Глава 43, об оборванных грядках гидропонных ферм, о чувствах и эмоциях.
Верная принятому решению, Таня сидела вечером в своей каюте, просматривая образцы экзаменационных тем по общеобразовательным предметам. Уверенность в собственных силах немного поколебалась при открытии, сколько всего ей придётся изучить и доучить, но красивая заставка сайта академии всекосмической полиции взбодрила, как крепкий кофе.
«Всё у меня получится, у меня куча лет в запасе, оборотни живут в среднем до ста пятидесяти лет, и считаются окончательно взрослыми и сознательными только годам к сорока. Конечно, это тоже «в среднем», уверена, что Горд и в двадцать пять командовал какой-нибудь группой, - думала Таня, с огорчением обнаруживая, что сведения о преподавательском составе академии засекречены, как и списки её курсантов. Она встряхнула головой и сказала себе: - Прекрасно, это очень хорошо, что данные засекречены: не буду тратить время, вздыхая над фотографией темноволосого оборотня с жёлтыми глазами!»
В дверь её каюты постучали. Посторонний не мог пройти в помещение, пока хозяин сам не откроет дверь: сдвижной механизм срабатывал, считывая отпечаток ладони, приложенной к датчику. Не ожидавшая поздних гостей Таня настороженно коснулась датчика, и отступила в сторону, рассматривая, кто стоит за уезжающей в стену дверью.
Стоял Гордеон. В мягких брюках, футболке и с букетом цветов в руках. Тех самых цветов...
- Привет, - бархатно пророкотал он и протянул букет: - Это тебе.
- С-спасибо. Проходи, - растерялась Таня, отчётливо чувствуя, как её звериная половинка отплясывает зажигательную тарантеллу: их пёс не пропал в неведомых далях, он совсем рядом, только лапу протяни! Пропасть между ними, которую в последние дни ощущала Таня, внезапно исчезла, сменившись ровным плато и тысячей связующих их эмоциональных нитей.
Горд шагнул к ней. Дверь с тихим шорохом вернулась на место, а этот невозможный оборотень стоял, улыбался и смотрел так, что в голове Тани звенели колокольчики, а в сердце пели райские птицы. Это был её Чёрный - тот же, что и раньше, хоть и на двух ногах. Он был рядом, он излучал радость от встречи с ней, и Таню наполнил внутренний покой: её вторая сущность была довольна и умиротворена, а разум... разум честно признавал, что безумно счастлив.
Таня взяла букет и спрятала в нём лицо, не сдержав широкую улыбку.
- Чему ты так лукаво улыбаешься? - спросил Гордеон.
- Оборванным грядкам гидропонных ферм, - призналась Таня.
- И мои сотрудники ещё жалуются на болтливость лаборантов, - проворчал Гордеон, оглядываясь в Таниных апартаментах и замечая работающий компьютер с множеством открытых файлов с учебными программами. - Учиться сутки напролёт вредно для здоровья! Пойдем, погуляем.
- Где погуляем? - не сообразила, о чём речь идёт, Таня: они же болтаются на военном корабле посреди вселенской пустоты. - В открытом космосе погуляем?
Горд с сожалением развёл руками:
- Увы. Выход в открытый космос несовершеннолетними лицами возможен только с письменного согласия их опекунов и в сопровождении...
- Хватит, хватит! Я решительно возражаю уже против первого условия - наличия опекунов!
- прервала цитирование законов Таня. Она уже приняла решение, так что никто не будет указывать ей, где и с кем ей гулять!
- Тогда обойдёмся без выходов за пределы шлюзов.
Танина ладошка утонула в широкой мужской ладони, и она отправилась на прогулку, сжимая во второй руке драгоценный букетик. Гордеон расспрашивал, как она устроилась, есть ли у неё всё необходимое, подошла ли ей одежда, заказанная с помощью Амели. Не успела Таня ответить утвердительно, как навстречу им выплыла упомянутая мускулистая блондинка под ручку с лысым оборотнем-змеем, ухмыльнулась при виде их с Гордеоном парочки и уставилась на букет.
- Зачем ты таскаешь этот веник? - озадачилась блондинка и хлопнула себя по лбу под короткий смешок Хвара: - О, это традиции ухаживания из неведомого мира рыжей, да? Где-то я читала о таком обычае - дарить девушке срезанные цветы, только не помню о каком мире шла речь.
- Какая полезная процедура - сканирование воспоминаний! - изрёк Хвар наигранно напыщенным тоном. - А мы-то голову сломали над тайной этих соцветий.
- Я смотрю, у моих сотрудников излишне много свободного времени, - процедил слегка раздосадованный Гордеон.
- Помилуйте, шеф, дайте хоть перед сном провести время не за стереозаписью очередного зверского убийства! - притворно плаксиво попросила Амели и похлопала длинными ресницами.
- Идите уже, клоуны, - махнул рукой Гордеон.
- Идём, идём. Главная заповедь всех полицейских: подальше от начальства, поближе к кухне. Приятного вам вечера! - медовым голоском пропела Амели, и они с Хваром исчезли в поворотах корабельных коридоров.
За панорамным окном большого иллюминатора загадочно мерцали далёкие звёзды. Небольшая смотровая площадка, открывающая вид на бескрайнюю искристую мглу вселенского пространства, нечасто посещалась командой крейсера, судя по слабым остаточным запахам здесь. На полу, застеленном толстым ковролином, Таня сидела в кольце рук Гордеона, опираясь на его грудь и чувствуя его тёплое дыхание то у шеи, то у макушки: оборотень впитывал её запах, как она сама старалась уловить отголоски его запаха на людях вокруг.
Их окутывало уютное молчание, гармонировавшее с потрясающим видом на космос. Таня думала о том, что в пёстром чередовании её воспоминаний Горд сумел вычленить такую незначительную деталь, как цветочные букеты, и отыскать нечто подобное на крейсере, висящем посреди миров.
- Почему ты не хотел сканировать мои воспоминания? Намеревался поручить это Хвару? -прошептала Таня. Она говорила тихо-тихо, не желая нарушать задушевное согласие, установившееся между ними.
- Врачам негласно запрещено оперировать тех, кто им дорог, а полицейским - сканировать воспоминания своих родных и близких.
- Почему? - выдохнула Таня, согретая открытым признанием того, что не является для него чужим, безразличным человеком.
- В подавляющем большинстве случаев это неблагоприятно сказывается на взаимоотношениях людей: неприятно сознавать, что близкий тебе человек видел тебя в минуты слабости, злости, бессилия, что он подметил все твои неудачи и провалы, все твои неблаговидные поступки. Сколько потом ни доказывай, что всё это - дело прошлое, осадок остаётся у обоих, больше - у того, кого сканировали, всё-таки сотрудники нашей конторы многое повидали и давно не идеализируют людей. Даже самых близких.
- Я как-то не думала о чтении воспоминаний в таком аспекте, переживала только, что посторонний человек увидит меня больной и беспомощной, - растерянно призналась Таня.
- Потому что больше и переживать было не о чём: твои воспоминания - как чистая река, как память младенца, еще не разочаровавшегося в жизни и верящего в счастье для всех.
Таня ощутила, как Гордеон улыбается, произнося эти слова, и заметила раздражённо:
- Я не младенец!
- Согласен, - подтвердил Гордеон, но ей померещилось, что его улыбка за её спиной стала шире.
- Боязнь узнать, что я далеко не ангел, - единственная причина, по которой ты хотел сдать меня Хвару? - переспросила Таня, заподозрившая, что оборотень о чём-то умолчал.
- Не единственная, - неохотно ответил Гордеон. - Одно дело просто понимать, что у близкого тебе человека была личная жизнь и до встречи с тобой, а совсем другое -убедиться в этом буквально своими глазами. Ревность к прошлому - самое бессмысленное чувство на свете, но оттого не менее жгучее и разрушительное.
- К чему там ревновать? К паре поцелуев?! - поразилась Таня.
- Я не мог знать об этом заранее, верно? - ласково проворчали в её ухо. - Я жутко по тебе соскучился.
- Почему же не появлялся? - Таня постаралась, чтобы фраза не прозвучала претензией.
- Выныривал из вала работы слишком поздно, не хотел будить. Сегодня еле вырвался пораньше. Не всегда обстоятельства складываются так, как нам того хочется.
- Трудно спорить. В клетке мы постоянно были вместе, но то не сочтёшь хорошим обстоятельством, - с иронией напомнила Таня.
- Не шути так. На крейсере я каждую ночь засыпаю спокойно, зная, что ты в безопасности, хоть мне очень не хватает твоего присутствия рядом. Расскажи подробно, чем ты занималась, пока я изучал бесконечные уголовные дела?
Ответ «бесконечно училась» его не устроил, и Таня чуть не поминутно расписала свои дни. Её возмущенно упрекнули за пренебрежение отдыхом и потащили на экскурсию по кораблю: показывать, где расположены спортзалы и бассейн, кинотеатр и комнаты для настольных игр. Они вновь наткнулись на Хвара и Амели (те мутузили друг друга на пружинящих матах татами), встретились с Гроном в зале виртуальной реальности, где он тренировался на имитаторе в скоростном управлении гравикортом. Освещение на корабле понемногу тускнело, сообщая об окончании очередного стандартного дня, коридоры становились безлюднее, и наконец Гордеон неохотно привёл Таню к двери её каюты.
- До завтра, - произнёс он, и слова прозвучали не прощанием, а клятвенным обещанием встречи.
Радостное возбуждение, в котором она вчера улеглась в постель, полночи не давало Тане заснуть, так что утро наступило для неё неприятно рано. Полная решимости закрыть вопрос со своим статусом - она заслужила право на самоопределение после того, как много часов провела за изучением законов! - Таня собралась и понеслась в общий рабочий кабинет. Зайдя под звукоизолирующий купол Хвара, она твёрдо объявила о том, что готова к регистрации в качестве жителя Галактического Сообщества.
- В какой мир будем обращаться с заявлением о регистрации? - деловито спросил Хвар, утаскивая Таню в сторону лаборатории.
- Я так поняла, что особой разницы нет, поэтому выбираю тот мир, где «нашли меня, потеряшку».
- Разницы нет, если ты не собираешься запрашивать попечительство определённого опекунского совета, - подтвердил Хвар и искоса глянул на Таню.
- Мне не нужны опекуны, я совершеннолетняя, - сухо ответила она.
Хвар быстро оглянулся по сторонам, убедился в отсутствии любопытных ушей и тихо спросил, внимательно следя за реакцией Тани:
- Ты приняла это серьёзное решение не под минутным влиянием вчерашней прогулки с шефом?
Таня вспыхнула и с досадой ощутила, как во рту становится тесно из-за выдвинувшихся острых клыков, а ноготки на руках становятся кинжально-острыми, выдавая её эмоции.
- Я приняла это серьёзное решение до того, как литэйр постучался в дверь моей каюты, -холодно заверила она, старательно сдерживаясь и злясь на неподдающийся её воле запах. Как они умудряются его контролировать?!
- Не обманываешь, - констатировал Хвар, язык которого быстро мелькнул меж тонких губ. Тане помнилось из передач телеканала «Живая планета», что у змей органом обоняния является именно язык, и лысый оборотень подтверждал это тем, что никогда не поводил носом, улавливая запахи, а вот как бы облизывался - часто. - Ладно, меня ты убедила, посмотрим, что скажут в регистрационном центре. Готовься к атаке психологов и педагогов всех мастей!
В лаборатории первым делом сняли с Тани голографический образ личности: сформировали её виртуального двойника в полный рост и в обнаженном виде.
- В общем доступе будет только лицо, - заученно пробубнил лаборант, обращаясь к вышедшей из голографической камеры Тане. - Пройдите к следующему специалисту.
Следующие специалисты взяли отпечатки пальцев, скан сетчатки глаза, образец генетического кода, выкачали из неё целый шприц крови, провели над Таней магические манипуляции и многое-многое другое, что требовалось для быстрой и безошибочной идентификации рядового жителя светлого мира галактики. Таня обрела свою ячейку во всех базах данных, ей открыли банковский счёт и выдали стандартный коммуникатор, настроенный на её профиль. Начальник лаборатории официально поздравил Таню с обретением галактического гражданства и разрешил ей приступить к заполнению личных данных, которые следовало заполнить «исключительно самостоятельно, без малейшего внешнего давления, психологического или физического», как значилось в инструкции. В соответствии с данным правилом Таню оставили одну в закрытой кабинке, в которой тихонько играла успокаивающая ненавязчивая музыка, пахло луговыми цветами, и подмигивала разноцветными полосками панель автоматической доставки еды: мало ли человек проголодается, а чувство голода - это уже «внешнее давление»!
Программа приятным женским голосом известила, что вноситься в базу будут лишь те данные, в верности которых разумное существо не сомневается. Насколько поняла Таня дальнейшие объяснения виртуального помощника - кабинка была продвинутым аналогом детектора лжи помимо всего прочего. Пожав плечами, Таня начала заполнять свои имя и возраст, честно указав в графе место рождения: «координаты мира неизвестны». Всё шло благополучно до момента заявления о совершеннолетнем статусе: Хвар не преувеличивал, предупредив об атаке. Автоматическая система регистрации не взяла на себя ответственность без возражений согласиться с таким статусом при заявленном возрасте особи и передала вопрос на рассмотрение высших инстанций.
Таню бомбардировали разнообразными психологическими тестами. С ней вышли на связь несколько существ, представившихся специалистами в области подростковой психологии и педагогики, и провели с ней долгие беседы, задавая самые неожиданные и на Танин взгляд
- совершенно бессмысленные вопросы, как минимум - не относящиеся к вопросу о статусе. Она отвечала вежливо, сдержанно и максимально честно, помня о том, что её реакции фиксируются приборами, готовыми каждый миг завопить о лжи в её словах. Впрочем, о прошлом человека, видимо, расспрашивать было запрещено, так что системы не вопили, а собеседники Тани в конце разговора задумчиво кивали головой и процент подтверждённости её статуса понемногу приближался к желанной отметке.
«Никогда не думала, что так трудно доказать, что ты не ребёнок!» - эта мысль была единственной в голове Тани, когда она наконец выбралась из кабинки.
- Ну как? - поинтересовался Хвар, весело усмехаясь.
- Нет слов, - буркнула Таня. - Если вы с Амели ещё раз назовёте меня малышкой, то я буду иметь законное право призвать вас к ответу за оскорбление взрослой личности.
- Они правда подтвердили твой статус? - изумленно присвистнул Хвар.
В ответ раздражённая Таня гневно рыкнула, и лысый оборотень со смехом потащил её обратно в рабочий кабинет.
- Скоро придут твои документы, и можно будет двигаться дальше. Ты планируешь в начальную школу заявление подать? - потешался он, усаживая Таню за своим столом.
Таня еле подавила порыв стукнуть его по лысой макушке чем-нибудь тяжёлым, и голос оборотня резко посуровел:
- Неумение сдерживать эмоции и маскировать свой запах - основной признак, по которым наша раса отличает детей от взрослых.
- Я давно это поняла! - воскликнула Таня, стукнув ладонью по столешнице. - Но как это сделать?! Разве можно контролировать чувства?
Ответил ей не Хвар. Рядом с Таней неслышно возник Гордеон и подхватил нить беседы:
- Чувства - нет. Эмоции - вполне реально.
Лысый оборотень исчез, оставив их наедине под звукоизолирующим куполом. Гордеон неспешно продолжил:
- Чувства - это то, что хранишь глубоко в душе и сердце, а выброс в кровь адреналина, эндорфинов и прочих веществ, влияющих на запах, провоцируют эмоции. В личных отношениях оборотни не скрывают запах своих эмоций - наоборот, они следят за тем, чтобы подобное не произошло автоматически, ведь пара оборотня может счесть такое действие настораживающим и обидным. В личных отношениях оборотень может позволить себе полностью расслабиться, а вот во всех остальных случаях излишняя эмоциональность взрослой особи может быть расценена, как неуважение к окружающим. Если ты не будешь сдерживать эмоции, то все оборотни в округе будут в курсе твоих сугубо личных переживаний столь же верно, как если бы ты кричала о них в голос. Это, мягко выражаясь, не вежливо и не всегда удобно для тебя самой. В твоей человеческой жизни бывали ситуации, когда ты понимала, что лучше промолчать, и не открывала рта?
- Бывали и часто!
- Теперь придётся придерживать не только язык, но и эмоции, чтобы контролировать запах. Я тебя научу.
При этом обещании Таня невольно застонала:
- Знаю я, как ты учишь!!! Основные методы: оставлять без завтрака, обеда и ужина и тренировать навыки до посинения!
- Угадала, - широко улыбнулся Гордеон. - Ты подала заявление о статусе совершеннолетней, я верно понял?
- Да, и этот статус подтвердили! - запальчиво ответила Таня.
В упор смотрящие на неё жёлтые глаза оборотня полыхнули таким огнём, что у Тани пересохло в горле, а сердце забилось, как сумасшедшее.
- Хорр-рррошо, - пророкотал Гордеон, склоняясь к ней и делая глубокий вдох у основания шеи. - Очень хорр-рррошо!
Он выпрямился и взгляд его стал озорным, как у мальчишки, намеренного разыграть товарищей. С ласковой улыбкой Гордеон сказал:
- Пошли в мой кабинет, там будет удобнее обучать тебя сдерживанию эмоций.
«Это подстава. Он заманивает меня жаркими взглядами и нежными улыбками, а сам начнёт меня третировать, как только я переступлю порог кабинета! Я столько натерпелась его обучения в собачьей шкуре, что меня теперь не проведёшь. Вот абсолютно уверена, что меня не ждёт ничего романтического в этом уединении за закрытыми дверьми!» -размышляла Таня, шагая за своим оборотнем.
И как в воду глядела!
Заперев за ними дверь, Гордеон суровым тоном начал её инструктировать:
- Когда переполняют эмоции, выполняй действия простого алгоритма. Пункт первый: сделай «внутреннюю остановку». Пункт второй: ответь на вопрос, что ты чувствуешь. Именно чувствуешь, не думаешь. Пункт третий: старайся задержаться в этом ощущении, даже если оно неприятно. Сделай это ощущение узнаваемым, запомни его, чтобы в следующий раз определить его быстрее...
Её отпустили перед самым ужином, и донельзя усталая Таня вернулась в опустевший рабочий кабинет, чтобы определиться со школой, пока Гордеон заканчивает свои дела. Спокойно заняться вопросом обучения ей не дали.
- Таня, разговор есть, - с порога объявила Амели, решительно захлопывая за собой дверь учебного кабинета.
- Начало интригующее, - пробурчала под нос Таня, по-прежнему настороженно относившаяся к роскошной зеленоглазой блондинке, долгое время проработавшей вместе с Гордеоном.
Таня не забыла, как радостно приветствовала Амели возвращение Горда в мужское тело и как беззастенчиво прижималась к нему. Блондинка не давала повода подозревать её в наличии нежных чувств к своему шефу, в её запахе не проскальзывало ноток страстного влечения к нему, но тут все сплошь и рядом умели прятать видимые проявления своих чувств: соседство с оборотнями и людей приучило к сдержанности в эмоциях, которые иначе мигом считаются окружающими.
Амели присела на краешек Таниного стола и, жизнерадостно помахивая ногой, сказала:
- Рано или поздно ты наткнёшься в компьютере литэйра на интересные файлы - либо у него в кабинете, либо в каюте: зная шефа, уверена, что он всю свою работу притаскивает домой на доработку. Так вот: не верь глазам своим!
Подавив неприятное чувство ревности, что невольно каждый раз возникало в ней при виде Амели, Таня прохладно уточнила:
- Чему именно не верить?
Она подозревала, о чём речь, но хотела бы услышать это явственно высказанным.
- О тех записях, на которых мы страстно кувыркаемся в постели и не только в постели. В тех файлах не одна я, там есть и другие девушки и даже групповые видео, где кроме девушек присутствуют еще и знакомые тебе юноши. Когда речь идёт о конспиративной встрече с агентами, то нет дела до сбережения репутации своей временной личины. Короче, это комбинированные съёмки! Что-то, конечно, снималось при совместном участии, но это всего лишь игра на публику, как в кино, между мной и шефом никогда ничего не было. Совсем ничего и совсем никогда, честное слово. Видишь ли, не вызывая подозрений мужчине проще всего встретиться с «ночными бабочками» - тогда ни у кого не возникнет вопросов о цели встречи. Таким методом мы часто тайно встречаемся с шефом, когда он работает под прикрытием, обсуждаем с ним дела, а в систему наблюдения заливается соответствующая запись сцен разврата с его участием, скорректированная техническими специалистами с учётом текущей обстановки.
- Не хотелось бы наткнуться на те файлы! - выпалила Таня, обхватывая руками плечи.
- Ой, достаточно помнить, что это фикция, - отмахнулась Амели. - Тебе вообще не стоит переживать, что на работе у шефа остались какие-то старые привязанности - их никогда не бывало, ни старых, ни новых. В полиции, мягко говоря, не поощряются служебные романы. Если между сотрудниками возникли серьёзные чувства, то они сразу заключают официальный брак, чтобы на них не бросали косых взглядов.
- А не серьёзные чувства?
- А не серьёзные никогда не доводятся до романа! - припечатала Амели. - Все несерьёзные чувства - строго за пределами полицейского управления и строго не с сослуживцами!
- Спасибо, что сказала, - искренне поблагодарила Таня.
Ей стало легче дышать, будто пинцетом вытащили засевшую занозой в сердце ревность к Амели. Раз блондинка выложила ей информацию, которая наверняка имела гриф секретности, то она уверена, что отношения Тани с Гордеоном - история не краткосрочная.
- Всегда пожалуйста. Счастливое начальство - это хорошее начальство, так что я довольна твоим появлением. Между нами мир и дружба?
- Да!
- Рада это слышать, - приветливо улыбнулась блондинка. - Жаль, что я не сразу догадалась о причинах твоей откровенной неприязни ко мне - слишком нелепыми были твои предположения, правда. Среди моих знакомых мало женщин, так что мне искренне хочется обрести в тебе подругу.
- Ты её обрела, - кивнула Таня, и они дружно рассмеялись.
Дверь кабинета поехала в сторону, и Амели соскочила со стола, принимая серьёзный вид. Хвар переступил порог, окинул их внимательным взглядом и сказал:
- Пришли твои документы, Таня, больше нет нужды задумываться о разрешениях опекунского совета. Пойдёмте, девушки, шеф уже ждёт вас в своём кабинете.