чтобы сделать такой вывод. Их ночь… Девушка зажмурилась и потянулась, чувствуя, как все тело наливается сладкой истомой. Их ночь была прекрасной. И заснули они с Виктором глубоко за полночь, обнявшись на узкой кровати. Которая перестала казаться узкой. Пожалуй, теперь Анжела не променяла бы ее ни на какую другую широкую.

На голубое небо набежала туча, и почти тут же пошел снег, густой и быстрый. Вертлявые снежинки искрились на солнце, сияющем в прорехе коротких туч. Снег закончился так же неожиданно, как и начался, и небо очистилось и снова стала голубым. Полюбовавшись на зимний сад и понежившись в кровати еще минут пять, девушка вскочила. Почувствовала, как ее переполняет энергия. Найти в шкафу свою одежду, причесаться, умыться — эти и другие гигиенические процедуры заняли немного времени. Прибраться в спальне. Из глубины дома бесшумно вышел кот и мяуканьем известил о своих утренних нуждах.

— Ты откуда такой красивый? — улыбнулась Анжела и с радостью погладила черного пушистого красавца, который потерся о ее ноги.

Надо же — еще одно исполнение маленькой мечты. Виктор… тот Виктор всегда возражал против домашних животных. А Анжеле в тех условиях, в которые ее поставил муж, и в голову бы не пришло просить о домашнем питомце. Она думала чуть позже купить какое-нибудь домашнее животное для Варяши… Дочка… Сердце снова сжала когтистая рука острой боли. Нет! Она не будет об этом сейчас думать. Может, все как-то устроится? Ведь появился же сейчас словно из ниоткуда этот черный красавец!

— Пойдем завтракать, Черныш! — позвала Анжела, и пушистый питомец с радостным мяуканьем побежал за ней.

Девушка выглянула из окна. Муж в короткой дубленке чистил дворик перед домом и дорожку большой железной лопатой. От Виктора валил пар, поднимаясь к заиндевевшим веткам, сверкающим на солнце. По небу бежали торопливые серые тучи, грозя снова просыпаться кратковременным беглым снегом.

Анжела заспешила. Произвела быструю инспекцию шкафчиков и ящиков. И опять — хотя девушка уже перестала удивляться чудесам — все оказалось на том месте, куда вещи положила бы она сама.

Молоко… Тут ведь нет холодильника. Наверняка летом используют ледник. Бабушка рассказывала Анжеле о таком. А зимой… Холодные сени. Анжела побежала в комнату около входа. Точно, она оказалась права. На полке, висящей на стене, она нашла многие продукты, которые нуждались в прохладном хранении.

— М-м-м… Чем это так божественно пахнет? — спросил Виктор, подходя к скачущей у плиты жене. Обнял Анжелу сзади. Она почувствовала его холодные руки у себя на талии и вздрогнула.

Виктор пах морозной свежестью и одеколоном. Поцелуй в ухо вышел легким и домашним.

— Блины пеку, — пояснила улыбающаяся Анжела, пытаясь обернуться. — Скоро уже будут готовы. Я чайник ставлю.

— Обожаю твои блины, — сказал муж и стал доставать посуду из шкафа. — Освоилась, Жейли? Память возвращается?

— Как-то кусками, — пожаловалась Анжела. — Вот как кота зовут?

— Черныш.

— Точно! — девушка чуть не рассмеялась от облегчения. — А ночью мне приснилось, что мы живем в большом деревянном доме на втором этаже. Там еще был длинный коридор. Из окна комнаты виден лес. Он начинался прямо за окном. Березовая роща. Такая красивая. А между крайними к дому березами перекинуты качели.

— Это Облепьево, — кивнул Виктор. — Гарнизон на границе с Швецией. Мы там жили с тобой несколько лет. А потом меня ранило. Я долго лежал в госпитале, ты за мной ухаживала. После ранения меня перевели в штаб. Я попросился в Елизаветинск. Это ведь твой родной город. А мне все равно, где жить. Главное, чтобы мы были вместе.

Анжела на минуту отвернулась, чтобы не показывать вновь увлажнившиеся глаза. Нет, такого просто не бывает. Таких мужчин не бывает. Разве что в сказке. Она быстро отнесла блины, найденные сметану и варенье на стол. Заварила черный чай в маленьком чайничке.

— А ты не захотел жить в Москве, чтобы чаще видеться с матерью? — спросила она, усаживаясь напротив мужа.

— Моя мать, Жейли, сложный человек. И скажу честно, мне проще жить в отдалении от нее, чем вблизи.

— А почему ты решил стать военным? — задала Анжела следующий вопрос.

Виктор не удивлялся ее вопросам и не раздражался. Анжела смотрела, как изящно муж намазывает блин вареньем и сметаной, сворачивает его и разрезает ножом. Когда-то давно мама сказала ей:

«Понимаешь, Желечка, сильная страсть и физическое влечение быстро проходят. Ты мне сейчас не поверишь, но это так. И вот тогда на первый план выходит другое. Никогда, никогда, слышишь, не выходи замуж за человека, который будет раздражать тебя чем-то. Как бы сильно ты его ни любила. Потом раздражающие тебя привычки затмят все. И это будет уже не жизнь. Обращай внимание то, как мужчина ест, сидит, ходит, даже дышит. Если тебя ничего не царапает, это твой человек, и вас с ним будет комфортно жить вместе».

«То есть, на то, что папа разбрасывал по всей квартире носки, — поддела ее тогда Анжела, — ты закрывала глаза?»

«Я сказала „раздражающие тебя“, Желечка, — грустно улыбнулась мама. — Разбрасывание носков лично меня не бесило и не сердило. Я бы сейчас все отдала за то, чтобы твой папа был с нами. Пусть бы хоть завалил всю квартиру носками».

Как же мама была права! Нет, Виктор никогда не раздражал Анжелу, напротив, ей всегда нравились его манеры. Но этот Виктор нравился ей намного больше. Анжела наблюдала за точно отмеренными движениями его рук, и в душе у нее разливалось горячее чувство. Это была то ли благодарность к провидению, которое привело ее на порог к этому мужчине, то ли счастье — самое простое и самое труднодостижимое чувство.

— В моей семье уже несколько поколений военных, Жейли, — сказал муж. — Мой прапрадед получил офицерский чин и дворянство еще век назад. И после этого все Вистицкие служили.

— А если бы… а если бы твой отец не был военным, — поинтересовалась Анжела, — ты бы стал военным?

— То есть пошел бы учиться на офицера, ты имеешь в виду?

— Да, я об этом говорю.

— Все равно, наверное, стал бы, — немного подумав, сказал Виктор. — Но стоит ли говорить о том, что было бы?

— Согласна.

— Я схожу позвонить в штаб, Жейли, — сказал муж, отставляя пустую чашку. — Чтобы убедиться, что все в порядке.

— Ты же взял выходные.

— Именно. А потом мы с тобой куда-нибудь поедем погулять. Куда ты хочешь, Жейли?

— Мне все равно. Выбери сам, куда ехать.

— Хорошо. Я скоро вернусь.

Муж застыл на месте, явно чего-то ожидая от нее. Анжела сначала лишь удивленно раскрыла глаза, а затем догадалась. Порозовела и потянулась к нему.

— Вот теперь ты становишься сама собой, — прошептала Виктор, поцеловав ее. — Не скучай без меня, мой ангел.

— Постараюсь.

Но когда Анжела убрала все со стола и помыла посуду, тишина пустого дома обрушилась на нее тревогой.

А вдруг Виктор не вернется? Хотя как же он может не вернуться в собственный дом? Что за глупость приходит ей в голову?

— Ведь глупость же, Черныш, да? — погладила Анжела сытого кота, который разлегся на подоконнике и наблюдал, как в кормушку прилетают синички и воробьи.

Но странное беспокойство мешало ей наслаждаться покоем.

Анжела быстро оделась и обулась. Вышла из дома на улицу. Наверное, в таком спокойном месте никто не запирает дом, подумала она. Ей вспомнилось, что и вчера Виктор просто распахнул перед ней незапертую дверь в сени, и они вошли.

На улице Анжела растерянно оглянулась. Куда же пошел Виктор? К уличному таксофону? Но к какому? Кажется, вчера они пришли оттуда. Серая туча набежала на голубое небо, грозя очередным коротким снегопадом.

— Тетя Анжела! — вдруг услышала девушка тонкий детский голосок, и ее сердце забилось.

Анжелы резко повернулась.

Девочка стояла за оградой соседского дома и держала в руках игрушечную лопатку и ведерко. Она была в шубке, сверху перевязанной ремнем, и закутана в пуховый платок, напоминая своим видом перевязанный в несколько слоев пакет. С ярко-румяной мордочки на Анжелу с любопытством смотрели большие голубые глаза.

Девочка была чем-то похожа на Варяшу, но в то же время не была ею, однако сердце Анжелы продолжало биться.

— Что, милая? — спросила она девочку.

— А ваш Челныш к нам вчела плиходил, — доложила девочка, серьезно глядя на Анжелу. — Я на снегу его следы видела.

Анжела почувствовала, как по ее лицу побежали слезы, обжигая щеки.

— Ты почему плачешь? — удивилась девочка и обернулась, потому что в окно дома постучали.

Анжела увидела глядящую на них женщину в цветастом фартуке. Она приветливо кивнула и улыбнулась Анжеле как старой знакомой и стала энергично махать девочке рукой.

— Меня мама зовет, — доложила малышка и побежала, весело хрустя валенками по свежевыпавшему снегу, в дом.

Анжела проводила ее взглядом и торопливо побежала по улице, почти не замечая ничего вокруг.

Как же она была не права! Как она могла хоть на минуту забыть Варяшу? Как она могла быть счастливой хоть на секунду без дочери? Нет-нет! Сердце пронзила такая боль, что даже потемнело в глазах, и Анжела остановилась, глотая морозный воздух.

«Разве это настоящее чудо? — отчаянно взмолилась она небесам, с которых уже посыпались крупные снежинки. — Ты дал мне любимого мужчину, но лишил самого дорогого, что было у меня в мире — моей малышки. Но я так не могу! Не могу без нее! Пожалуйста… ну пожалуйста, верни мне Варяшу! Я умоляю!»

И в тот же миг с неба полетел такой густой снег, что Анжеле даже пришлось закрыть глаза.