Глава 6, о двух способах сделать человека счастливым.
Таня не запомнила, какого именно эльфа-вампира приворожили к ней с ее добровольного согласия, да и какое это имело значение? Она покорно проглотила содержимое пузырька, что вылили в её раскрытую пасть. В то, что на Землю ей нет возврата, она поверила без капли сомнений, как и остальные девушки, только в отличие от них не впала в глубокую, безнадежную хандру. Лишившись человеческого тела и надежды хоть когда-то вернуться в него, девушки стали вялыми, апатичными, их уныние изредка сменялось приступами дикой ярости, но тогда их под завязку накачивали седативными препаратами, превращавшими их в полное подобие обычных собак, живущих одними инстинктами и автоматически подчиняющихся командам.
Поддержать подруг хоть разговорами у Тани не получалось, так как общаться в теле животных девушки не могли, вой друг друга они не понимали, хуже того - речь иномирцев они не понимали тоже, так как маг Набарр предусмотрительно внес в их универсальные переводчики лишь три десятка слов. Правда, это были три десятка слов на всех языках сектора, но... только три десятка стандартных команд: «стоять», «сидеть», «охранять», «голос» и так далее. Для Эллочки-людоедочки достаточно, но для человека, желающего адаптироваться и выжить в невероятных условиях, явно маловато, тем более что символы иномирной письменности и вовсе оставались для землянок тайной за семью печатями. Мечта Тани, что она сможет доказать купившему ее клиенту свою разумность и обратиться к нему за помощью в деле наказания мерзавца Набарра и пресечения его дьявольских злодейств, оказалась невыполнимой в ближайшем будущем. Следовало вначале выучить хоть один иномирный язык, причем самостоятельно, без помощи встроенного переводчика, который тут имели все, позволяя спокойно общаться представителям разных рас. А пока не выучила, она сможет доказать лишь понимание команд, как любая дрессированная собачка, так как русский язык был закачан в универсальный переводчик, разумеется, только у Клисса и Набарра.
А рас было множество! Поглазеть на собак Набарра приходили в основном гуманоидные расы, называемые здесь пектилевыми, ибо зачем собака разумному моллюску, обитающему на дне кипящего океана серной кислоты? Любителям фэнтези здесь было бы, на кого полюбоваться: клыкастые, ушастые, частично покрытые чешуей мускулистые и не очень мускулистые мужчины, стройные и не очень стройные женщины, порой крылатые, порой хвостатые, порой украшенные могучими рогами или миленькими рожками. Необычными собаками с человеческими душами Набарр позволял любоваться только издалека, над их вольерами висела крупная вывеска, наверняка гласившая нечто вроде «специальный заказ, не продается», так как посетители собачьего заказника восторженно ахали, тыкая руками и хвостами в сторону вольеров, но не подходили ближе и не торговались.
Впрочем, иномирцев Таня наблюдала из своей клетки лишь в некоторые вечера, а днем всех новеньких усиленно тренировал Клисс и парочка его помощников. Новеньких было больше их четверых - Набарр, как и планировал, переселил еще пять человеческих душ в последнюю партию самых породистых собак и теперь вовсю готовил их к выставке-продаже.
День Тани начинался со скудного завтрака в виде каши на воде: перед тренировками объедаться нельзя, как сообщил Клисс, изволив обратиться к ней на русском. Доверенное лицо и правая рука мага вообще как-то выделял Таню из общей массы и частенько бросал в ее сторону слова и фразы, хотя с остальными, даже с другими работниками собачьего питомника, был хмур и молчалив. Таня полагала, что только Клисс в курсе глобальной афёры, затеянной хозяином из-за пресловутого пари, а остальные сотрудники списывают все странности дрессируемых на спецзаказ собак на влияние проводящихся над ними магических экспериментов: ведь недаром заводчик Набарр был магом - он обещал клиентам, что у его собак будет защита от внешних магических воздействий.
После завтрака им приказывали идти на полигон, произнося команду «заниматься», и они покорно шли понурой стаей на большую поляну с коротко подстриженной травой. Девушки шли, как обреченные на казнь, а Таня - как выпущенный на волю узник: она не переставала восторгаться сильным, послушным ее воле телом, обостренными органами чувств, передававшими краски, звуки и запахи мира гораздо ярче чувств человеческих. За прошедшие дни она научилась ходить, не заплетаясь в конечностях и не путая хвост с лапами. Выяснила, что ударом лапы может сдернуть вросший в грунт большой камень и покатить его, что выпущенные когти позволяют ей удержаться даже на мокрой отвесной дощатой стене, так как впиваются в нее намертво, оставляя в тонком дереве маленькие, идущие полукругом проколы.
Несколько раз Таня столкнулась с проявлениями инстинкта нападения на врага и училась сдерживать чувства, притуплять их интенсивность в момент зарождения, в момент самого подозрения, что в ней зарождаются злость и гнев, поскольку на такие эмоции собачье тело реагировало автоматически, не давая разуму времени вмешаться. Это было необычно, не по-человечески, и Таня успела прийти к выводу, что противиться инстинкту невозможно, можно лишь предупреждать его проявление, блокируя его спусковые механизмы. Для себя Таня приводила такое наглядное сравнение:
«Если начинаешь играть в компьютерную игру на ночь глядя, то наверняка проиграешь в неё всю ночь - желанию чуть-чуть и ещё чуть-чуть поиграть очень трудно противостоять. Зато можно контролировать себя и не начинать игру, а еще лучше - вообще не покупать игр, чтобы не подсесть на них».
Таня так и старалась - «не покупать», то есть держать в узде все свои чувства, не давать им переполнять душу, насколько это возможно. Вдруг привороженный к ней человек окажется не самой приятной личностью и она когда-нибудь разозлится на него, спровоцировав инстинктивные действия своего тела? А ей совсем не хотелось быть пристреленной, ей нравилось не парализованное тело, в ней бурлило желание полноценно жить, хоть собакой, хоть кем, но самостоятельно и полноценно, не рассчитывая в любых мелочах на чужую помощь! Так что она найдет способ управиться с любыми инстинктами, которые в ней еще обнаружатся.
Проще говоря, Таня прониклась древней истиной, что есть два способа сделать человека счастливым. Первый: что-нибудь ему дать. Второй: забрать у него на долгий срок абсолютно всё, а потом вернуть половину - и он тоже будет счастлив! Как счастлива была она, потягиваясь, бегая и прыгая, даже крутясь на месте в попытках поймать собственный хвост.
Таня ни разу не задумалась над тем, насколько сильно она выделяется своим поведением из общей массы поникших человеко-собак, бредущих на полигон для дрессировки, насколько заметны ее блестящие интересом живые глаза, чутко прислушивающиеся, вечно стоящие торчком уши. Тане не то чтобы нравилось подчиняться командам, нет, но она не могла не получать наслаждения от процесса движения как такового. Таня буквально влюбилась в свое новое, ловкое и гибкое тело, подаренное судьбой вместо сломанного, навеки искалеченного человеческого тела, державшего ее в мучительном заточении целых два года! Ей было всего восемнадцать лет, она практически умерла в шестнадцать, а теперь с энтузиазмом ребенка, впервые выпущенного на улицу после долгих ненастных дней, штурмовала полосу преград на поляне. И этот факт обращал на себя внимание колючих глазок Клисса...
На полигоне для тренировок были расположены горки, туннели, барьеры, «змейки», лесенки и просто большие ровные площадки, на которых собаки ползали, прыгали, бегали, приносили брошенные предметы, сидели, лежали и лаяли по команде. Собственно, ничего особенного, ничего такого, чему не учили бы земные хозяева и кинологи обычных домашних собак. Вспоминая хвастовство Набарра, что он продает служебных и охотничьих собак, Таня полагала, что занятия будут куда сложнее, но мага, похоже, поджимало время, большая часть которого была потрачена на поиски и уговоры романтически настроенных глупых девчонок. Покопавшись в искусственной памяти закрепленного под кожей за ухом переводчика, Таня обнаружила команды, переводившиеся на русский как «схватить», «гнать», «гнать на хозяина», «взять след», «болевая хватка», «бой» и много других, о выполнении которых она не имела ни малейшего представления, и которым, похоже, обучать ее не собирались. Может, ее порода не охотничья? Или Набарру важнее сплавить прочь своего соперника, чем вызвать гнев клиентов плохо вышколенными собаками? Ведь даже простейшую команду «ко мне» требовалось выполнять особенным образом: не просто подойти и сесть рядом, а обойти человека с правой стороны и сзади, а затем сесть строго у его левой ноги на расстоянии в 15-20 сантиметров от него.
Обычно Таню дрессировал сам Клисс, редко передоверяя ее другим специалистам. В один из дней Таня озабоченно смотрела на подругу по несчастью, неверно выполняющую команду «рядом»: требовалось идти слева от человека так, чтобы собачье плечо всегда находилось на одной линии с его ногой, а невысокая серая лохматая собачка упорно пыталась идти справа и жалобно тявкала, не понимая, почему ее раз за разом огревают палкой.
«Набарру следовало заложить больше слов в переводчик, хотя бы «право» и «лево», -подумала Таня и вдруг услышала сказанные на русском слова Клисса, словно подслушавшего ее мысли:
- Главное, чтобы их купили, на выставке нет пространства и условий для проверки уровня подготовки собаки. А потом человеческие души долго в теле не задержатся, и собаки будут управляться собственным умом, а у них со знанием команд всё в порядке, выдрессированы на славу. Увы, у вас нет доступа к собачьим знаниям, так что приходится обучать основам заново и быстро, а оттого - несколько сурово.
«Вот оно как... эти сволочи рассчитывают на то, что никто не продержится в собачьем теле и того года, на который гарантировано качество приворота! Они уверены, что дух девушек погибнет буквально сразу после покупки, как только их перестанут держать на успокоительных, а эти тренировки - так, соломки на первое время подстелить, чтобы клиенты сразу с жалобами не побежали. Хоть они и не побегут сразу: приворот не даст отказаться от собачки, но слухи, что собаки - глупее не бывает, поползти могут, вот Набарр и страхуется», - суммировала сведения Таня.
-Ты единственная, кого не приходится пичкать успокоительным - ты и без него на удивление спокойна, - пробормотал Клисс, и Тане очень не понравился его цепкий, задумчивый взгляд.
Да, Таня давно для себя признала, что лучше жить здоровой собакой, чем прикованным к кровати паралитиком, полностью и во всех сферах зависящим от других людей, поэтому не имела оснований для безумной тоски по утраченной человечности. Ей прошлой жизни было искренне не жаль, но теперь впервые у нее мелькнуло сомнение, не рискует ли она новой жизнью, не стараясь больше походить на других девушек, уже перечеркнувших жирным черным крестом все свои надежды на будущее. Может, истерику Клиссу закатить? Для профилактики, так сказать... А он ей поверит?
Таня решила не обращать внимания на подозрительные взоры Клисса, все равно ее скоро продадут и увезут далеко от негодяев, на другую планету, так что важнее хорошенько подготовиться к новой жизни, чтобы ее не выгнали за порог, как только закончится действие приворота. Если уж она вынуждена жить в теле животного, то путь это будет хотя бы не тело бездомной собаки. Кто знает, есть ли помимо всекосмической полиции еще и всекосмическая служба охраны животных и всекосмический приют для бесхозных собак!
После тренировки собак возвращали в вольеры, где они были предоставлены самим себе, своим мыслям и тоске. В эти долгие часы собаки тихо выли, скулили или впадали в сонное оцепенение, абстрагируясь от жестокой реальности и не думая ни о чем, не обращая внимания на зевак за оградой и снующих вокруг работников питомника. Таня тоже скучала по родителям, по подруге Наташе, по родному, знакомому миру, даже по осточертевшей комнате с зелеными обоями и телевизором-монстром на стене. Скучала, но вернуться в прежнее тело не пожелала бы...
«Зато теперь папа точно уговорит маму родить второго ребенка, и им обоим будет легче не видеть ежедневно беспомощную, измученную и несчастную дочь», - упорно убеждала себя Таня, размышляя о своей смерти на Земле, хоть и понимала, что никакой второй, третий, четвертый ребенок никогда не заменит родителям потерянное дитя.
Но ей действительно живется проще сейчас, когда она не лежит сутки напролет стиснув зубы, чтобы не кричать от отчаяния и полной безнадёги, когда естественными потребностями ее организма не приходится заниматься маме! Родители должны понять, что смерть искалеченного тела принесла Тане свободу и успокоение, и пусть не порадоваться за нее, но хотя бы не скорбеть слишком сильно. Таня не знала, какое будущее ей уготовила непредсказуемая судьба, но оно вряд ли сумеет быть хуже прошлого, и Таня старательно выстраивала для этого будущего фундамент понадёжней: запоминала слова,
произносившиеся сотрудниками питомника, угадывала их смысл по действиям, жестам, звучащим в голосах эмоциям, даже по выражениям лиц.
Например, крепкий мужичок говорит товарищу:
- Излим кириар дан!
Он делает повелительный жест рукой и второй мужчина идет в пристройку у клеток и начинает разносить миски с кашей - вечерний паёк обитательниц вольеров, а Таня запоминает, что фраза означает: «Пора кормить собак» или нечто аналогичное.
Слово «дан» вообще часто повторялось во время утренней и вечерней кормежки, так что Таня пришла к выводу, что это слово означает «еда» или «кормить». Понемногу начала разбираться и в смысле других коротких, часто встречающихся слов, чуткие собачьи уши выхватывали уже знакомые сочетания звуков в чужой речи куда лучше ушей человеческих, безошибочно улавливая паузы между отдельными словами. Таня твёрдо нацелилась выучить местный язык - незнамо как, но выучить обязательно. Она не смирится безропотно с безнаказанностью негодяев, растоптавших жизнь девчонок, она сделает всё, чтобы остановить их! Ведь очевидно, что сам Набарр продолжит убивать девушек, найдя надёжный способ продавать всех дорогих собак богатым клиентам.
Она сделает всё, чтобы остановить его! Как только она начнёт понимать речь людей, то обязательно достучится до всекосмической полиции! Хас Набарр еще попляшет! Еще ответит за все свои прегрешения! Собачий век короче человеческого, но ей хватит, она будет стараться изо всех сил, чтобы хватило.
Клисс коротко стукнул и, не дожидаясь ответа, вошел в кабинет своего работодателя.
- Хас, разговор есть, - отрывисто сказал он.
Маг оторвался от бухгалтерской программы, в которую вносил какие-то данные, и свернул голографический монитор местного аналога компьютера, только в технологическом оснащении куда более совершенного и многофункционального, чем его земной собрат.
- Еще одна девчонка откинулась? - недовольно спросил Хас. - Может, показалось, ты же не можешь знать этого точно?
- Я настоящую собаку от симбионта безошибочно отличу, недаром всю жизнь рядом с вольерами провел, но не о том речь. Помнишь девушку, что с кровати при нашем появлении встать не изволила? Хас, она ведет себя слишком необычно, не как все остальные. У меня сложилось впечатление, что она смирилась с телом собаки, приняла его, готова жить в нем!
- Не болтай глупости, человек не способен смириться с телом животного и спокойно существовать в нём, это невозможно априори, - без тени сомнения возразил маг.
- Я не силен в психологии, и до сих пор всё шло в соответствии с твоими планами, Хас, но сейчас я тебе посоветую: не выставляй ее на продажу, не рискуй! Ее надо сразу убить, прямо сейчас, - убежденно сказал Клисс.
Горячность слов обычно бесстрастного помощника удивила мага, заставила призадуматься.
- С ней что-то не так, - продолжил Клисс, видя, что от его выводов не отмахнулись сходу.
- Нам стоило еще на их планете прояснить, почему она лежала в постели, а не верить словам о ее лени. Хас, лени в ней и близко нет, точно тебе говорю! Дохлый шурх, мне мерещится, что она наш язык учить пытается! Самостоятельно! В зверином теле! Зачем бы это, а?
- Подожди, сейчас подключусь к Земной базе данных из их виртуальных сетей, поищу информацию об этой девчонке, адрес у меня сохранился, имя мы знаем.
Маг замолчал, вновь разворачивая объемный экран и погружаясь в колонки данных. Спустя недолгое время он смачно ругнулся:
- Ты прав, шурхи меня пожри! Это была не лень, она не могла встать из-за повреждения спинного мозга.
- Повреждения? Но такие травмы легко излечиваются, - недоуменно сказал Клисс.
- В их мире - нет. В их мире нет современных технологий, даже биопротезы полноценные еще не изобрели. Сломал шею - обречен на неподвижность, если не умер на месте, как-то так.
- И сколько она прожила, будучи прикована к постели в полной неподвижности?
- Два года, - мрачно ответил маг и нервно затарабанил пальцами по столу.
Клисс кивнул в подтверждение собственных раздумий:
- Я был прав - ее надо убить сразу, слишком опасно оставлять такой симбионт. Если она продержится в собачьем теле год, то нам конец! Если начнёт понимать речь людей и убедит их в своей разумности, то нам конец ещё до того, как пройдет этот год!
- Не так-то просто выучить язык, прислушиваясь к непонятной речи окружающих, а без этого свою человеческую разумность она не докажет - собаки тоже весьма смышлёные существа.
- Достаточно будет и тени подозрения, - хмуро настаивал на своём Клисс. - Если хоть один маг заподозрит, что именно ты сотворил с этой собакой, он быстро сообразит, какое заклинание ты придумал и реализовал.
- С чего бы взяться подозрениям? - возразил Набарр. - Люди не склонны усматривать необычное в давно известном и очевидном. Все и во всём полагаются на свой опыт, сила привычки очень велика. Из всех разумных существ звериный вид могут иметь лишь оборотни, но они сразу отличают своих собратьев по запаху. Врачи определяют оборотней по характерным реакциям, через сканирование организма и анализы, маги - по ауре. И для них всех наши уникальные собачки будут простыми собаками! Да, умными, но не более чем другие породистые и выдрессированные псы. При любом подозрении новый хозяин собаки обратится к специалистам, а те заверят его, что он мутит чистую воду. После того, как развеется остаточный след от магии переноса сознания (а это произойдёт в ближайшее время), ни один маг не отличит собаку с человеческим сознанием в теле от простой животины!
- Последствия твоего заклинания со временем могут проявить себя, ты сам оговаривал такую вероятность. Задумайся, Хас: её разум два года провел взаперти мертвого по сути тела, но остался ясным разумом! Она не сойдет с ума, как другие, это точно, а значит -убить её немедленно, иначе она доставит нам кучу проблем.
Набарр свел брови, покусал пухлые губы. Ругнулся громко и резко.
- Не жалей прибылей, мы слишком рискуем, - настаивал Клисс. - Пари мы и так практически выиграли, один клиент ничего не меняет!
Набарр тряхнул головой и сказал:
- Убить - дело немудрёное и совершить его никогда не поздно. Я поступлю хитрее, сделаю лорду Люкиэлю предложение, от которого он точно не откажется.
Клисс недовольно покачал головой, но спорить перестал. Куда отправится собака после покупки им известно, отыскать ее будет несложно.