Глава 19

Перед выходом на свежий воздух, мой сопровождающий надел на голову широкополую шляпу с изогнутым чёрным пером. Она смотрелась на нём весьма недурно, предав его облику сдержанную торжественность.

Путь наш пролегал, через незнакомые, ранее нехоженые тропинки сада. В небе высоко светила луна. С куста на куст порхали огромные ночные бабочки. Их крылья завораживающе светились в темноте. Приносящие мимо магические светлячки мерцая, осветляли узкую дорожку. Вдалеке звучала красивая, трепетная музыка. Мы приближались к месту нашей с Князем встречи.

Наслаждаясь наполненной свежестью прохладой, я замедлила шаг. До полуночи оставалось совсем нечего. Ровно в полночь Луноликая одарит своим благословением пары желающие соединить свои сердца и судьбы.

Исправить в наших с Драгомиром отношениях ничего нельзя было, и мной овладело глубокое безразличие.

Честно говоря, скорей бы уже эта полночь наступила.

Князь поражал во мне любопытство, но не чувства. Те более глубокие. Меньше всего хотелось за пустыми разговорами убивать время. Я собиралась быстренько распрощаться с князем и отправиться собирать вещи.

Дорожка вильнула влево, и мы вышли на поляну у озера. Мерцающие звёзды, рассеивая свет луны, огромными бриллиантами свисали с неба.

Никак Водяныч магию применил.

От накрытого стола шли умопомрачительные запахи. Под действием лёгкого ветерка, пламя на зажжённых свечах мягко подрагивало.

— Борислав, вы ошиблись местом, — поспешно заметила я, сильнее убеждаясь, что зря отправилась на свидание. Стоило вместо себя отправить короткую записку.

Негромко хрустнула ветка. Я обернулась. В тени деревьев, откуда мы пришли, царил непроглядный полумрак. Ничто не намекало на присутствие управляющего. Он проводил мне и тотчас ушёл.

Слово "изумление" и наполовину не передавало испытываемый мной спектр чувств. Ошеломлённая и потрясённая произошедшей путаницей я сочла за лучшее незаметно улизнуть. Тем более, моё присутствие пока оставалось незамеченным.

— Мирослава, — позвал меня из темноты, глубокий, обволакивающий своим магнетизмом голос Драгомира.

От неожиданности, я пошатнулась на высоких каблуках и невольно схватилась за высокую спинку стула, стараясь позорно не растянуться на земле. Бесшумно ступая из темноты собственной персоной, вышел свет моих очей — Драгомир Павлович.

К слову, "свет очей" относилось не к фигуре речи.

Потревоженные его скупыми движениями, магические светлячки хаотично замаячили возле него, подсвечивая хорошо сложенную фигуру. В тёмной тунике, штанах подчёркивающих натренированные ноги он по обыкновению, что б ему икалось до седмицы, выглядел неотразимо.

Мозг лихорадочно пытался найти мало-мальски подходящее объяснение моего присутствия на их с Цветаной свидании, но в голову ничего путного не приходило.

— Произошла путаница, — пояснила невнятно, надеясь, что Драгомир не станет вдаваться в детали и к нам из-за тёмных зарослей не выскачет его разъярённая невеста. — Не беспокойся, я уже ухожу.

Вглядываясь в темноту, я силилась рассмотреть знакомые очертания дорожки, по которой Борислав привёл меня.

— Жаль… — несказанно удивил меня Кощей.

Стул, стиснутый под моими пальцами, дрогнул, и я повторно покачнулась на каблуках.

— Прости? Не пояснишь? — спросила нарочито равнодушным голосом, стараясь игнорировать разлившееся в груди тепло.

— Я хочу, чтобы ты осталась, Мирослава.

Вот так сюрприз. Никогда не подозревала Драгомира в самомазохизме. К нему невеста вот-вот нагрянет, а он просит меня остаться. Ни дать ни взять — смертник. Цветана ему такой вынос мозга устроит, что после этого никакие тараканы не выживут.

— Задержишься? — мягко настоял Драгомир. Язык «прирос» к нёбу, отказываясь произносить категоричное «нет».

— Не могу, — нашла в себе силы и не поддалась чувствам. — Нам лучше избегать двусмысленных моментов, для твоего же, будущего семейного благополучия.

— Ты из-за Цветаны беспокоишься? Она не придёт. У неё ужин с Велимиромом, — вспомнив о невесте, поморщился Драгомир.

— Извини, что ты сказал? — переспросила я загипнотизированная его пьянящим меня взглядом.

— У нас с тобой свидание Цветочек, — с улыбкой в голосе разъяснил он.

У нас?! Свидание значит?!

Сильнее всего на свете мне в эту минуту захотелось наградить Кощея заклятием чесотки, чтобы неповадно было обманывать честных Ёжек. Конспиратор фигов. Я вся извелась, в красочных подробностях представляя, чем закончится их с Цветаной вечер. Злость, как назло, быстро улетучилась и я в рекордно короткие сроки простила Драгомира, позволив объясниться.

Он же собирается объясниться?

Затаив дыхание я наблюдала, как его подсвеченный магическими светлячками силуэт неторопливо приближается к столу. Ничего не сказала, когда Кощей, не отводя взгляда, накрыл мои руки своими, и мягко разжал пальцы, освобождая спинку стула из моего захвата. Затем он галантно отодвинул стул, без лишних слов предлагая присесть за стол. Лишённая опоры, я опять покачнулась на непривычно высоких каблуках и ни капельки не грациозно, опустилась на него.

— Вина? — предложил Драгомир, доставая бутылку из ведёрка со льдом.

— Ты всех девушек спаиваешь на свидании? — скрывая лёгкую нервозность, спросила я.

— Лишь самых красивых, — с покоряющей убедительностью произнёс Драгомир и низко склонился ко мне. Носа коснулось пряное, изысканное облако его аромата.

Покраснев, наверное, до кончиков ушей я приняла у него наполненный бокал. Светлая полупрозрачная жидкость золотом мерцала в свете свечей. Несколько глотков божественного напитка и чарующая музыка сделали своё дело. Получилось немного расслабиться. Настолько, что я смогла оценить приготовленные русалками блюда, и перестала вздрагивать, стоило Драгомиру со мной заговорить. Занятая вялым ковырянием в тарелке, я упустила важный момент. Закончив с поздним ужином, Кощей отодвинул свой стул и до неприличия близко подсел ко мне. Наши локти, пальцы соприкоснулись, и он не замедлил их переплести. От неожиданности мне даже в голову не пришло оттолкнуть его. А после, просто не захотелось.

— Мирослава, ты пройдёшь со мной обряд единения? — густой, низкий голос Драгомира, заставил моё сердце забиться чаще.

Он поддался ко мне, и тепло его губ трепетно коснулось виска… щёки… скулы. Цепочка из горящих на коже поцелуев с будоражащей медлительностью подобралась к уголку моего рта. В крови вспыхнул сладкий огонь. Будто кто-то зажёг горючую смесь.

— Чего вы на самом деле от меня хотите Драгомир Павлович? — непослушными пересохшими губами негромко произнесла я, намеренно прибегая к официальному обращению.

Помогло.

Кощей отодвинулся, и я более уверенно продолжила:

— Соскучились по нашим с вами перепалкам? Сомневаюсь. В невесту, променявшую вас на Князя, поверить не намного проще. Не настаивайте. Повторюсь, что вам от меня нужно?

— Мне захотелось тебя поцеловать? — прозвучал в таинственном полумраке тот самый, с мягкой бархатистой хрипотцой голос Драгомира.

— Вам виднее, — с надменной пренебрежительностью ответила я, умышленно проведя между нами чёрту. — Попробуйте перейти к выполнению задуманного, и я прицеплю к вашей ауре два противных заклятия. Постойте! Передумала. Лучше три!

Выслушав меня, Драгомир в ответ ничего не сказал, только в уголках его губ притаилась загадочная улыбка.

Леший бы его побрал!

Взяв полупустой бокал с вином, в надежде восстановить душевное равновесие, сделала щедрый глоток и вернула его на стол.

— Убедила, — не надеясь уже услышать ответ от Кощея, я вздрогнула и напряглась. Слишком просто он пошёл на уступки.

Не поймите меня неправильно, но раньше он особой покладистостью не отличался.

Драгомир неспешно поднялся и с грацией хищника начал медленно огибать стол. На фоне темнеющих силуэтов деревьев его фигура выглядела внушительно, можно сказать, предостерегающе опасно. Полумрак был его союзником. Обойдя стол по дуге, Кощей навис надо мной.

Стало страшно? Нет. Волнительно? Да.

Не собираясь облегчать ему задачу, я перестала таращиться на него и опустила глаза в пустую тарелку. Непорядок. На ней чего-то не хватало. Еды! Я не заметила, как проглотила неплотный ужин.

— М-м-м, трюфели. Обожаю их, — завидев плошку с заморским деликатесом бессовестно соврала я. Плевать я на них хотела. По мне, грибы как грибы. Лисички и те на вкус привычней будут.

Кощей небрежно перехватил мою протянутую к трюфелям загребущую руку, погладил тыльную сторону ладони и поцеловал кончики трепещущих пальцев. Сильный рывок. И вспахивая длинными ножками землю, он стул вместе со мной повернул к себе.

Пока я изумлённо хлопала ресницами, Драгомир обхватив обеими руками спинку стула, ниже склонился надо мной. Из обычного упрямства отодвинулась от него, насколько позволяло мягкое обтянутое бархатом сиденье, подмечая несущественные детали. Рассеянный свет луны рассеребрил его собранные в нижний хвост тёмные волосы.

— Какого лешего ты творишь? — в запальчивости отбросила я официальный тон. — Хочешь нарваться на проклятие недельки?

Между прочим коварное. В определённый день недели активировалось СВОЁ каверзное проклятие. Проклятие полностью подстраивалось под магический фон проклятого, находило его сильные стороны и на день лишало его того или иного преимущества. Вплоть до лишения зрения или слуха.

— Хочу, — бесстрашно произнёс с непробиваемой самоуверенностью Кощей. — Ещё я хочу отвести тебя к алтарю. Просыпаться с тобой по утрам. Спорить до потери голоса.

— Я… тебе не верю…

— Почему? — хмуро спросил Драгомир.

Слава Луноликой хоть что-то подорвало его непробиваемый самоконтроль.

Я набралась храбрости и выпалила на одном дыхании:

— У меня не осталось причин тебе верить.

Драгомир с силой сжал металлические прутики спинки стула, и они с протяжным скрипом немного выгнулись назад.

— Любовь, недостаточный повод довериться мне?

— Это повод держаться от тебя подальше, — сердито возразила ему. — Я любила тебя, другого. Тому ему я безоговорочно верила.

— Почему в прошедшем времени?

— Потому что теперь я не знаю, кто ты.

Не зная, куда деваться от волнения, я окинула взглядом темноту за плечом Драгомира. Магические светлячки успокоились и мирно жужжали в кустах. Ночной мрак неотступно подступал к нам. На меня нахлынуло устойчивое ощущение, что свидание затянулось. Пора было закругляться. Я не двусмысленно приподнялась над стулом. Не знаю почему, но, тем не менее, меня поняли иначе. Намёк на мой уход, Драгомир проигнорировал. Он нежно провёл ладонью, едва касаясь кожи, по моей щеке и я буквально от слабости в ногах рухнула обратно.

— Я нисколько не изменился. Я тот, кому ты дороже всего на свете. Я тот, кто стёр тебе воспоминания.

— Не поняла?! — резко подалась вперёд.

— Тише. Мирослава. Давай ты сначала успокоишься и потом попробуешь спокойно выслушать меня, — обворожительно улыбаясь, отступил назад Драгомир.

Вопреки его словам мне хотелось зверствовать. Моё благоразумие благополучно самоустранилось. В голове крутились невообразимо привлекательные идеи: начиная от заклятия икоты не переходящей на "Федота" — иными словами на соседа, и заканчивая пополнением моего личного питомника. Кощею отводилась в нём основная роль.

— Скажи, если я подойду ближе, у меня не повысится волосатость? — легко разгадал он ход моих мыслей.

— Подойди и узнаешь, — с ехидцей предложила я.

— Ты неподражаема цветочек, — рассмеялся Драгомир.

Его дразнящий смех оставил трещину в моей броне. Сколько бы я ни сопротивлялась, отказываясь его прощать, злость на Кощея начала утихать. Вновь появилось непреодолимое желание оказаться в крепком и надёжном кольце его рук.

"Мда… Совсем размякла", — глумилился мой внутренний голос.

Поделом мне. Сама виновата. Ежки Ветров не распускают нюни.

— Цветочек, ты чего притихла? Неужели мысленно мне клетку подбираешь? — участливо поинтересовался Драгомир.

— Не дождёшься, — осадила его я. — С чего бы мне на тебя тратиться? С момента нашего с тобой несостоявшегося свидания ты не обращал на меня внимания, придирался, отталкивал. Открыто давал понять, что дерзкие, невоспитанные особы тебя не интересуют. Откуда перемены?

— Ты невероятно наивна Мирослава, — восхитился Драгомир.

С еле ощутимым дуновением ветерка он переместился ко мне. Не успев отпрянуть, я лбом упёрлась в его плечо. Попыталась отодвинуться. Безуспешно. Руки Кощея привычным жестом поглаживая, спустились по моей спине, удерживая на месте. Пользуясь моим замешательством, он низко-низко склонился ко мне.

— Я обманывал тебя, — сознался негодник.

— А знаешь? Наплевать. Ты поступал и гораздо хуже, — наигранно оскорблено проворчала я. Помолчала и, отбросив сдержанность, выплеснула накопленную горечь и обиду: — Ты не оставил мне выбора! Лишил воспоминаний, а вместе с ними и чувств к тебе! Мы стали знакомы незнакомцами! Я искала способ пробудить твои воспоминания! Ты же ничегошеньки не забывал!

По моей щеке оставляя прохладный след, скатилась одинокая слеза.

— Всё именно так как ты сказала, за небольшим исключением, — прозвучал напряжённый голос Драгомира. Он невесело усмехнулся и отошёл. Взял со стола графин с кристально прозрачной водой и с мрачным оттенком в голосе произнёс: — Заклинание долга дало сбой. В последний момент оно срикошетило от тебя и подействовало на нас обоих. Связь между нами была крепче, чем я предполагал Мира. Заклинание, основанное на тесных узах разорвать под силу лишь магу активировавшему метку. Ты справилась и без моей помощи. Твой поцелуй вернул нам воспоминания. За прошедшие дни, с момента активации заклинания, ничего не изменилось, угроза твоего заключения под стражу никуда не делась. Кроме того, за похищение королевича тебя вероятнее всего, навсегда лишили бы магии. Поэтому, мне ничего не оставалось, как придерживаться нашего с Сергием уговора. Я должен оградит тебя и княжество от Несокрушимого. Помимо этого, нужно остановить покушения на участниц.

Вводя меня в курс произошедшего, Драгомир нашёл пустой бокал и широкой струёй влил в него прохладной, родниковой воды. Жидкость выплеснулась и намочила рукав туники. Маленькие язычки пламени тотчас пробежались по кромке ткани, не нанося ей вреда. Вода с сизым дымком испарилась, ткань высохла, и магические язычки погасли.

— Скажи, чтобы ты делал, проходи я сейчас венчальный обряд с кем-нибудь другим? — сдавленно спросила я, мысленно представляя наихудший сценарий нашего будущего.

Затаив дыхание, всмотрелась в лицо Драгомира. Его помрачневший взгляд напомнил мне о грозовых тучах.

— Порадовался бы за тебя, — произнёс он ровным тоном. — Прости цветочек, для меня нет ничего важнее твоего счастья. За него я готов заплатить любую цену.

— Жаль это слышать. Мне ничего не нужно ценой нашего забвения. Я не хочу постоянно сомневаться в своих чувствах, — непоколебимо ответила я. — Мне безразлично, каковы будут последствия моего пленения Зиги. Я готова ответить за свои опрометчивые поступки.

— Меня восхищает твоя отвага, Цветочек, но она ни к чему. Обещаю, я не позволю ничему плохому с тобой случиться. Осталось уладить пару вопросов и угрозы Несокрушимого тебе будут нипочём.

Драгомир протянул мне бокал с водой. Наши пальцы встретились. Моя маленькая ладошка скользнула под широкую, тёплую руку Драгомира, скрываясь под ней. Я на мгновение задохнулась, перестала дышать. Меня захлестнуло яркое, упоительное чувство завершения стремительной скачки. Можно сказать, мы с ним одновременно пришли к финишу. Теперь от нас зависело, победим мы или проиграем. Небо окрасилось лиловым перламутром. Близился час благословления Луноликой.

— Не холодная? — спросил Драгомир, выдёргивая меня из задумчивости.

Плошки-поварешки! Вода!

Я сделала глоток и приятный, колючий холодок обжёг горло.

— Будешь? — предложила остатки воды не сводящему с меня глаз Драгомиру.

Он, молча забрал у меня бокал, и наши пальцы вновь соприкоснулись: уверенные его и слегка подрагивающие мои. Несколькими глотками опустошив бокал, Драгомир повернулся к столу. Я видела, как он подходил к нему, ставил бокал, тем не менее, его возвращение я проморгала.

Его близость ощущалась мной очень остро, буквально на грани чувств и осязания. Я слышала его дыхание, чувствовала исходящие от него тепло. Я позволила себе маленькую слабость насладиться терпким запахом мужского парфюма, смешанного с запахом его кожи.

При этом Драгомир находился на небольшом расстоянии от меня. Он не приближался и не уходил. Я запуталась и перестала понимать: дразнит он меня или даёт возможность уйти.

— Я скучал по тебе Мирослава, — Серьёзный, нежный взгляд Кощея буквально напрашивался на взаимность. — Давай попробуем начать сначала?

Как же часто вспоминая эти любимые черты лица, я грезила об этом моменте, когда воспоминания вернуться к нему, и мы, наконец, будем вместе. Наивная. За время разлуки многое изменилось. У меня появились сомнения. Глупость, наверное, но допустим, я доверюсь Драгомиру, а он потом возьмёт и снова прибегнет к уловке с воспоминаниями. Возможно, стоило оттолкнуть его, раз и навсегда вычеркнув его из своей жизни?

От этой мысли тоскливо засосало под ложечкой.

Пауза затянулась, а мучительные размышления ни к чему не привели. Недовольная собой, я нахмурилась. Мужчина, находящийся напротив меня наоборот был порождением спокойствия.

— Не торопись с ответом Цветочек, я готов простоять с тобой все ночи напролёт, с условием, что ты будешь рядом, — предельно серьёзным тоном произнёс Драгомир.

Сердце от его волнительных слов бешено забилось.

Он подошёл ближе.

— Ты можешь мне доверять, Мирослава.

Только не это…

Я без всяких обид или оглядок на прошлое, всерьёз верила ему. Гнев окончательно затих, злиться на Драгомира толком не получалось.

— Ты оставил меня, — ударила его не сильно кулачком в плечо.

— Ненадолго. Потом всегда был рядом, — заботливо поправил Драгомир на моей руке подаренный им браслет. — Я создал между нами магическую связь. Иначе, как бы я постоянно знал, где тебя искать?

— Ты сжульничал?! — недоверчиво воскликнула я и тише доверчиво закончила: — Я тоже скучала по тебе.

В небе громыхнуло. Грохот походил на громкие фанфары. Яркая вспышка по дуге, молнией пронеслась по бархатистому небосклону. Музыка, завязанная на простеньком заклинании, умолкла. Гораздо более древняя магия поглотила её.

— Вместе навсегда? — спросил Драгомир.

Его решительный вид лица, находящегося в непосредственной близи от моего вкупе с осознанием двойственности вопроса наполнили меня затаённым восторгом.

Я не ослышалась? Драгомир произнёс ритуальные слова?

— Вместе навсегда, — растерявшись, едва слышно произнесла в ответ, а в следующий момент взяла его за руку.

Воздух куда хватало взгляда, заискрился. Богиня приняла наши клятвы и к нам с разных сторон слетелись тысячи светлячков. Кружась и жужжа вокруг нас, они слились в сплошные потоки света. От них отделилась широкая переливающаяся изумрудом лента, скользнула под наши с Драгомиром запястья и связала их тугим узлом. На её поверхности зазолотились древние руны. Когда проявился последний символ, лента развеялась мерцающей пылью и осыпалась на землю, укрыв траву у наших ног золотистым ковром. Руны, что отпечатались на запястьях, моргнули и полностью слились с кожей, ничем не напоминая о себе.

Завершалась обычно церемония ритуальным поцелуем.

Я замерла в предвкушении.

Широкие, горячие ладони Драгомира легли на мои оголённые плечи, и я поймала на себе его сосредоточенный, пристальный взгляд. По его хмурому лицу и мучительным отголоскам сожаления в глазах, я распознала ведомую им внутреннюю борьбу. Он явно жаждал закрепить ритуал поцелуем не меньше меня, но зачем-то боролся с собой.

Не понимаю…

— Ждёшь гостей? Или может быть поздравлений? — перевела я в шутку возникшее напряжение и неуверенно улыбнулась, будто поддерживая её.

— Мирослава.

Нет-нет-нет!

Сейчас он скажет, что мы поспешили. Опасность никуда не делась. Узнав про обряд, Сергий будет мстить и нам стоит отложить завершение обряда.

И, безусловно, с моей стороны будет ребячеством отрицать наличие нависшей угрозы.

— Ты прав. Я согласна с тобой, — опустив голову, произнесла то, что от меня, скорее всего, хотели услышать.

Драгомир склонился ниже, коснулся губами мочки моего уха и я практически прочувствовала, нежели услышала:

— Ты не против завершить обряд и стать моей женой?

У-всё, кажется, приехали. Мне всякие соблазны мерещатся.

Я замерла в оцепенении, пытаясь осмыслить услышанное.

Громкий стук моего сердца, наверное, слышен был на другой стороне зачарованного озера. Хотя неважно. В любом случае, мои попытки выровнять сбившееся дыхание оказались тщетны.

Подцепив пальцами мой подбородок, Драгомир приподнял моё лицо.

— Что скажешь, Цветочек. Ты согласна? — наполовину весёлым, наполовину серьёзным тоном переспросил он.

Ответ был более чем очевидным.

— Да… — выдохнула я, глядя ему в глаза, и громче повторила: — Да! Да! Да!