Глава 18 · Девочка со спичками

— … А я перевожу Желечке.

Тетя Женя добавила к пиковой семерке бубновую и с улыбкой посмотрела на Анжелу. Та заглянула в свои карты. Семерок не было. Она вздохнула и принялась отбиваться. Побила пиковую семерку десяткой, а бубновую валетом. Тетя Женя тут же добавила ей две десятки, бубновую и червовую. Анжела отбила червовую десятку тузом. Вздохнула и побила бубновую козырем — девяткой крестей. На руках у нее осталась пиковая шестерка и козырной король. Если ей дадут еще одну карту, она отобьется. Если две, то придется взять все карты. И поскольку игра подходила к концу и от колоды осталось всего ничего, велик был шанс, что она проиграет, оставшись со всеми этими шестерками и семерками.

— Я пас, — сказала тетя Женя. — Виктор, у вас есть что подбросить?

— Нет, — покачал головой муж.

Анжела с облегчением выдохнула. Подождала, пока колоду разберут, и забрала последнюю оставшуюся козырную крестовую шестерку. С радостью пошла к Виктору двумя шестерками, не боясь, что их переведут ей. Виктор побил их двумя валетами, пиковым и козырным.

— Виктор, вы снова подыгрываете Желечке, — с улыбкой покачала головой тетя Женя.

Анжела порозовела. Они играли в дурака уже сорок минут, и муж действительно подыгрывал ей. Вот и сейчас он явно придержал у себя валетов, не желая забрасывать Анжелу. Она послала Виктору теплый взгляд и улыбку. В душе разливались тепло и благодарность. За все.

Какая разница между прежним мужем и этим. На заре их отношений с тем Виктором они несколько раз пытались играть в карты. И дело даже не в том, что муж каждый раз бился за победу так, как будто корову проигрывал, противнее всего была его радость при победе. Анжеле было так горько и обидно. Ну да, детство, скажете вы. Но дело же не в проигрыше! Дело в том, что когда твой самый близкий человек злорадствует и торжествует над тобой, это так… так противно и мерзко!

Говорят, что мужчины не терпят проигрышей. Но что за удовольствие, когда ты выигрываешь у более слабого? Разве сама Анжела не поддавалась миллион раз, когда играла с Варяшей? И наградой ей было не сиюминутное удовлетворение от совершенно неважной победы, а радость, которая расцветала на лице дочки.

И уж наверняка в настоящем сражении муж не поддастся противнику, будет биться до смерти. Потому что знает, за что и за кого бьется. А здесь, сейчас ему гораздо важнее порадовать Анжелу.

Сердце девушки было полно благодарности и нежности к мужу и его деликатности. Неужели же правда бывают такие идеальные — во всем, в каждой мелочи! — мужчины? Или это все иллюзия, обман, который рано или поздно рассеется?

— Ну и пусть подыгрывает, Женечка, — заметила мама, с доброй улыбкой посмотрев на Анжелу.

— Так он совсем избалует ее, — сказала тетя Женя.

— Мне нравится баловать Жейли, — сказал Виктор.

— Хватит меня обсуждать! — возмутилась, смеясь, Анжела, щеки которой уже даже не розовели, а краснели.

— Это все потому, что некого больше баловать, — как будто не слыша ее, сказала сестре мать с намеком.

— Вот-вот! А появится кое-кто третий, то и все внимание на этого третьего переключится.

— Вот помню, когда Желечка родилась…

И мать пустилась в пересказ уже известной Анжеле истории.

Удивительно, но все страхи девушки оказались напрасными. Мама была именно ее мамой, ни больше, ни меньше. И пусть ее одежда была старомодной, но у этой мамы были те же умные глаза, где в морщинках около глаз пряталась ласковая усмешка. Те же руки, уже покрытые старческими веснушками. Руки, которые ее защищали в детстве, которые гладили и утешали в разных девчачьих горестях, которые, когда Анжеле вдруг захотелось, учили вязать, передавая маленькие разноцветные клубочки пряжи.

— Вот довяжешь этот клубочек, Желечка, и на конце нитки тебя ждет сюрприз.

И Анжела с нетерпением ожидала его. Внутри клубка оказывалась шоколадка, наклейки, которые она просила, яркая брошка или что-то еще, но это каждый раз было маленькой радостью.

И даже старый особняк, который девушка в глаза не видела, казался привычно уютным. Настенные громко тикающие часы и большой дубовый стол под белой скатертью, за которым в обеденном зале весело ужинали. Торшер на медной ножке, бархатные гардины, голубые обои в светлый цветочек, кожаный диван с потертостями в гостиной, куда перешли, чтобы играть в карты. Все это не вызывало отторжения и дискомфорта.

Сказка. Но какая? Добрая со счастливым концом? Где все обязательно будет хорошо? Или грустная? Где еще раз будет развенчана детская мечта о том, что в жизни может случится чудо?

Девочка со спичками. Эту сказку Анжела читала в детстве и жутко рыдала. Над несчастной девочкой, которую заставляли в холод и мороз ходить по улицам, продавая прохожим по спичке. Она не продала ни одной и боялась возвращаться домой. Забилась в угол на ледяной улице и там, зажигая одну спичку за другой, могла на краткий миг погрузиться в чудесные полусны-полувидения недоступной ей жизни. Может, и сейчас Анжела тоже зажигает спички чуда? И пока это чудо горит, она может быть счастлива?

— … А вот помню раз, — голос матери плыл в уютной тишине комнаты, покачивал на мягких волнах, — как мы втроем… Еще с твоим покойным отцом, Желечка… Как мы поехали на море в Крым. На семейный курорт. Прекрасная немного гористая территория, обнесенная забором, чтобы детишки не убегали. Вековые сосны и море чистейшее. Там в гостинице был чудесный ресторан. Нам особенно нравилось садиться у окна: оттуда был вид на море. И вот однажды мы пошли на ужин. А туда вела высокая лестница. И вдруг ты как сорвешься с места, как побежишь! Мы тебе кричим: «Желечка! Желечка!» А ты бежишь и не слушаешь. Нам бежать не с руки — все идут спокойно по лестнице, не толкать же людей. Но мы все равно прибавили шага. А тебя уже нет. Короче, минут сорок мы с твоим отцом бегали по всей территории, служащих на уши поставили. У меня чуть сердце не остановилось. Темно уже, ничего не видно. Территория большая. Куда мог убежать четырехлетний ребенок? Короче, в конце концов, я догадалась заглянуть в ресторан. А там ты сидишь, за столиком, куда мы любили садиться. Вся белая, перепуганная тоже. Оказывается, ты решила помочь нам, всех опередить и место хорошее занять. До сих пор, как вспомню, так сердце екает…

Мать прижала руку к груди. Анжела смутилась. Эту историю она слышала не раз. Только в том мире это случилось, когда они ездили семьей в Турцию. Удивительно, как смешались события из того мира и этого. Смешались, переплелись. Только Анжеле казалось, что все наконец переплелось правильно. Так, как и должно было быть. Любимый муж, живая и здоровая мать, тетя Женя. Почти все дорогие Анжеле люди собрались рядом. Это было чудеснее любых придуманных историй из книжек. Прекрасней полетов на драконах или магических артефактов. Освещенный круглой зеленой лампой стол, и они семьей играют в дурака. Не хватало только одного. Да, только одного.

— Так как у вас дела на этом фронте, Виктор? — лукаво улыбнулась мама.

— Работаем, Антонина Сергеевна, — кивнул муж, нашел руку Анжелы и слегка пожал. Анжела смутилась.

— Это правильно, — сказала тетя Женя. — Нам всем очень нужен маленький Виктор.

— Почему это Виктор? — возмутилась мама.

— Правильно! Или маленькая Жейли, — поддержал тещу Виктор. — Мы же хотим ее, ангел мой? — обратил он к жене смеющийся взгляд.

«У нас уже есть! — хотелось закричать Анжеле. — У нас уже есть Варяша! Самая чудесная! Другой мне не нужно!» В горле сдавило, и она лишь смогла кивнуть.

— Давайте пойдем пить чай! — почувствовав неладное, предложила Антонина Сергеевна. — Виктор купил твою любимую картошку, Женечка.

— Ваши любимые корзиночки тоже там, Антонина Сергеевна, — сказал Виктор вставая, отодвигая стул и помогая теще встать. После чего так же помог Евгении Сергеевне и Анжеле.

— Чай, чай, чай! — запела мама и торопливо выбежала из комнаты.

— С тобой все хорошо, родная? — тревожно шепнул Виктор Анжеле.

Она лишь кивнула, боясь расплакаться.

— Ты иди! Я сейчас! — сказала она и торопливо побежала в ванную.

Там она наконец дала волю слезам. Умылась. Взглянула на себя в зеркало.

Девочка со спичками. В детстве Анжела читала и недоумевала. Какая глупая девочка. Зачем надо было сжигать спички? Разве короткий миг видения стоил будущего наказания? Но теперь Анжела не была так уверена в этом. Разве сегодняшний вечер в кругу самых любимых людей не стоил будущего наказания? Разве он не подарил ей столько счастья, сколько у нее не было за все последние годы? Сейчас она бы тоже зажигала одну спичку за другой, одну за другой, только чтобы продлить эти невозможные, благословенные минуты счастья.