Ветер перемен

– Да неважно… – отмахиваюсь.

Потому что и правда – неважно.

Алла, Светка, Валентин, тридцать дней до развода, трудовая книжка, которую я забыла забрать, недостаток кофе в крови, недостаток крови в кофе, вечная грязь родного города, обсчитавший таксист, натирающие туфли.

Все неважно.

Важно только, что вот он – стоит передо мной, и ослепляющий свет прожекторов, закрепленных где-то в вышине, обтекает его крепкую фигуру, обливает ее золотым, почти солнечным светом. Под рубашкой крепкие плечи – я еще помню, как гладила их и чувствовала жар под тканью, жар под кожей. Закатанные по привычке рукава – и темные волоски на них, о которые хочется потереться щекой, как кошка. Строгие джинсы, которые вчера не могли скрыть, как он меня хочет.

Взгляд. Прозрачно-светлых глаз, оттенок которых так и не могу уловить. То ли в июньскую зелень, то ли в отсветы апрельского неба, то ли в грозу. Майскую.

Хмурится, ерошит темные волосы, пропуская их сквозь пальцы, – и мне так бешено хочется сделать это самой, что я чуть не забываю, что собиралась сказать.

Что все неважно.

Потому что я хочу попросить его…

– Богдан… – И губы сами складываются в улыбку, выговаривая его имя. Как в седьмом классе млеешь от сладкого ужаса, записывая свое имя рядом с фамилией того, кто нравится. А сейчас даже просто произнести его имя – уже праздник.

– Даш-ш-ша… – Он шагает ко мне, нагло пристраиваясь в очередь к кофейному окошку, как будто так и надо. Но в голосе шипит раздражение.

– Послушай… – Я мнусь, оглядываясь по сторонам. Очередь равнодушна, но это только до первых слов, которые выдадут мои намерения. И потому я осторожна, как ниндзя на минном поле. – Ты зря это… Нам не надо…

Он рядом, рядом, рядом. Я вдыхаю его запах, переступаю с ноги на ногу и почти незаметно касаюсь рукой его предплечья. Вздрагиваем оба. Смотрим друг на друга стремительно расширившимися зрачками.

Не знаю, как он, а я только силой воли, выработанной за полжизни на диетах, удерживаюсь от того, чтобы повиснуть у него на шее и целоваться до одурения.

– Что… – Голос Богдана резко хрипнет, но он откашливается и продолжает резко и зло: – Встречаться с тобой тоже нельзя? Весь месяц?

Да тише ты! Люди кругом!

– Не стоит, – киваю.

– Зато с моей женой дела у тебя какие-то дела?

Так вот что его злит.

– Никаких дел, она предлагала работу, я отказалась!

– Еще бы ты согласилась… – мрачно говорит Богдан.

– Это была бы идеальная работа для меня… – грустно вздыхаю.

Потому что Алла и вправду занимается ровно тем, на чем я в Москве собаку съела, и, судя по ее портфолио, куда более породистую, чем она.

Если бы я задумалась, то сама бы занялась чем-то подобным. Последние тренды, вечная классика, сочетания цветов и фактур, цветотипы, личный стиль – все это воздух, которым я дышала три года. Я могла бы подобрать гардероб по запросу женщине с любым бюджетом, даже учитывая, что в местных бутиках коллекции прошлого года.

Но подчиняться или, того хуже, конкурировать с женщиной, муж которой сейчас смотрит на меня сверкающими яростью глазами, в то время как его рука уже обняла меня и поглаживает успокаивающе по спине… Ну, так себе идея, честно.

– Прости, Даш, – вдруг покаянно говорит Богдан. – Ты права. Если бы не я, у вас мог бы получиться прекрасный рабочий дуэт. Алка в организаторских вопросах хороша, а ты бы занималась творчеством.

– Богдан… – Он почему-то чертовски меня растрогал этой капитуляцией.

– Ваш кофе, молодые люди!

Мы оба очнулись, будто ото сна, разбуженные вмешательством продавщицы. Только отойдя со стаканчиком к скамейкам у панорамных окон, я сообразила, что мы не заказывали никакого кофе. Засмотрелись друг на друга.

Спасибо доброй женщине за спасение.

Но с этим и правда надо что-то делать.

– Послушай, Даш, мы все-таки взрослые люди, – начал Богдан.

Не знаю, что он хотел мне сказать.

Что мы можем держать себя в руках? Что имеем право иногда этого не делать?

Что нам должно быть наплевать, кто о чем подумает?

– Богдан, послушай и ты, – твердо сказала я. – Это все было… как затмение. Как ветер. Ветер перемен.

Я подняла на него глаза – и снова пожалела, потому что тем ветром мгновенно выдуло все мысли. Вот зачем у него такая темная щетина растет аккуратно, как по линейке, вырисовывая острый угол на челюсти. И это не работа стилиста, я же вижу.

Она мягкая или колючая? Что будет, если я дотронусь кончиками пальцев? Больше ничего…

– Ветер перемен… – выдыхает Богдан, глядя на меня потемневшим взглядом. – Как ты точно. Все так.

– Весной много у кого сносит голову, – говорю я, с трудом вспоминая заготовленные слова. Сейчас они не имеют никакого смысла, но я потом себя за них поблагодарю. – Это не повод рушить то, что строилось годами.

– Я уже все решил, Даш, – говорит он в то же мгновение, как я заканчиваю свою речь. Словно только терпеливо ждал финала, не вслушиваясь.

– Я тоже, – вздыхаю я. – Я сделала неправильную вещь, и ты сделал неправильную вещь. Твоя жена вовсе не хотела разводиться с тобой. Я не хочу быть причиной разрушения семьи. Только не я! Прости!

– Что именно простить? – медленно говорит он, и глаза его покрываются корочкой льда. Теперь они совершенно точно голубые, как арктические ледники.

А мне страшно.

– Давай… вообще не будем. Ничего. Никогда… – Мне так страшно, что я даже не могу это произнести.

– Никогда?.. – холодно переспрашивает Богдан.

Его ладонь на моей спине замирает, и я шагаю в сторону, отделяюсь от него. Словно по живому разрываю, словно мы успели срастись кожа к коже за эти несколько минут.

– Да, – сглатываю кофейную горечь. – Понимаешь, даже если у нас что-то получится… нам ведь не будет здесь жизни. Город маленький, все на виду. Меня вот на работу уже взяли, дизайнером интерьеров, представляешь? Не модные шмотки, конечно, но зато я об этом мечтала в детстве, даже обои в кукольном домике сама раскрашивала. Начальник с твоей женой хорошо знаком, думаешь, он меня оставит, когда все откроется? Да и у тебя многое на связях построено, да ведь? Серьезно, стоит ли эта… влюбленность разрушения жизни? Твоей? Аллы? Моей?

‍‌‌ ‌‌‌ ‌‌‌‌ ‌‌‌‌‌‌ ‌‌ ‌‌‌‌ ‌‌‌‍— Не стоит?.. – поднимает бровь Богдан.

Я опускаю глаза и качаю головой.

Вечером Светка приволокла бутылку дешевого шампанского и эклеры из кондитерской.

– Отметим твое трудоустройство! – провозгласила она, хлопая пробкой. – Молодец, что Алке отказала, она бы на тебе ездила, а бабки сама бы гребла.

– Ничего… – Я вымученно улыбнулась и подставила бокал под пенную струю, заливающую стол, пол и светкино платье. – В любом дизайне есть мода и творчество.

– Эт точно! – хохотнула Светка. – К тому же, так ты бы только с богатенькими тетками общалась, а там змеюшник еще тот. А теперь будешь иметь дело с их мужьями. Может, подцепишь себе кого… А я Богдашу!

– Свет… – Я поморщилась. – Давай не надо. Ты знаешь, как я к этому отношусь.

– Ну ладно, ладно. – Она чокнулась бокалом со мной и ухватила эклер с шоколадной глазурью. – Тебе найдем специально богатого холостяка. Надеюсь, они там еще остались.

– Угу.

– Ты какая-то невеселая, – подозрительно покосилась на меня Светка. – Только не заваливайся обратно на диван в депрессии, я больше эту кучу говна в своей квартире терпеть не собираюсь!

– Просто устала, – соврала я, допивая шипучку. От взгляда на сладкое тошнило.

– Давай отдохни к выходным, у нас выезд на шашлыки! Погодку обещают – зашибись! Солнце, ветер!

– Ветер… – пробормотала я. И спохватилась: – У кого – «у нас»?

– Ну, наша компания.

– Там и Богдан твой будет? – подозрительно спросила я. – Я же сказала, не хочу участвовать в таком…

– Не бойся, не будет. – Светка опрокинула бокал и закашлялась от попавших в нос пузырьков. – Алка сказала, у него в субботу какие-то семейные дела. Слава богу, сказала, что этот разводный бред дает ей право хоть месяц с его родней не видеться.

– Хорошо… – кивнула я.

И правда повеселела. Шашлыки, компания – что может пойти не так? Тем более, без Богдана?