Глава 10. Взаперти. Союзники и наказание

На следующий день Лоуа пришла к ней сама

Йослин вернулась в спальню к Тенрику, и для Мар, пока не решат все вопросы с желаниями, нашли небольшую комнату в доме ярла. Так было даже спокойнее. Хотя войти и выйти можно было только через главный зал, и никто не мог пройти незамеченный. А окна маленькие, не пролезть. Не то, чтобы у Мар сейчас были какие-то тайны, но это настораживало.

– Я говорила с людьми, – начала Лоуа, мрачно, с вызовом. – И многие из них считают, что мы должны поддержать Тюлений Фьорд, родишь ты сына или нет. Ирагона – наш общий враг.

Поджала губы. Заговорщица.

Это радовало и пугало одновременно. Конечно, никто из людей Тенрика не пойдет за Лоуа против воли ярла, но то, что есть те, кто считает помощь необходимой – это хорошо. Возможно, это сыграет Мар на руку.

Пугало то, что Тенрик не одобрит эти игры и разговоры за его спиной. Но если Мар боится, то не стоило и начинать. Поздно бояться.

– И еще, – сказала Лоуа. – Ты ведь знаешь какой-то способ, да? Отец не взял бы тебя, если бы ты была ничем не лучше прочих. Ты можешь родить сына ему?

Вряд ли Мар лучше, просто так совпало.

– Не знаю, – сказала она. – Но, возможно, я смогу договориться с богами, и они помогут.

– Боги слушают тебя?

Хотелось бы, чтобы это было так.

Мар покачала головой.

– Боги все делаю по-своему, – сказала она. – Но, возможно, я смогу попробовать. Это только шанс, и ничего больше.

– А нельзя сделать так, чтобы сына родила моя мать?

Вряд ли это возможно, но… Для Мар такой исход был бы удачнее всего. Она договориться об исполнении условий, но сама не будет никак привязана к Тенрику. А Лоуа будет проще смириться.

– Я попробую договориться о таком, – сказала Мар. – Для меня это тоже было бы удачнее всего.

– И откажешься от того, чтобы однажды стать женой конунга? – спросила Лоуа с сомнением.

Слишком высокая честь, чтобы вот так разбрасываться.

– Я никогда не стремилась к этому.

– Ты любишь того человека? – спросила Лоуа, удивительно непосредственно, прямо. – Того, что пришел с тобой? Ирагонца-вольноотпущенника?

Потребовалось усилие, чтобы ответить спокойно.

– Он мне как брат, – сказала Мар, очень надеясь, что Лоуа ей поверит. – Его привезли к нам еще ребенком, он вырос в нашем доме. Я знаю его всю жизнь. Он участвовал во всех наших играх, Бранд, мой старший брат, везде брал его с собой, и я… – Мар запнулась. Как это объяснить? – Нет. Я его не люблю. Он мой друг, но ничего больше. Думаю, мне еще предстоит встреть человека, которого я смогу полюбить.

* * *

– Ты останешься в этой комнате и не выйдешь, пока я не позволю, и пока мы не решим, как нам быть.

Тенрик сурово смотрел на нее.

– Что-то случилось? – спросила Мар. Это не предвещало ничего хорошего.

– Очень надеюсь, что пока не случилось. Если бы только одно, я, возможно, пропустил бы пока мимо ушей. Но ты ведешь разговоры за моей спиной о том, о чем женщинам говорить не положено. И ты говоришь с моей дочерью, ты надеешься, что она будет на твоей стороне. Но это ошибка. Она ребенок и не умеет пока правильно добиваться своего. Слишком много шума. И мне это не нравится.

– Я всего лишь говорила ей о том, что моему народу нужна помощь.

– А так же то, что не желаешь от меня детей.

Его глаза сверкнули и Мар невольно сжалась. Как далеко это зашло?

Говорить о том, что Тенрик тоже не желает помогать, несмотря ни на какие договоренности – бессмысленно. Она ничего ему не докажет. Он сильнее и, значит, он прав. И, как бы там ни было – он прав на самом деле, Мар согласилась, а теперь ищет пути увильнуть…

– Я… не отказываюсь выполнять… – сказала она тихо.

У нее нет выбора.

– Сейчас, – сказал Тенрик. – Прямо сейчас ты загадываешь первое желание родить сына.

Холодно и сурово.

– А если нет?

– Прямо сейчас отправишься домой. И никаких обязательств. Думаю, все мои люди согласятся, что высылать вам помощь, если ты отказалась сама, нет никакого смысла.

Выхода нет.

Отступать поздно. Она знала, что так будет.

Это только одно желание и один шаг. Если все пойдет хорошо, Мар получит то, чего хочет.

– Подожди… А если попытаться устроить так, чтобы сына родила твоя жена, Йослин? Мы сделаем все то же самое. Я загадаю и попрошу богов, но… это будет она?

Тенрик нахмурился, даже помрачнел.

– Нет, – твердо сказал он. – Ты думаешь, я не испробовал все варианты? Думаешь, до встречи с тобой я не пытался договориться и что-то изменить? Мне ясно дали понять, что небольшой шанс есть, но это должна быть не моя жена, а другая женщина. Ты думаешь, все это вышло случайно?

Он смотрел на нее, и Мар чувствовала, как под его взглядом замирало сердце.

Все это было спланировано заранее?

– Ты знал…

– Твой прыжок со скалы был оплачен кровью еще до того, как я впервые увидел тебя, – Тенрик ухмыльнулся. – Идея прыгнуть пришла к тебе в голову не случайно. Есть не так уж много женщин, способных совершить подобное, и не так много из женщин, кого боги готовы слушать.

Нет… в это невозможно было поверить… Все ее планы, все надежды, все то, что она пыталась сделать… Все это ложь? Это вообще не ее планы. Решили за нее. Как понять, какие решения ее, а какие нет?

Прыгнуть со скалы предложил Летард… но даже не узнать теперь – сделал он это сознательно или кто-то незаметно нашептали ему на ухо.

Как теперь узнать, где правда?

Губы дрогнули…

– Дерин! – позвал Тенрик. – Она готова первое желание загадать!

И голубоглазый Дерин, довольно улыбаясь, шагнул из-за его спины.

– Так ты готова? – спросил он.

Бояться нельзя. Бранд говорил, что нельзя позволять прижимать себя к стенке. Один раз прижмут, и потом уже изменить что-то будет куда сложнее, все привыкнут, что с тобой нет смысла считаться.

Бранду Мар всегда верила. Куда больше, чем Летарду…

Но и брыкаться просто так, без надежды на победу, смысла нет. Бранд говорил – для начала оцени все шансы. Бей, только если есть надежда отбиться. Найди самое уязвимое место и бей. Или ищи другие пути. Победить можно не только силой.

Уязвимое место…

Дерин улыбался, показывая острые зубы. И Мар готова была поклясться, он знал о чем она думает. Все знал.

– Дерин… – осторожно спросила Мар. – Но ведь я могу загадать любое желание?

Он весело хмыкнул, покосился на Тенрика, глаза сверкнули голубыми искрами.

– Можешь.

Хорошо. Мар собралась с духом. Если она скажет это, пути назад у нее не будет.

– А я могу загадать, чтобы он умер?

Тенрик даже подался вперед, ноздри раздулись, но он удержался. Злость полыхнула…

– Загадать можешь, но вероятности, что такой здоровый и вполне молодой мужчина внезапно умрет – почти нет. Вероятно, это будет отсроченное желание, пока не подвернется подходящая возможность. В битве, например.

– Он может упасть с лошади и свернуть шею. Или подавиться костью, поскользнуться и удариться о камень головой или об угол стола, – сказала Мар.

Тенрик смотрел на нее чуть прищурившись, внимательно. Первый порыв прошел, ярл обдумывал варианты.

– Может, – согласился Дерин. – Хочешь это загадать?

Подмигнул, словно такая игра ему нравилась.

Очень опасная игра.

Мар видела, как Тенрик сглотнул с усилием. Но он тоже не позволит прижимать себя к стенке. Безнаказанно – точно не позволит.

– И чего ты этим добьешься? – сказал Тенрик. – Думаешь, после моей смерти мои люди пойдут за тобой? Думаешь, они тебе помогут? Если бы Лоуа была года на два-три постарше, если бы успела пройти хоть один Круг, если бы хоть раз успела бы сходить в поход, то я мог бы представить, что после моей смерти она возглавит Дагвид, и весной будет готова помочь тебе. Но сейчас, я более чем уверен, мое место займет Ёфур. Ты видела его? Рыжая борода заплетена в две косы. Так вот, он тебе помогать не станет. Он перережет горло твоему илитрийцу, тебя трахнет, а потом прирежет тоже. И бросит в море. И никто, ни твой брат, ни твой отец, не придут мстить за тебя. Потому что у них не хватит сил тягаться с Дагвидом.

– Ты не можешь знать, как будет…

– Ты тоже. Хочешь рискнуть?

– Кто знает, – сказала Мар. – Пока я всего лишь хочу понять свои возможности. Вторым желанием я могу убить Ёфура. Третьим – сделать Лоуа ярлом Дагвида. Не знаю, пойдет ли она со мной, но сделать это, думаю, я смогу. Она пройдет Круг. Однажды – точно пройдет. Но еще я думаю, мы сможем найти решение, которое устроит всех.

– Которое устроит тебя?

– Которое устроит меня, – согласилась Мар. – Это же мои три желания.

– А если я сломаю тебе шею прямо сейчас? – сказал Тенрик. – Мне не нужно для этого ничего загадывать. Я могу сделать это голыми руками. Возможно, ты даже успеешь загадать свое желание, и вечером я тоже умру, разбив голову. Но сейчас и ты умрешь тоже.

– И чего ты этим добьешься? – с той же интонацией, что и Тенрик только что, повторила Мар.

– Справедливости, – хмыкнул он. – Хочу, чтобы ты тоже понимала все возможности. А еще, думаю, я могу убить тебя раньше, чем ты желание загадаешь.

Он едва уловимым быстрым движением скользнул вперед, схватив Мар за горло. Сжав. Приподняв над землей, рывком прижав к стене. Так, что Мар не могла больше вздохнуть, слезы выступили… Мар задергалась, но толку от этого никакого, пальцы у Тенрика словно железные.

– Я передам своим людям, – сказал Тенрик. – Если со мной что-то случится, они будут знать, кто виноват. И Лоуа будет знать тоже. Думаешь, она простит тебе? Поддержит тебя?

Мар сейчас точно думать не могла, она пыталась просто сделать хоть один вдох.

– Ты ведь поняла меня? – усмехнулся Тенрик.

Она попыталась кивнуть. Готова была сделать что угодно, лишь бы дышать снова.

– Глупая девчонка, – второй рукой Тенрик провел по ее волосам, убрал прядь со лба.

И отпустил.

Мар глотнула воздуха, захрипев, закашляв, не удержалась на ногах, упала.

– Прямо сейчас ты сделаешь так, как я сказал, – Тенрик смотрел на нее сверху вниз, легонько пнул сапогом. – Ты загадаешь желание родить от меня сына. А как мы поступим дальше – решим. Давай. Сейчас.

Мар облизала губы.

Она смотрела на него, на Дерина, но никакой возможности отказаться не было.

Она сделает.

– Я хочу… – она кашлянула, слова давались с усилием, горло болело. – Я хочу загадать первое желание, – она посмотрела на Дерина, тот довольно кивнул. Они заодно… – Я хочу родить сына от своего мужа! – сказала Мар, очень постаралась громко и твердо, спокойно. – Обязательно сына!

– От ярла Тенрика? – Дерин ухмыльнулся. – Боюсь, такой возможности никак не предвидится.

– Я могу родить ребенка! – сказала Мар с нажимом. Спорить с Дерином ей сейчас хотелось меньше всего. – Я могу родить сына. Ничто не мешает мне сделать это. Ты не можешь это желание не принять! Я хочу родить сына своему мужу!

– Своему мужу? – Дерин ухмыльнулся шире, бросил на Тенрика быстрый взгляд. – Я понял. Да, пожалуй, я действительно не могу не принять это. Хорошо. Да будет так!

Он протянул руку, и, прежде чем Тенрик успел сказать хоть что-то, коснулся лба Мар. На мгновение вспыхнуло голубое пламя. Ослепляя…

И все исчезло.

Они остались в комнате вдвоем. Мар и Тенрик.

И мрачный взгляд Тенрика не предвещал ничего хорошего.

– Ты загадала, пусть так, – сказал он. – Не думай, что можешь кого-то обмануть. Не думай, что умнее меня. Ты останешься здесь, в этой комнате, пока я не позволю тебе выйти. Не думай, что сможешь найти себе другого мужа, ты просто не доживешь до этого дня. А чтобы ты понимала лучше… Вон, выгляни в окно. Видишь там столб, к которому привязывают лошадей? Я велю привязать к нему твоего друга. Выпороть хорошенько, и оставить там. А ты полюбуйся. Я скажу всем, что этот Энцо строил планы как убить меня. Из ревности. Каждому ясно, что он любит тебя. А ты веди себя тихо, и тогда, может быть, я сохраню ему жизнь.