Глава 16

Ох-х-х, что это была за речь! Огонь! Всё-таки не отнять этого у свекрови. Нина Алексеевна умеет без единого оскорбительного слова опустить человека ниже плинтуса. Мало того, что опустить, так ещё и заставить испытывать вину. Ага, по себе знаю. Единственное, о чём жалею – не всю её речь послушала. Примерно на середине этого спича меня начало тошнить. Моё тело, видимо, офигело от количества выпитого алкоголя и всё-таки решило от него избавиться. Само собой, я не могла позволить себе так опозориться перед соседом и свекровью. Раньше, когда была студенткой и не рассчитывала свои силы, в таких ситуациях мне помогал один-единственный способ – ходьба. Главное, нужно заставить своё тело переключиться на что-то другое. И как только я начинала бродить, ему приходилось концентрироваться не на том, чтобы избавиться от бяки в желудке, а на том, чтобы держать нас в вертикальном положении. Ладно, Машка. Вспомним старые добрые времена. И я начала ходить за спиной свекрови, отходя от неё в каждую сторону, наверное, метров на десять-двадцать. Я как маятник часов, только слегка заторможённый: туда-сюда, не останавливаясь ни на секунду. – Что она делает? – полным недоумения голосом задаёт вопрос сосед свекрови. И его я слышу чётко, потому что как раз в этот момент проходила возле них. Рот не открываю, так как интуиция и подкативший к горлу комок прям вопят: молчи. Но решаю показать, что вроде как не совсем потеряна для этого мира, поэтому неопределенно машу рукой в воздухе. Вроде как продолжайте-продолжайте, я вас не отвлекаю. – Дышит свежим воздухом, – уверенно отвечает Нина Алексеевна, глянув на меня через плечо и опять поворачиваясь к соседу лицом, чтобы как ни в чем не бывало продолжить свою нравоучительную речь. – На чём я остановилась? Ах да… Дальше опять не слышу, отдаляясь от них. Становится полегче, и я даже выдыхаю облегченно. А когда вижу свет знакомых фар, так вообще радуюсь как маленькая. Мой любимый Сашуля приехал домой. Доехав до наших ворот и остановившись, муж выходит из машины и направляется к нам. Я иду ему навстречу, радостно улыбаясь. – Ого!.. Зай, а что за праздник, что ты в таком состоянии? – удивлённо интересуется Саша, как только между нами остаётся буквально несколько метров. – Годовщина свадьбы только послезавтра вроде как. – Приве-ет, дорогой… – висну на нём, закинув руки на широкие плечи. Обняв за талию, мужчина целует меня в висок и по-доброму усмехается. Всё, можно расслабиться и… нет, не получать удовольствие. А вверить свою тушку в заботливые ручки любимого, который точно донесёт меня домой. Потому как ноги начинают совсем отказывать, а ещё к тому же начинает жестко вырубать. Муж отпускает руки, ноги подгибаются, и я начинаю сползать вниз по нему, продолжая цепляться за ткань пиджака. Он тут же подхватывает меня, командуя: – Так, а ну стоять! – Не мой вариант, – хихикаю. – Маш, а что мама делает у соседа? – настороженно интересуется, твёрдо прижимая меня к себе и смотря в сторону парочки. – Проводит вос… воспитательную беседу, – язык начинает заплетаться, – Мам! – повышает голос, окликая Нину Алексеевну. – Всё в порядке? Она что-то отвечает, но я уже практически сплю, положив голову на плечо мужа и обняв его за торс. – Я отведу Машу в дом и приду за тобой, хорошо? – вздрагиваю от очередного крика, после чего меня поднимают на руки и несут домой. – Это был… ох… офигительный день, – бормочу сквозь сон, глубоко вдыхая самый родной запах на свете. – Да я так и понял, – хохотнув, Саша ускоряет шаг. – Впервые вижу тебя в таком состоянии. Зай, ты хоть представляешь, как у тебя будет завтра трещать голова? – Да и пофиг! Это того стоило… или стоит… или стоит?.. – хмуро интересуюсь у него, даже не думая открывать глаза. – У-у-у… всё ещё хуже, чем я думал, – ржёт муж. – Короче, как бы завтра ни болела голова, я рада, что мы с твоей мамой наклюкались, – бормочу невнятно. – Можно я только тебе всё-всё завтра расскажу? – чувствую, что меня нежно укладывают на постель. Подгребая подушку к себе, утыкаюсь в неё лицом и начинаю отключаться. – Можно, пьяньчужка ты моя любимая… Слова Саши, также как и его нежное прикосновение к щеке, последнее, что я слышу и ощущаю. Просыпаюсь от дикой боли в башке и своего стона. В виски будто две дрели вставили и врубили на всю мощность. И сейчас острые насадки пытаются взболтать мой мозг. – О… боже! – хриплю, открывая глаза. Внутри огромный холодец, состоящий из моих органов, который бултыхается и вызывает дикую тошноту. Про то, что у меня во рту будто стая кошек нагадила, я вообще молчу. Маршрут до ванной, до которой было каких-то метров десять, стал чертовым квестом. Каждый шаг отдавался острой болью в голове, заставляющей меня останавливаться на месте, жмуриться и стискивать зубы, резко выдыхая. Дождавшись, когда боль немного поутихнет, опять выдвигаюсь вперед. И так весь путь до нужной комнаты. Пообщаться с фаянсовым белым другом всё-таки пришлось. Глаза, наткнувшись на унитаз, послали импульс в желудок, и уже через две секунды я очищала свой организм от остатков вчерашнего застолья. В душевую кабину зашла, чувствуя себя уже значительно лучше. Даже боль в висках начала стихать. Через двадцать минут я спустилась на первый этаж, закутанная в тёплый халат и с полотенцем на голове. Сил пока не было на то, чтобы высушить и привести в порядок волосы. – О, проснулась, – на кухне вижу Сашу, который берёт стакан с водой и идёт в мою сторону, широко улыбаясь. – На, выпей. Я туда таблетку волшебную кинул. Должно полегчать. – Спасибо, – хриплю, беря двумя дрожащими руками стакан. – А ты почему дома, а не на работе? Перед тем, как выйти из комнаты, посмотрела на время. Было двенадцать дня. Ужас. Я никогда ещё так поздно не вставала. – Решил сегодня провести день с вами, – отвечает мне муж, наблюдая с сочувствием за тем, как я жадно выпиваю кисло-солёную воду. – А то вдруг опять напьётесь, – хохмит, направляясь к холодильнику. – Что будешь есть? – Ничего, – усаживаюсь на стул и, подперев рукой голову, смотрю на мужа. – Надо поесть, Маш, – сурово оглядывается через плечо. – Омлет или йогурт? И снова здрасте тошнота. Благо, что не такая сильная, как тогда, когда я проснулась. На второе слово желудок вроде как не так протестующе реагирует, поэтому делаю выбор в его пользу. – Давай, рассказывай. Чего это вас с мамой в сторону разнузданного пьянства потянуло? – интересуется у меня муж, ставя передо мной стаканчик с йогуртом и десертной ложкой. После усаживается напротив и подмигивает мне, выжидающе смотря на моё скривившееся после упоминания слова «пьянство» лицо. – А она тебе что, не рассказала? – Нет. Сказа… – О, Маша, ты уже встала. Как ты себя чувствуешь, дорогая? – голос свекрови, звучащий от двери кухни, обрывает мужа на полуслове. Смотрю на Нину Алексеевну и не верю своим глазам. Она бодра и свежа, как майский бутон роз. Макияж, прическа, одежда – всё… идеально! Как?! Как, блин, она может выглядеть ТАК после вчерашнего? Почему я чувствую себя развалиной, а женщина, годящаяся мне в матери, выглядит так, будто только что вернулась из салона красоты? – Нина Алексеевна… извините, но я вас сейчас опять хочу убить, – не выдержав, подавленным голосом хриплю я.