Глава 35.

Михаэль

Курицу в неразделанном виде Михаэль, конечно, и раньше видел, но никогда не готовил самостоятельно. Впрочем, в современном мире, когда почти в любой точке планеты был доступен интернет, это не было проблемой. Мужчина залез в Ютуб и просмотрел несколько роликов от самых популярных интернет поваров. Большую часть блюд пришлось отбросить в сторону. Просто невозможно было найти нужные специи, хорошее вино или чертов базилик. Остановился Бейлис на «курочке по-еврейски». Элементарный рецепт, который мог повторить даже ребенок, если конечно справится с разделкой курицы. И почему он не попросил мясника ее разделать?

Он взял еще теплого цыпленка за ногу, положил спинкой на доску, и попытался разрезать тушку вдоль грудины, как показывал француз на видео. Это казалось совсем не сложным занятием, вот только нож оказался слишком маленьким и тупым. Пришлось приложить немало усилий, чтобы разрез выглядел прилично.

― Для первого раза неплохо, ― поморщился Михаэль и снял наушники.

― В ящике есть шеф-нож, ― мелодичный голос Яны заставил его покраснеть.

Он еще ни разу не готовил для женщины, и сейчас чувствовал себя неловко.

― Я думал, ты еще спишь.

Он повернулся к девушке, стараясь скрыть эмоции. Вот только румянец на загорелой коже выдавал его.

― Не могу долго днем спать. Тебе помочь?

Михаэль задумался. С одной стороны, ему хотелось самому для нее приготовить, а с другой, он вдруг вспомнил сцену из фильма, где на кухне готовила влюбленная парочка, и захотел эту картину реализовать в жизни. Пусть, пока не в красивых интерьерах, а на фоне старых египетских шкафов.

― Если только символически, ― кивнул Бейлис.

― Исключительно символически, ― подмигнула Яна, и собрала темные волосы в высокий хвост.

Михаэль тут же пожалел, что это предложил. Взгляд как-то неудачно упал на грудь девушки и выделяющиеся сквозь ткань футболки соски. Кажется, впервые в жизни Михаэль мог точно сказать, что почувствовал шевеление тех самых бабочек в животе, которых любили эксплуатировать авторы женских романов. Она выглядела невинно и одновременно порочно. И это возбуждало так, как до этого не возбуждала ни одна женщина в более откровенных нарядах. Он судорожно вздохнул и подошел к столу, чтобы его состояние не привлекло внимание Яны, и она не решила, что он какой-нибудь извращенец.

― Что ты собирался готовить? ― спросила девушка, глядя на курицу.

― Цыпленка по-еврейски.

― Мой любимый.

― Правда?

― Правда, ― кивнула Яна. ― Это самый простой рецепт курицы, который я знаю. Ну, если не считать лук.

Она взяла луковицу, нож, достала из ящика пакет для мусора. Двигалась девушка так легко и грациозно, что Михаэль, вместо того, чтобы продолжить разделывать курицу, залюбовался ее спиной, талией и бедрами. И ничего, абсолютно ничего с собой сделать не мог. Только смотреть и представлять, как эта женщина окажется в его руках. В его доме, возможно, на его кухне, и много раз в спальне. Он сглотнул вязкую слюну, абсолютно не понимая, что происходит и почему он так на нее реагирует.

― Я думала, ты целый день будешь на раскопках, ― голос Яны вернул Бейлиса в реальность.

― Решил сделать выходной.

― Прости за неудобства. Я думала, ты получил сообщение.

― Все в порядке, ― мужчина снова взял в руки нож. ― Так над чем ты сейчас работаешь?

Он надеялся, что курица и предметный разговор помогут отвлечься. Но Яна неосознанно провела языком по пухлым губам, и в районе паха Бейлиса заныло. Он повернулся к ней спиной, в надежде отдышаться и чуть-чуть успокоиться.

― Нужно найти потомков одной женщины.

― Зачем?

― Чтобы мой клиент мог отдать им долг. Если говорить простыми словами.

― И… ― запнулся Бейлис, пытаясь справиться с возбуждением и продолжить конструктивный диалог, ― давно жила эта женщина?

Яна на секунду задумалась, а потом рассказала про рабыню, случайного потомка одного из султанов и ее дочерей.

Бейлис слушал внимательно, старался не упустить ни одного слова женщины и аккуратно разделать курицу. Напряжение в животе спало, желание стало не таким мучительным, но не исчезло до конца.

Яна

Я не стала упоминать джинна и его тюрьму. Но рассказала про обряд в пустыне и судьбу Арибы, изредка поглядывая на широкую спину Михаэля. Было в этом мужчине что-то притягательное. Под тонкой тканью футболки перекатывались твердые мышцы. На секунду стало интересно посмотреть на фигуру англичанина без одежды. И я тут же отмахнулась от этой мысли, как о несвоевременной. Пять лет целибата, а тут… Щеки запылали. К счастью, все это можно было свалить на особо ядреный египетский лук.

― Прости, но, я не представляю, как проследить потомков за столько времени. Это же… Ну даже если только историю востока брать… Потомки Анисы сейчас могут жить где угодно. Хоть… Ну не знаю… В Уэльсе!

― Поэтому я и взялась за это дело.

― Любишь сложные задачи? ― он обернулся, и наши взгляды случайно пересеклись.

Время как будто замерло, в живот опустился горячий ком. Я закусила нижнюю губу, чтобы хоть как-то привести себя в чувства, но наваждение не отпускало. Боже, как же это было глупо и приятно.

― Люблю, ― только и смогла выдавить из себя.

И как-то неожиданно мы оказались рядом друг с другом. Так близко, что это должно было быть немного неуместным.

― Я мог бы тебе как-нибудь помочь, ― голос Михаэля стал тише. Интимней. ― Поискать документы. Петр говорил, что в Египте есть цифровые архивы. Или, можем съездить в Каир. Я договорюсь, тебя пустят поработать с документами.

― Вряд ли я смогу работать в египетских архивах. Там все на арабском.

― Найдем архивариуса.

Он продолжал предлагать варианты, а я таяла, словно шоколад на солнце. В груди все бурлило, жар нарастал, о курице и луке мы уже забыли. Все стало неважным. Рука Михаэля легла на талию. Он сделал паузу, как будто ждал моей реакции. Давал возможность отстраниться. Но я не стала возражать. Вдруг захотелось пойти дальше. И, скорее всего, дальше мы бы зашли, если бы во дворе не загрохотали ворота. Наваждение тут же исчезло, Бейлис убрал руку.

― Я посмотрю, ― хрипло сказал мужчина и ушел, не дожидаясь моего ответа.

Я сделала несколько глубоких вдохов, чтобы успокоиться и взять себя в руки. Многолетнее воздержание явно не пошло мне на пользу. Сердце бешено колотилось, пальцы дрожали от переизбытка эмоций, во дворе послышался знакомый голос Якуба.