Глава 32. Тайна Ифрита

Я буквально вжалась в гору. Знала, что никто меня не увидит, но все равно, было страшно высунуться наружу. Тем временем, на площадке под скалой, кипела жизнь. Мужчины, в черных и красных плащах, словно зомби, разгружали тюки с верблюдов.

Часть мешков была заполнена древесиной. Обычные сухие ветки, разной длины и толщины. В этом регионе было не так много древесины, и эти ветки, загруженные в тюки, можно было назвать даже ценностью. Я не смогла посчитать, сколько точно верблюдов было загружено деревом. Дальние животные стояли слишком далеко за временной завесой и расплывались, словно мираж. Но была уверена, что десятки животных тащили на себе именно древесину. А вторая часть каравана была загружена глиняными сосудами.

Чтобы лучше рассмотреть, я подползла ближе к краю и сжала от удивления губы. Горы синей керамики были высыпаны на песок. После этого, мужчины в красных плащах начали растаскивать ветки и складывать их для костра по кругу. А в черных ― подошли к сосудам и тоже начали их расставлять в каком-то пока непонятном мне порядке.

Сосуды были разной формы: кувшины, лампы, горшки, стаканы, емкости для вина и масла. Объединял их только цвет керамики. Цвет «индиго». Насыщенные, равномерный, идеально ровный. Люди двигались, не издавая ни звука, ни разговаривая, не глядя друг на друга. Но при этом, делали они все слажено, как будто работали не люди, а муравьи. Как будто ими кто-то управлял, но этого таинственного дирижера я не видела.

Примерно через час на песке появился огромный круг, выложенный из подготовленных для костра пирамид, а в центре были рядами выставлены сосуды. Я хлопала глазами и ждала продолжения. Как только подготовка была завершена, мужчины в красных плащах заняли свои места за границей круга. В черных ― в центре между рядами посуды. Воздух завибрировал от напряжения.

Я почувствовала чужую силу, разлитую в воздухе. Это была человеческая сила. Древняя, злобная, алчная и страшная. Тот, кто ей обладал, ни перед чем и ни перед кем не останавливался. Казалось, что даже Аллах для этого существа не авторитет.

Тем временем, пока моя кровь стыла в жилах, а живот скручивало спазмами от страха, мужчины со стеклянными глазами подняли глаза к небу, и хором запели то ли нашиды (прим. мусульманские песнопения, восхваляющие Аллаха), то ли… заклинание?

Разобрать слов не получалось. Голоса сливались в единый гул и усиливали силу, которой был пропитан воздух. Верблюды заволновались. Животные поднялись на ноги и побежали. Их никто не привязал, как будто возвращаться домой собравшиеся вообще не собирались. На побег целого табуна, который в те времена стоил огромных денег, тоже внимания не обратили. Мужчины продолжали петь. И один за одним вспыхивали костры. Пламя распространялось так быстро, что я не успевала понять, происходит возгорание само по себе, или все-таки костры поджигают люди. Голос мужчин становился все громче. К звуку начали добавляться чужие эмоции. У меня не получилось их понять, но на языке появился горький привкус. А потом, случилось то, чего я не ожидала: Мужчины в черном, распахнули халаты и синхронным резким движением достали из-за поясов кинжалы и подняли руки с оружием вверх. При этом взгляды были устремлены в небо, а бороды казались на несколько сантиметров длиннее. После этого, продолжая петь, люди в красном сделали шаг вперед. Пламя подхватило ткань одежды и бросилось на тело. Но людей это, кажется, не беспокоило. Они продолжали свою песню. Я видела, как тела исчезают в огне. Одежда превращается в клочья, моментально сгорают волосы, краснеет, а потом чернеет кожа, но они продолжают петь! Звук становится еще сильнее. Как будто завеса времени становится совсем тонкой или кто-то специально усиливает это пение. В лезвиях кинжалов отражается луна и костры. Звук усиливается. Только теперь не эмоциями, а чужой болью. Физической болью, которая выплескивается наружу, но лысые, обгоревшие черепа продолжают также смотреть в небо. У них уже нет голосов. Но они продолжают открывать рот. И когда последний человек догорел, пение достигло своего пика, стоящие в центре, также синхронно, как доставали кинжалы, также синхронно поднесли их к собственному горлу и одним коротким движением, слева направо, лишили себя жизни.

Я зажала зубами ребро ладони, чтобы не заорать. Тела упали на землю. Пламя костров взмыло вверх, забирая с собой остатки плоти и потухли, словно по приказу. Вверх взмыли алая кровь и пепел. Откуда-то из вердца пустыни раздался сильный мужской голос, повторяющий заклинание. Кровь, по велению голоса, смешивалась с пеплом и заполняла сосуды. Холодный воздух пустыни начал наполняться жаром. Голос говорил все быстрее, и быстрее, воздух становился плотнее. В пепле начал прорисовываться силуэт джинна. Это был ифрит. Мой ифрит.

Демон орал от боли, извивался, пытался сопротивляться, но цепи, созданные из крови и праха надежно держали демона. Алые прожилки пульсировали на теле джинна. Его тело чувствовало непривычную боль, ту самую, которые испытывали самоубийцы в свои последние минуты жизни, и чем больше джинн сопротивлялся, тем сильнее становилась эта боль.

Только усилием воли я заставляла себя лежать не двигаясь, напоминая, что это прошлое. Прошлое, которое я уже не смогу изменить. Только когда цепи полностью сковали джинна, я поняла, зачем нужна была посуда. Это была тюрьма. Одна из этих емкостей должна была стать тюрьмой для демона. Превратить его в покорного раба. Как в сказке про Алладина.

Магические цепи начали тянуть его вниз. Ифрит понял, что происходит, но было уже слишком поздно. Магический сосуд полностью поглотил демона уже через несколько минут. У него не было ни единого шанса спастись.

Я тяжело дышала, глядя, как к площадке подошел бородатый мужчина неопределенного возраста. Дотронулся кончиками пальцев до лба, что-то произнес и взял тот самый сосуд, в котором был заключен джинн и спрятал его под синим плащом. После этого налетел ветер. Он поднял оставшиеся сосуды и вместе с песком и остатками костров унес все предметы куда-то далеко в пустыню.

― Подглядывать не хорошо, ― видение рассеялось. За спиной стоял Ифрит.

― Кто этот человек? ― не двигаясь спросила я.

― Аль – Муктафи. Тот, кто решил стать хозяином джинна.

― У него получилось?

― Отчасти.

― Поэтому я тебе нужна?

― Ты мой билет домой, Яна.

― А Рут?

― Она один из его потомков.

― Рабыня?

― Не все дети рождаются от законных жен или наложниц. Ты можешь сесть. Это всего лишь видение.

Тело тряслось, я с трудом поднялась на колени, и уже точно не смогла бы сейчас спуститься вниз. Сделала глубокий вдох, и тут же на плечах оказалось тонкое черное покрывало.

― Как ты себя чувствуешь? ― спросил демон.

― Ненавижу, когда меня обманывают.

― Я не обманывал. Я просто не все рассказал.

― Тогда, давай в этот раз попробуем быть более откровенными друг с другом. Это поможет тебе быстрее вернуться домой.

― Я не уверен, что хочу быстрее возвращаться домой, ― теплая ладонь демона каснулась моей щеки и джинн улыбнулся.