10. Самый счастливый человек на свете

Федор

Я ее потерял.

Уже во второй раз.

То есть, второго раза даже не было. Марина не была моей. Но я очень надеялся, что это возможно. И я почти свыкся с мыслью, что у меня есть дочка… Ксюша. Я по-настоящему привязался к ней! Я еще никогда не привязывался к ребенку. Сейчас она подпрыгивает на месте от нетерпения, торопит всех собираться. Хочет быстрее попасть в аэропорт и увидеть своего папу.

Я тоже хочу его увидеть.

Просто увидеть. Никаких скандалов я, естественно не планирую. Просто хочу посмотреть на человека, которому невероятно повезло в жизни.

Я мог бы быть на его месте. Если бы пять лет назад не совершил самую большую ошибку в своей жизни — не отпустил Марину.

После той сумасшедшей ночи… я очень не хотел уходить. Но, если бы я не пришел на встречу, то подвел бы многих. Так что мне пришлось оставить спящую Марину в своей кровати и поехать в офисный центр.

Она обещала меня дождаться, но когда я вернулся, моя кровать, так же, как и моя квартира, была пуста. Уже тогда мое сердце кольнули дурные предчувствия. Позже они оправдались с лихвой.

Марина сказала, что уезжает, что все было ошибкой. Обвинила меня в том, что я просто хотел насолить Егору… Дурочка! Мне плевать на Егора. Мне нужна она.

Я решил, что надо дать Марине немного времени. Пусть успокоится, придет в себя. И тогда я привезу ее обратно.

Через пару дней я наткнулся на Алину. Тогда я думал, что это случайность. Гораздо позже до меня дошло: она все запланировала. Пришла в офисный центр, на одном из этажей которого находилась фирма моего отца. Видимо, знала, что я часто там бываю. Сделала вид, что у нее там какие-то дела… Мы, совершенно неожиданно для меня, столкнулись.

И она мне рассказала, чем закончился выпускной для Егора. Признаться, в первый момент я почувствовал облегчение. У моего соперника теперь другая девушка, Марина ему не нужна. Сложностей не будет.

Но потом Алина рассказала кое-что еще. Оказывается наутро после нашей ночи Марина побежала к Егору. Не могу передать, как горько мне было это слышать!

Для меня та ночь была совершенно особенной. Ничего подобного я не чувствовал ни до, ни после — совершенный снос крыши, полное безумие. Не было ни времени, ни пространства, ничего. Только мы двое в океане сумасшедшей страсти, утонувшие друг в друге.

Марина открылась мне, легкое смущение, сковывающее ее в начале, потом исчезло. Она не сдерживалась: стонала, царапалась, шептала разные глупости… Я доводил ее до исступления, до блаженного бессилия. А потом начинал все сначала.

Я был уверен, что и для нее эта ночь что-то значит. Что это не просто внезапно проснувшаяся страсть, а что-то большее.

А потом выяснилось, что она считает все ошибкой. И мечтает вернуться к Егору.

Алина рассказала, что Марина просила у него прощения. А он… он просто не пожелал с ней говорить! Решил ее наказать.

Теперь же, по прошествии нескольких дней, он готов ее простить. Он уже купил билет и собирается лететь к ней…

У меня тоже был билет. Но, после разговора с Алиной, я его выбросил. Изорвал в мелкие кусочки, открыл окно, и развеял по ветру.

Я не поеду к Марине — решил я. Не буду ее уговаривать и умолять. Любовь вымолить невозможно. Раз я — ее ошибка, пусть так и останется.

Алина тогда выглядела подавленной. Ну да — она хочет быть с Егором, а он собирается лететь к Марине. Но, оказалось, ее чувства ничего не стоят. Она, самым пошлым образом облизывая губы, предложила:

— Может, сходим куда-нибудь?

Я только усмехнулся. Я не Егор, меня на пошлости не поймаешь. К тому же потуги Алины шиты белыми нитками. Она всегда хотела занять место Марины, видимо, мечтала, чтобы за нее бились два отборных самца.

Но она не Марина и за нее никто сражаться не будет. Я ей очень прозрачно на это намекнул.

Она обиделась и сообщила, что Марина была права: я — ничего не стоящая пустышка.

— Марина так сказала?

— Да. Когда просила прощения у Егора.

Эти слова меня сильно задели. Я пытался убеждать себя, что Алина придумала это со злости. Может, да. А, может, и нет. Марина вполне могла такое сказать.

Она мне открыто заявила, что я — ошибка. И запретила называть ее Марусей. А ведь в нашу волшебную ночь ей нравилось это имя…

Звонок Марины, раздавшийся через месяц, был для меня полной неожиданностью.

Я старался не думать о ней. Сделал так, чтобы у меня не было ни минуты свободного времени, чтобы страдать было некогда. Отец помог мне открыть свою фирму, дальше я уже крутился сам. И крутился так отчаянно, что очень быстро начал подниматься на вершину.

Я не знал, что происходит у Егора и Марины. Может, он уже слетал за ней и привез обратно, может она в городе. Это значит, что я могу ее случайно встретить.

Иногда мне казалось, что я вижу ее в толпе… Только казалось.

И вот, она позвонила. Сказала:

— Привет.

И замолчала. Я тоже молчал.

Я не понимал, зачем она звонит, что он меня хочет. Посыпать солью уже слегка затянувшиеся раны?

— Мы так и не поговорили, — произнесла она.

Я чувствовал, что эти слова дались ей с большим трудом. Но не стал облегчать ей задачу, и просто бросил:

— Да.

— Ты ничего не хочешь мне сказать?

В ее голосе звучало отчаяние. Я все еще не понимал, чего она от меня хочет.

— Хочу, — ответил я. — Ты была права. Это было ошибкой.

После этого она бросила трубку. А я, наверное, на полчаса замер с телефоном в руке.

Зачем она звонила? Может, с Егором не получилось, и она решила вернуть меня? Но я не игрушка, которую можно бросить за ненадобностью и снова поднять, когда больше не с чем играть.

Во мне взыграла гордость. Я два года страдал от неразделенной любви, пытался привлечь к себе внимание всеми способами, мучился, добивался ее… Но я ей был не нужен. Я оказался пешкой в игре Марины и Егора.

У них кипели страсти. Он изменил ей, она изменила ему… Это все между ними, а я так, попался под руку.

Меня такой расклад не устраивал. Мне нужно было либо все, либо ничего.

И второй вариант нравился мне все больше. Я молод, привлекателен, успешен… меня ждала веселая разгульная жизнь!

Правда, временами на меня накатывала тоска по Марине. Она снова начинала мне мерещиться за каждым углом. Я относился к этому как приступам болезни. Считал чем-то вроде сезонной сенной лихорадки. Тоска накатывала — а потом проходила.

Но был один раз, когда она так схватила меня за горло, что я не выдержал и купил билет на самолет.

Тогда я уже знал, что Марина с Егором так и не помирились. Она не вернулась. Я сам не понимал, зачем лечу в этот город на море, где живет Марина. Но адрес я знал, и чувствовал, что мне во что бы то ни стало надо ее увидеть. Может, это поможет мне излечиться.

Да, я излечился. Потому что увидел ее с другим. Они приехали на машине, он выскочил, открыл ей дверь. Она была счастливая, немного смущенная, с букетом в руке. Он нежно обнимал ее за талию, она смеялась каким-то его шуткам.

Я смотрел на них и думал: мне надо уезжать. Холостяцкая свобода меня полностью устраивает. У Марины тоже все в порядке. Не надо мне влезать в ее жизнь. Я уже один раз влез и все испортил…

Моя сезонная лихорадка пройдет. Надо просто перетерпеть.

В общем, я улетел.

И жил вполне спокойно и счастливо ровно до того момента, как увидел в аэропорту Марину и ее дочку.

Марина

- Я вас отвезу, — сказал Федор.

Он все еще сидел на диване, вид у него все еще был обалдевший, но он пытался держать лицо. Даже улыбнулся.

Лучше бы он этого не делал, улыбка получилась жуткой, я даже подумала, что Ксюша может испугаться. Представляю, что у него сейчас в голове творится! Сумбур, хаос и шок.

Наверное, пора сказать ему правду…

Похоже, Инга поняла мои намерения. И пресекла их.

— Федя, — произнесла она вкрадчиво, — может, ты пока прогреешь машину? — Мы выйдем через пять минут.

А мне она скомандовала:

— Одевай Ксюшу. Ее носки на батарее, а шапку я видела под столом.

— Зачем твоя шапка под столом? — спросила я племянницу.

— Это гнездо, — объяснила она. — Там лежит яйцо динозавра.

— Придется его переложить.

— Но из него скоро вылупится маленький динозавренок!

— Ну и прекрасно. Мы сделаем ему гнездо из моего свитера.

Федор поднялся, направился к двери, ошалело оглядываясь на меня. А Инга метнулась в прихожую, схватила пакеты с продуктами и понесла их на кухню. Проходя мимо Федора, она ляпнула:

— Не желаешь валерьяночки хряпнуть?

— Чего? — очнулся Федор.

— Надо еще с собой валидол взять на всякий пожарный, — продолжила Инга, как бы разговаривая сама с собой. — Молодежь хилая пошла, от любой ерунды может копыта откинуть.

Федор вышел, я вручила Ксюше носки, штаны, остальную амуницию и заглянула на кухню.

Инга, загружавшая продукты в холодильник обернулась, мы встретились взглядами… И она заржала. Смехом это точно нельзя было назвать. Моя любимая тетя гоготала, хрюкала и всхлипывала, прислонившись стенке.

— Т-ты видела их рожи? — с трудом выговорила она. — Это надо было снимать. Если бы я знала, что Ксюша такое отмочит, приготовила бы камеру.

Глядя на нее, я тоже не смогла удержатся от смеха. Да, видок у Федора с Егором был незабываемый…

— А как он бежал! — продолжала держаться за живот Инга. — Только пятки сверкали.

— Странная реакция, — заметила я.

— В критической ситуации проявляется истинная сущность, — глубокомысленно заметила Инга, снова принимаясь за продукты.

— Наверное, надо сказать Федору правду, — заметила я.

— Не торопись! Сам все поймет.

— Но…

— Никаких “но”. Не лишай меня небольшого развлечения. И потом, разве он этого не заслужил?

Я пожала плечами.

Федор

Я сидел, смотрел в окно и совершенно ни о чем не думал. Наверное, это последствия шока. В голове белый шум и ни одной мысли.

Девчонки пришли. Я надеялся, что Марина сядет рядом со мной, но она, вместе с Ксюшей, устроилась сзади. На переднее сиденье села Инга.

— Так, до прилета еще час. Успеем? — деловым тоном спросила она.

— Должны. Пробок пока немного. Вот на обратном пути можем встрять.

— Ну, тогда погнали!

Ее прямо-таки переполняет энтузиазм. Лично я ничего подобного не чувствую.

Поначалу Инга пыталась меня подкалывать.

— Как ты себя чувствуешь? — спросила она, как только мы тронулись. — Сердце не колотится? Давление не скачет?

Я лишь молча посмотрел на нее. Тяжелым взглядом.

Весело ей, видите ли. У меня тут жизнь рушится, а она веселится. Не думал, что тетя Марины настолько бесчувственная.

— Какое у тебя рабочее давление? — не унималась она.

— Понятия не имею, — буркнул я.

— Можно я пульс пощупаю?

— Больше ничего не хочешь пощупать?

— Ты на что намекаешь? Я приличная женщина!

— Спину пощупай. Вдруг там кровь сочится.

— О, как трагично! Я рыдаю. Жестокий удар судьбы… Нож в спину!

Я еще раз посмотрел на нее. Видимо, в этот раз взгляд был впечатляющим. Инга замолчала.

Я тоже молчал и думал о том, кого сейчас увижу. Кто обнимет и поцелует Марину, возьмет на руки Ксюшу… а ведь я почти поверил, что она моя дочка! Что у меня есть ребенок. И мне нелегко прощаться с этой иллюзией. Неужели, впервые в жизни, у меня возникло желание стать отцом?

Марина

Мы приехали на двадцать минут раньше.

Я чувствовала себя сильно не в своей тарелке. Надо было сразу все объяснить Федору. Тогда бы не возникла эта двусмысленная ситуация. Может, Инга и наслаждается происходящим, но я — точно нет.

Все. Сейчас мы выйдем из машины, и я сообщу Федору, что он все неправильно понял.

Он помог выбраться Ксюше, присел, что-то негромко ей сказал. Я была с другой стороны и не разобрала слов, хотя мне было страшно любопытно. Мы с Ингой стояли, смотрели, как они беседуют.

— О чем они говорят? — спросила я.

— Наверное, он говорит что-то вроде: как жаль, что я не твой отец…

— Не думаю. Ксюша! — крикнула я. — Пойдем встречать папу.

Ксюша чмокнула Федора щеку и побежала ко мне. Он остался у машины.

— Ты не идешь с нами? — спросила Инга.

— Я догоню.

Я хотела вернуться к Федору и поговорить, но Ксюша тянула меня в здание аэропорта.

— Пошли скорей, успеем поиграть в монетки.

— Какие монетки? — спросила Инга.

— Иди с ней, она тебе покажет. А я поговорю с Федором.

— Нет! — Инга подхватила меня под руку. — Рано.

— Да почему?!

— Мы еще не все увидели.

— В смысле?

— В критических ситуациях человек как на ладони. Посмотрим, как он поведет себя дальше.

— Зачем?

— Мы же хотим узнать его получше. Какой он на самом деле.

— С чего ты взяла, что мы этого хотим?

— По глазам вижу.

— По чьим?

— По твоим!

Федор

Конечно, я не останусь в машине. Мне просто нужно пару минут, чтобы отдышаться.

Ксюша так смотрела на меня своими бездонными голубыми глазами… да еще и поцеловала. В этот момент во мне что-то перевернулось. У меня внутри вообще какая-то мясорубка с тех пор как неделю назад я увидел Марину. Кстати, как раз здесь, в аэропорту.

Ксюша могла бы быть моей дочкой, а Марина — моей женой. Я мог бы быть самым счастливым человеком на земле! Но тогда, пять лет назад, я выбрал холостяцкую свободу.

Конечно, была Алина и ее гадкий рассказ. И что-то в нем точно было правдой. Потом, когда я приехал, был тот тип, подаривший Марине цветы. И я сказал себе: ей хорошо и без меня.

Но дело было не в Марине, не надо врать самому себе. Это моя ошибка. Я сам виноват в нашем расставании. Пять лет назад я был не готов к чему-то серьезному. Слишком молод, слишком глуп. В глубине души мне хотелось свободной веселой жизни, а не обязательств.

Завоевание Марины в каком-то смысле было игрой. Мной владел азарт, кровь кипела, соперничество подогревало чувства. А, когда я победил, чувства потускнели. Мне так показалось.

Помню, на следующий день после отъезда Марины я сидел в кафе, а за соседним столиком ругалась какая-то парочка. Она на него шипела, он что-то бурчал. У нее было злое лицо, ему явно было скучно… И я подумал: неужели именно это меня ждет? Скучные взрослые отношения вместо чего-то опасного, запретного, недосягаемого?

Тогда я прогнал эти мысли. Но они осели где-то внутри. Я испугался.

Сейчас, после всех этих пустых лет, наполненных свободной веселой жизнью, которая мне опостылела до чертиков, я понимаю, что я — трус и дурак. Был.

А сейчас?

Марина

— Я есть хочу, — заявила я.

— Вернемся домой, поедим, — ответила Инга. — Я там такое рагу приготовила — пальчики оближешь.

— До дома я не доживу. Я сегодня ничего не ела! Только чашку кофе с утра выпила.

— Что, и в торговом центре не зашла в любимую пиццерию?

— Не зашла.

— Ну, иди заточи что-нибудь. Пока Ксюша тут развлекается с монетами.

Мы стояли у автомата, который чеканил сувенирные монеты. Ксюша уже заимела два разных варианта и хотела еще два. Федор так и не появился. Видимо, все же решил дожидаться в машине. Ну, его дело.

Хотя мне, конечно, неуютно от того, что я его обманула. То есть не прямо обманула… Но суть от этого не меняется.

Я прошлась по аэропорту. Там было несколько кафешек с официантами, но это мне не подходит. Пока закажу, пока дождусь заказа… Мне бы какой-нибудь фаст-фуд, перекусить быстренько на ходу. А, вот и он. Через пару минут у меня в руках был гамбургер и стакан с кока-колой.

Я развернула обертку гамбургера и открыла рот, собираясь откусить. У меня уже слюна выделилась, я уже зубами щелкнула. Но гамбургер так и не попал мне в рот. Чья-то рука, появившаяся сзади, забрала его у меня. От растерянности я чуть не облилась кока-колой. Но меня лишили и стакана.

— Ты знаешь, из чего делают гамбургеры? — раздался над моим ухом голос Федора. — Я уж молчу про кока-колу. Половина таблицы Менделеева и десять ложек сахара. Это очень вредно.

Гамбургер и кола полетели в мусорный контейнер.

— Т-ты… офигел? — вырвалось у меня.

От возмущения у меня перехватило дыхание. Я стояла, открывала и закрывала рот, пытаясь подобрать самые подходящие слова из того гневного потока, что вертелся у меня в голове.

— Похоже, ты не можешь мыслить разумно. Я слышал, такое возможно в твоем положении.

— В моем положении?!

— Тебе нужно есть здоровую и полезную еду.

— Я сейчас в обморок упаду от голода! И ты будешь в этом виноват.

Я не шутила. Когда мой желудок увидел, как вожделенный гамбургер летит в мусорку, он забился в конвульсиях, лишая меня сил.

— Пойдем, закажем тебе салатик. И суп. И посмотрим, что у них там еще есть.

Федор обхватил меня за плечи и подтолкнул в сторону кафе, вывеска которого обещала домашнюю еду.

— Ты… что себе позволяешь вообще?

Я с тоской посмотрела на мусорный контейнер, в котором скрылся мой аппетитный гамбургер.

Сбросив руки Федора, я направилась к ларьку фаст-фуда. Он настиг меня через пару секунд. Схватил за талию, развернул к себе.

— Марина, очнись!

— Это тебе надо очнуться!

— Мне?

— Да! Ты все неправильно понял!

— Что именно я не понял? Ты не собиралась есть этот гамбургер из жира и поросячьих хвостов, а хотела лишь полюбоваться на него?

— Да при чем тут гамбургер! Ты все неправильно понял про меня!

— Я тебя внимательно слушаю, — произнес Федор очень серьезным тоном.

Но нашему объяснению помешала Ксюша.

— Мана! — завопила она, подбегая и хватая меня за руку. — Там папин самолет объявили. Пошли скорее.

Мне пришлось идти за Ксюшей. Федор стоял, смотрел нам вслед взглядом побитой собаки. Ксюша оглянулась и потянула меня обратно. Взяла Федора за руку, и мы пошли к залу прилета втроем.

— Ты что, не хочешь встречать моего папу? — обратилась она к Федору.

— Хочу, — промямлил он.

Мягко говоря, без энтузиазма.

Федор

Я напряженно вглядывался в вереницу прибывших пассажиров, выходящих из раздвижных дверей, пытаясь угадать, того, кого так жаждет увидеть Ксюша. И Марина.

Может, этот тип в “аляске”? Или вон тот бородатый мужик, похожий на байкера? Нет, они прошли мимо. А кто же? Этот очкарик точно нет, его встречает девушка. Тот плешивый врял ли понравился бы Марине…

А вот и он.

Ксюша с громким воплем: “Папа!” бросилась к высокому, широкоплечему мужчине в джинсах и объемном пуховике. Я жадно его разглядывал. Что ж, вполне понятно, почему Марина его выбрала. На морду вполне симпатичный, прокачанный, и, судя по вполне искренней улыбке, характер не дерьмовый. Скорее всего.

И тут меня осенило. Это не тот мужик, которого я видел, когда прилетал к Марине! Точно, не тот. Другой. А Ксюша появилась на свет через девять месяцев после выпускного. Значит… она все еще может быть моей дочерью!

Кажется, у меня сейчас голова лопнет. В мыслях — разброд и шатание.

Мужик пару минут тискал Ксюшу, кружил ее на руках. Потом подошел к нам, чмокнул в щеку Марину, а потом и Ингу. И выдал:

— Привет, сестренка.

Сначала я подумал, что он обращается к Инге. И что это странно. Если она тетя Марины, то ему она должна приходиться… не знаю, кем. Но точно не сестренкой.

Но потом Марина ответила:

— Привет, братишка.

У меня взорвался мозг.

— Как там Оля? — спросила Инга. — Все обнимается с белым другом?

— Уже меньше. Завтракает зелеными яблоками и солеными арбузами, говорит, помогает.

Соленые арбузы? Это что за хрень? И кто такая Оля?!

— Мы вчера ходили на УЗИ, — радостно произнес этот странный мужик. — У нас будет мальчик!

— Ура! — завопили Инга и Марина.

И бросились обниматься с… кто это вообще? Кто ходил на УЗИ и у кого будет мальчик?! Не у мужика, я надеюсь.

— А чего ты молчал? — спросила Марина.

— Хотел лично сообщить.

— А я хочу сестренку, — встряла в разговор Ксюша, все еще сидевшая на руках.

— Будет тебе сестренка. В следующий раз.

— А Оля знает про следующий раз? — усмехнулась Инга.

Да кто такая Оля? И что тут вообще происходит?

Только я это подумал, как эти четверо расцепили свои родственные объятия и дружно обернулись ко мне.

— Федор, познакомься, — произнесла Инга. — Это Сергей.

— Мой брат, — добавила Марина.

— Сергей, познакомься, — продолжила Инга. — Это Федор. Он…

— Дебил, — произнес я.

Сергей посмотрел на меня с вполне понятным удивлением. Мы пожали друг другу руки. У меня кружилась голова.

***

Федор

— Поздравляю, — произнес я, обращаясь к Сергею. — У вас будет сын…

— Спасибо. Дочка у меня уже есть. Теперь полный комплект.

Он поцеловал Ксюшу.

— Папа! Я так соскучилась. — Ксюша обняла его, прижалась щечкой к его щеке. — А когда мы поедем к маме?

— Скоро. Очень скоро.

— Значит, Ксюша ваша дочь?

Я это уже понял, но зачем-то произнес вслух. Наверное, чтобы восстановить равновесие в этом непостоянном мире, где все меняется каждую секунду.

Получается, Ксюша — не дочь Марины, а ее племянница. Она приехала с племянницей. Это обычное дело. В этом нет ничего удивительного. Но почему я решил, что Ксюша — дочка Марины? Наверное, этому были причины. Но сейчас я не могу их вспомнить.

У Ксюши будет братик. Родит его, естественно, не Марина. А Оля.

— Оля — ваша жена? — я продолжал изрекать банальности.

Понимал, что выгляжу и веду себя как дебил. Но шок был слишком силен. То я узнаю, что Марина беременна, то оказывается, что это неправда. У нее и дочки-то нет! И у меня тоже.

— Что, начинает проясняться? — произнесла Инга, подходя ко мне вплотную. — Может, пришло время хряпнуть валерьяночки?

Я посмотрел на нее невидящим взглядом и повернулся к Марине. Она улыбалась какой-то растерянной улыбкой.

Неожиданно для самого себя я шагнул к ней, подхватил и закружил. Она испуганно вскрикнула, обняв меня за шею, чтобы не упасть.

Когда я остановился, наши взгляды встретились, и я кожей почувствовал мощное притяжение, влекущее нас друг к другу.

— Я дурак, — произнес я. — И я люблю тебя.

— С чего это вдруг? — произнесла Марина с легкой усмешкой. — Тебе определенно нужна валерьянка. Чтобы прийти в себя.

Эта тетя Марины… она плохо на нее влияет!

Марина

Когда мы только приехали и шли к аэропорту, Инга сказала, что нужно узнать Федора получше. Что я этого хочу. Но я его знаю! Довольно хорошо. Мы вместе учились, мы переспали на выпускном. Я, наступив на горло собственной гордости звонила ему через месяц после отъезда… Но тогда я была ему не нужна.

Потому что он меня уже завоевал. Он охотник. Пойманная дичь ему неинтересна. Его притягивает недоступное, то, за чем нужно гоняться, что нужно завоевывать.

Сейчас ему кажется, что он влюблен в меня. Ерунда! Он не вспоминал обо мне пять лет, а, как только я появилась, в нем сразу вспыхнули былые чувства. Да если бы рядом не было Егора, если бы не появился Олег, он бы забыл обо мне на следующий день. А тут началась борьба… Его стихия!

Все же хорошо, что все прояснилось. Федор знает, что Ксюша не моя дочь. И он точно не ее отец. Похоже, его это так обрадовало, что он внезапно признался мне в любви. Конечно, эти слова ничего не стоят! Уверена, он пожалел о них через минуту.

Будем считать это признание последствием шока.

А ведь остался еще Егор. Он теперь думает, что я замужем и беременна. И все мы прекрасно видели, как он к этому относится. Вспомнив убегающего Егора, я усмехнулась. Я точно не буду за ним бегать, чтобы все объяснить. Может, когда-нибудь он и узнает правду… Меня это не волнует. С ним покончено.

А ведь были моменты, когда мне казалось… Чего только не покажется, когда возвращаешься с место, где прошла твоя студенческая юность, встречаешь первую любовь и первую серьезную ошибку. Вполне можно впасть в заблуждение и принять воспоминания за реальность.

Но я больше не буду ошибаться. Пора оставить прошлое в прошлом.

Сейчас я сижу на заднем сиденье, с Ксюшей и Серегой. Смотрю, как она к нему жмется, просто не отлипает, и улыбаюсь. На Федора, который сидит спереди, стараюсь не смотреть.

— Это тот самый Федор? — внезапно спросил мой брат, наклонившись ко мне.

— Тот самый, — кивнула я.

— И вы с ним?…

— Нет!

Сергей знает о Федоре. Но только в общих чертах. Что он был. Что из-за него я вернулась домой. Делиться с братом своими сексуальными похождениями — это для меня перебор. Единственная, кому я об рассказала, да и то без подробностей — Инга.

— Значит, квартира не продается? — продолжил разговор Сергей.

— Пока нет. Риэлтор предлагает скинуть цену. Я думаю согласиться.

— А зачем тебе ее продавать? Пусть будет. Недвижимость — лучшее вложение.

— Ты знаешь, зачем. Я хочу съехать от родителей.

— Они этого не хотят.

— Ты же понимаешь…

— Понимаю. Мы можем попробовать взять тебе ипотеку. А, может, и без ипотеки получится. Мои дела снова пошли в гору.

— Больше я у тебя денег не возьму. Тем более столько.

— Раз предлагаю, значит, могу, — заявил мой самоуверенный брат.

— Расслабься. У тебя скоро будет наследник. Ему и оставишь нажитое непосильным трудом.

— Да… — мечтательно протянул Сергей. — Наследник.

— Ты серьезно говорил еще об одной дочке? — перевела я разговор.

— Почему нет? Я всегда готов.

— Ты-то да. Не тебе есть соленые арбузы на завтрак.

Я представила вкус этих самых арбузов и меня передернуло.

Федор

Марина стала еще более отчужденной, чем была до этого. Видимо, из-за моего признания. Не вовремя я это ляпнул!

Но в тот момент меня переполняли чувства… Я сам не ожидал, что произнесу это вслух.

И все же у меня очень радостное настроение. У Марины нет мужа. Она не ждет ребенка от кого-то другого. Конечно, мне немного жаль, что Ксюша — не моя дочь. Но, с другой стороны, я бы хотел участвовать в воспитании своего ребенка с первой минуты. И даже раньше. Чувствовать себя таким же счастливым, как Маринин брат.

Мы приехали, я помог всем выбраться из машины.

— Зайдешь на чашку чая с валокордином? — предложила язвительная Инга.

Я посмотрел на Марину. Она отвела глаза.

Значит, лучше не надо.

— Спасибо, как-нибудь в другой раз. Кстати, приглашение в силе.

— Какое приглашение?

— Завтра пятница. Начало супер-мега тусовки в пансионате. Лыжи, санки, глинтвейн и шашлык. Может, успеем каток расчистить. Приглашаю всех.

Я посмотрел на Сергея.

— Спасибо, — ответил он.

И продолжил разглядывать мою машину.

— Хороший агрегат. Думал взять такой. Много бензина жрет по городу?

— Я бы не сказал. Вот моя предыдущая жрала как не в себя.

Марина шла к подъезду. Я с тоской смотрел ей вслед.

— Папа, пошли домой. Я тебе покажу лабиринт и динозавров.

Ксюша тянула Сергея за руку, а на меня даже не смотрела. Я ей теперь не интересен. И лабиринт она теперь будет строить не со мной…

Женщины!