Глава 12

Пауза затягивается, внутреннее напряжение зашкаливает. Я жду, затаив дыхание.

Вот сейчас он спросит, что я имею в виду. Я отведу с лица волосы, посмотрю ему в глаза, и будь что будет. Да, я немного зареванная, но не думаю, что красный нос изменил меня до неузнаваемости.

— Хм… Ну наконец-то ты начала мыслить в правильном направлении, Лена, — медленно проговаривает Артем, и я цепенею. Что?.. — Я уже практически похоронил надежду, но ты меня радуешь. Все верно, теперь отец девочек я. И наконец-то ты поняла, что фиктивный брак для тебя такой же выход, как и для меня. У нас здесь у каждого своя выгода. Я помогу тебе с гражданством, а ты возьмешь на себя мою маму. Мои юристы уже занимаются разводом, мы с Владой сегодня съезжаем с отеля… — и потом безо всякого перехода шепчет срывающимся на хрип голосом: — Ммм, какие у тебя волосы, просто отпад…

Этот голос звучит прямо над моей макушкой. Артем наклоняется низко-низко, шумно втягивает воздух возле самого виска, а затем буквально на секунду топит лицо в моих волосах. Бормочет «прости, не удержался», резко поднимается и быстрым шагом выходит из кабинета.

Я не успеваю опомниться. Куда же он? Я ведь сказала правду! Открылась ему. А он решил, что я всего лишь даю согласие стать фиктивной женой…

И еще это его «прости, не удержался». Что это значит?

Нет, Алена, не смей! Больше никаких фантазий. Только не об Артеме. Вспомни, как долго ты его не могла разлюбить. Как тайно мечтала, что он случайно встретит тебя с коляской. Увидит, как его дочки играют в песочнице. Или как они смешно гуськом семенят по дорожкам парка.

И когда ты наконец справилась с этим разрушающим чувством, ты готова снова занырнуть в него с головой.

Или… не справилась?

Сижу на полу, оглушенная и ослепленная этим открытием.

Все это время, с того самого момента, как Асадов переступил порог отеля, я пряталась не от него. И бежала не от него. И даже не от своих воспоминаний.

Я пыталась спрятаться от себя.

Потому что ничего не прошло. Ничего не переболело и никуда не исчезло. Я все так же люблю Артема. И мне абсолютно все равно, в чем он одет — в рабочий комбинезон или в костюм, на который не хватит всех моих сбережений, включая деньги на счетах у дочек.

Наших с ним дочек.

Всхлипываю и накрываю руками голову.

Ну почему я такая дура? Ведь я ему никогда не была нужна. Ему даже вспоминать обо мне неприятно.

«У вас бывали в жизни моменты, о которых хочется забыть навсегда?»

Как ни странно, здесь я Артема понимаю. Когда-то в детстве я пришла домой к однокласснице и увидела у нее фосфорную бусинку. Она светилась в темноте и казалась мне настоящим чудом. Моя рука сама сжалась и положила бусинку в карман.

Два дня меня мучила совесть. Я еле дождалась понедельника, пришла в школу и подбросила бусинку однокласснице в портфель. И с тех пор не могла ни дружить с ней, ни просто общаться, она так ничего и не узнала. А мне было дико стыдно перед ней, хоть виновата была только я.

Вот так и для Асадова наши отношения оказались той самой фосфорной бусинкой. Украденной, а потом подброшенной мне в качестве компенсации деньгами на карте.

Он никогда не сможет меня полюбить, а я так его и не разлюбила.

Встаю с пола, приглаживаю волосы. Вытираю бумажными салфетками лицо.

Открываю ноутбук и смотрю на экран. Я ни за что не потрачу ни единого доллара ни на какую пластику. У меня три дочери, мне надо думать об их будущем.

Но если бы… Если бы была такая клиника, в которой делают операции на сердцах влюбленных дурочек, я бы пешком туда пошла. Хоть в Корею, хоть в Турцию, хоть в Таиланд. Никаких денег бы не пожалела.

Если бы только там смогли вырезать из моего сердца Артема Асадова. Без остатка. Навечно и навсегда.

Только нет в мире таких клиник. И докторов таких нет. Бабушка говорила, что время лечит. Может и лечит, но только не меня. И не от Асадова.

Удаляю историю просмотров и выключаю ноутбук. Жаль, что человеческий мозг нельзя так же отключить. Удалить историю своих действий из души и из сердца. Очень жаль…

Смотрю на телефон — сообщение от мистера Рича.

Картинка с кольцом: «Все проходит и это пройдет».

Я даже ахаю тихонько. Мы иногда перебрасываемся сообщениями, особенно если он в отъезде. Но чтобы вот так в самую точку!..

И тут же принимаю решение: я позвоню ему и спрошу совета. Он мой единственный друг. Даже если он не сможет помочь, я знаю, он обязательно что-то посоветует. Сколько раз его советы меня выручали.

Вытираю глаза и улыбаюсь.

Конечно пройдет. Разве здесь могут быть варианты? И разве они у меня есть?..

***

По-хорошему девушку не мешало бы успокоить, но Артем и так достаточно потерял времени, когда не сумел с собой совладать и зарылся в ее потрясающие волосы. Такие в своей жизни он видел только однажды. У той, которую забыл и не хотел вспоминать.

И теперь вот снова попал.

Объективно, у Златки волосы тоже были красивые — длинные и густые. Но с Плохой девочкой все равно ни в какое сравнение…

А у него пунктик на волосах, что он может с собой поделать? Если у него все тормоза отключаются, предохранители перегорают, и его кроет как наркомана?

Ничего.

Тут тоже все отказало. Особенно когда увидел подонка Берсенева, который вжимал девушку в стол, сдавливая шею. У Артема даже в глазах потемнело.

Как повезло, что он его узнал, когда тот входил в холл отеля! И каким удачным решением было выпить кофе на террасе над центральным входом.

В сердце вновь заползло ядовитой змеей сомнение, которое мучит его с недавних пор. Что, если отец девочек Ярослав Берсенев?

Артем осторожно поспрашивал у знакомых о Павле и его семье. Некоторые из них вполне уверенно заявили, что дочка Плохого после смерти матери заменила ее в постели своего отчима. Иначе, откуда у девчонки взялись деньги на учебу заграницей, если она осталась без гроша?

Верить в сплетни и грязь не хотелось. Лена говорила, что попала сюда по программе обмена студентами. Но сцена, которую Артем увидел в кабинете Хелены, подтвердила наихудшие догадки.

Если у нее и были отношения с отчимом, то девушка их не хотела. Берсенев ее принудил. Это и собирался выяснить Артем, а тут она со своими волосами — длиннющими, густыми и пахнущими так, что его реально повело.

Еле оторвался. Поэтому как только вышел из отеля, пришлось сменить быстрый шаг на бег.

Успел вовремя, ублюдок только садился в машину. Схватил за воротник пиджака, выволок его из-за руля и привалил к капоту.

— Это твои дети, мразь? Признавайся, ты ее изнасиловал?

— Эй, Асадов, полегче, — Берсенев извернулся в его руках, но особо испуганным не выглядел. — Я уже понял, что ты запал на мою дочурку приемную. Разочарую тебя, нет. Не мои.

— А чьи тогда? — Артем все еще не разжимал пальцы.

— Да откуда я знаю? Нашел, у кого спрашивать. Это ты у нее спроси, каким чудом она в двадцать четыре года отелем управляет. Сечешь, Асадов? Это под кем ей полежать пришлось, чтобы такое провернуть?

Артем сплюнул сквозь зубы и оттолкнул Берсенева. Тот поправил воротник и продолжил, нисколько не смущаясь:

— Ты бы лучше поинтересовался, откуда у восемнадцатилетней пигалицы взялись деньги, чтобы стать акционером. Я вот поинтересовался. Поделиться знаниями, Асадов?

Артем уперся руками в капот.

— Говори.

Пускай говорит, все легко проверяется.

— Наша девочка шесть лет назад приобрела опцион на покупку акций отеля. Он тогда еще назывался «Паладин». За копейки. Но только копейки это для нас с тобой, Асадов. Для нищей студентки целое состояние. Скажи мне, как она могла знать, что Георгос захочет вложить в отель в пять раз больше денег, чем он стоил при покупке? То-то же. Никто. Уверен, сам Георгос этого не знал.

— Она стала нищей по твоей милости, — мрачно сказал Артем.

— Подавай в суд, раз ты так уверен в успехе, Асадов, — хмыкнул Берсенев и сел за руль.

Хлопнул дверью, завел двигатель. Артем молча отошел от автомобиля, давая ему проехать.

Хоть Берсенев и мразь, в опцион Асадов поверил. Проверить информацию, которая есть в открытом доступе, не проблема. Проблема в том, захочет ли Лена сказать ему правду?

Артем набрал начальника службы безопасности, дал задание нарыть побольше о самом Павле Плохом и о его дочери, а сам направился в отель. Пора отсюда съезжать, какие они с Владой, к гребеням, новобрачные, если юристы уже готовят документы на развод?

Придется Плохой девочке смириться с тем, что Артем подпортит ей статистику.

Ничего, переживет. Переживет и выйдет за него замуж.

***

После обеда бабушка приводит девочек — сегодня мы ждем пару новобрачных, которых они должны встретить. Я уже умылась и привела себя в относительный порядок. В голове полный сумбур, но стараюсь этого не показывать.

Девочки очень серьезно относятся к своим обязанностям, мою нервозность они сразу почувствуют. Поэтому заставляю себя на время забыть об Асадове и занимаюсь детскими прическами.

В который раз умиляюсь, какие они у меня светлые и голубоглазые. С другой стороны, были бы они похожи на Артема, он бы вмиг меня вычислил. А так вот я держусь уже сколько дней.

Целую каждую в носик, Джес уводит девочек, а я иду следом. Наши новобрачные — приятная молодая пара. Марьяшка, Марго и Миланка бросают им под ноги лепестки, играет музыка, и все проходит без эксцессов.

Новобрачные отправляются в номер. Я благополучно выдыхаю, и только собираюсь уйти в кабинет, как вдруг открывается парадная дверь, и в холл входят две дамы. Пепельные блондинки. Возраст определить сложно, как у всех обеспеченных женщин, потому что выглядят дамы ослепительно.

— Кто здесь главный? — громко спрашивает первая дама. — Я хочу видеть руководство!

— Какие-то проблемы? — подскакивает администратор с ресепшена. — Я могу помочь?

— Возможно, — отвечает вторая, — если это в вашей компетенции.

— Я выкупила в этом отеле номер для своего сына. На неделю, — продолжает первая.

— Он женился, — объясняет вторая.

— Это просто замечательно, мы рады, что вы выбрали наш отель… — заводит обычную песню администратор, но первая дама его перебивает:

— А я совсем не рада. Мой сын разводится! И недели не прошло! Я требую принять меры, вы ведь гарантируете парам, остановившимся у вас, долгую супружескую жизнь? У вас это написано в рекламном буклете.

Черт, не надо было все-таки писать «гарантируем», почему я не послушала Джес?..

Мой персонал недоуменно переглядывается, а я пячусь к колонне. Кажется, я догадываюсь, кто к нам пожаловал. Мадам Асадова, мать Артема. Та самая, которая прозорливо напророчила ему тройню. Еще и группу поддержки захватила.

Мадам узнала о разводе сына, и сейчас меня ждет грандиозный скандал.

— Галя, смотри, — тем временем тянет Асадову за рукав «группа поддержки». Ее голос звучит странно сдавленно.

Мать Асадова поворачивается туда, куда указывает ее спутница, и всплескивает руками.

— Ой, какая милашка!

Она смотрит на Марьяшу, исподлобья наблюдающую за дамами. Миланка с Маргариткой украшают оставшимися лепестками Марселя, который как обычно разлегся по центру.

— Я не Милаша, — хмуро поправляет моя младшая, насупившись еще больше. Она терпеть не может, когда их путают, — я Марьяша. Это вон она Милаша. На секундочку! И еще у нас есть Марго.

Мари машет рукой в сторону сестер.

— Боже мой, Галя, — слабым голосом тянет спутница Асадовой, — посмотри, это же вылитая ты в детстве! Один в один. А взгляд какой! Помнишь, как на той фотографии, когда папа поставил тебя в угол за то, что ты съела мои конфеты?

Мадам Асадова вглядывается в Марьяшу, бледнеет и хватается одной рукой за сестру, второй за сердце.

— Тема! — свистящим шепотом зовет она. — Тема, ты где? Иди сюда, срочно! Немедленно объясни, что это за девочки?

Мои дочки бросают кота и подходят к младшей сестренке. Становятся по бокам и внимательно рассматривают посетительниц.

У них так всегда. Они старшие сестры, а значит Марьяшу в обиду не дадут никому.

— Мама? — слышу немного раздраженное. По лестнице спускается Артем, и я делаю еще один шаг к спасительной колонне, надеясь за ней укрыться. — Что ты здесь делаешь?

— Тема, сынок! — всхлипывает Асадова. — Скажи мне, откуда взялись эти девочки? Только скажи правду!

— Артем, объясни, почему они так похожи на твою мать в детстве? — окрепшим голосом спрашивает ее сестра. Я прихожу к выводу, что старшая.

— И кто их мать, раз уж на то пошло? — вскидывает Асадова суровый взгляд на сына. А потом переводит его на девочек. — Где ваша мама?

— Чьи это дети? — вторит ей асадовская тетка, обращаясь к присутствующим.

Мне не видно Артема, зато я хорошо вижу своих детей. Они жмутся друг к дружке и оглядываются, выискивая меня испуганными глазками.

Ну, хоть теперь я буду знать, на кого они похожи.

Артем тоже вглядывается в толпящийся персонал в поисках меня, и я делаю глубокий вдох. Я не должна бросать своих детей без поддержки. В конце концов, это все равно когда-то случится.

Стоит принять решение, и внутри разливается удивительное спокойствие. Скручиваю волосы в жгут, перебрасываю через плечо и медленно иду через холл к детям.

На Артема стараюсь не смотреть, но мне и не надо. Я и так все чувствую. Пока дохожу до середины холла, от меня остается обугленная головешка. Его испепеляющий взгляд прожигает до костей.

Подхожу к детям, обнимаю Маргошу с Милашей, они прилепляются ко мне с обеих сторон. Марьяша цепко хватается за ткань юбки и прячет личико у меня на животе. Сердце болезненно сжимается, так становится их жаль.

— Здравствуйте, госпожа Асадова, — держу голову ровно, смотрю ей прямо в глаза. — Меня зовут Алена Плохая, я управляющая этим отелем. А это мои дети.

Решаюсь и поднимаю глаза на Артема. Тут же хочется закрыться и с воплями сбежать, потому что его лицо сейчас кажется каменным. Но я усилием воли заставляю себя собраться и говорю тихо все с тем же неизвестно откуда взявшимся спокойствием:

— Твои таблетки оказались полным отстоем, Асадов. Они не сработали.

Меня вновь с ног до головы охватывает испепеляющее пламя, и под этим взглядом я чувствую себя ведьмой, сгорающей на средневековом костре.