Братская любовь

Мы отошли к беседке, и я предусмотрительно встал так, чтобы она скрывала нас из виду. Чтобы на случай чего – из окна не было видно, что тут происходит. Ничем хорошим разговор закончиться не мог по определению.

Он удивил меня, протянув открытую ладонь.

– Слушай, ну сколько можно, а? Мы же братья. Кровь не водица или как вы там говорите?

– Кто – мы? – с интересом спросил я.

– Ну, русские… русскоязычные.

Эх, Витя, Витя. Семь лет во Франции еще не делают тебя французом.

– Ну?

Я посмотрел на ладонь.

Предложение мира?

– Вить, я не понимаю, чего ты хочешь? Отмотать назад сколько лет? Десять? Двадцать? Тридцать? Забыть о том, как ты сваливал на меня сожранные конфеты, когда я и говорить еще не мог? Или думаешь, я не знал, кто начисто удалил рассказ, который я собирался послать на конкурс? Или…

– Десять! – быстро ответил он. – Все остальное… детские ссоры.

Он засунул руки в карманы по-модному драных джинсов и прислонился спиной к корявому стволу старой яблони. Как иронично. Он-то не помнит, но именно на ней мы сидели однажды: мне было семь, последнее лето перед школой, ему уже одиннадцать – ужасно взрослый, как раз тогда он начал стремительно вытягиваться. Я мечтал стать таким, как он. Тайком повторял за ним жесты, учился сплевывать, как он, подворачивать штанины – он-то делал это, для того чтобы было не видно, как они ему стали коротки всего за пару летних месяцев.

И на яблоню залез следом. Там-то он и сказал мне, что раз я уже взрослый, то он, конечно, перестанет меня теперь шпынять и начнет относиться как к равному. Как к настоящему брату. Мы даже поклялись особой клятвой и порезали ладони, чтобы клятва была на крови.

А потом он послал меня к бабушке – сказать, что нам для корабля, который мы будем строить на речке в овраге, обязательно нужна особая краска. Называется «куннилингус». Про свинцовый сурик я знал, даже знал, что им красят лодки. Смешное название – как сурок. Почему бы не быть куннилингусу?

Послал бы к маме – она бы поржала и объяснила. Но бабушка у нас была суровая и, в общем, совсем не против физических наказаний. Например, мухобойкой по… куда придется.

А Витька уже ржал в компании своих друзей на другой стороне улицы и, судя по жестам, пересказывал им, как он здорово прикололся надо мной.

Неудачное, в общем, он место выбрал для разговора.

– То есть отмотать назад ты предлагаешь только Аллу? – уточнил я.

Он наконец опустил руку. Усмехнулся, будто бы даже прощая мою обидчивость.

– Ну, ты все равно разводишься же? Больше делить нам нечего.

– То есть ты все это время думал, что дело в Алле? – снова уточнил я.

– Ну а в чем? Алка тебе понравилась, но ты что-то сопли жевал, я и подумал, что тебе не надо, вот и приударил за ней. Ты взбесился, отбил обратно и почему-то на меня обиделся. Я до сих пор не понимаю, неужели она стоила того, чтобы с родным братом десять лет сквозь зубы общаться? Она ж ш…

– Пасть закрой.

С моей точки зрения та история выглядела слегка иначе.

«Сопли жевал» – это водил девушку на свидания, не пытаясь волочь ее в постель в первый же вечер, как братец. Алла рассказывала, что он чуть ли не на коленях ее умолял дать ему всего один маленький шанс, всего одну встречу. В конце которой чуть не изнасиловал под предлогом: «Ну ты же сама согласилась».

– Да брось! – У Витьки полностью отсутствовало чувство самосохранения. Или на моем лице и вправду не отображалось все, что я хочу с ним сделать? – Неужели ты до сих пор возносишь ее на пьедестал и жизнь тебя ничему не научила? Она выбрала тебя, только потому что ты больше зарабатывал, малыш Бодя! Очнись!

– Вить. Сейчас тебе лучше заткнуться.

– Ой, дурааааааак… – Он расхохотался и потерся спиной о кору яблони, как большой кот. – Она ведь мне писала, Бодь, когда я только в Руан переехал. Я стал выглядеть покруче тебя, и она решила сменить одного брата на другого. «Помнишь, – писала, – как нам вдвоем было весело? Я тогда не знала, что замуж надо выходить не за того, кто надежнее, а за того, с кем вместе смеешься!»

Я стиснул зубы, понимая, что он не врет. Наверняка и сохранил это письмо, с него станется.

– Ну так что ж. – Сжал кулаки, направляя весь свой гнев в них. – Теперь она свободна. Можете вместе смеяться сколько угодно.

– Ну что ты… – Он согнулся, вынул руку из кармана и протянул ее ко мне тем самым жестом, которым трепал по голове в детстве, когда я говорил какую-то, с его точки зрения, глупость. – Это ведь у младших судьба – донашивать старую одежду. Не наоборот.

И в тот момент, когда я уже совсем было похвалил себя за то, что сдержался, он добавил:

– Так что на Дашу, пожалуйста, не заглядывайся. Старшим надо уступать.

* * *

Мать вышла ко мне, когда я умывался в бочке с дождевой водой, не желая пугать Дашку кровищей. Дрались мы, как школьники: не на убой, а на эффект. Он мне нос расквасил, я ему глаз подбил. Никаких серьезных травм, зато всем видно, что дружить больше не получится. Никогда.

– Богдаш…

Она протянула мне завернутый в полотенце компресс со льдом. Я приложил его к переносице и вздохнул. Мама вздохнула в ответ.

Не стала ничего говорить. Что тут скажешь. Если твои дети в возрасте за тридцать бьют друг другу морды, пороть их уже поздно.

– Даша – милая девочка.

А вот с этим я был согласен.

– Рукастая, вежливая. Но это не главное. Видно, что добрая. И без гонору этого, как у Алки твоей.

– Ага, все-таки не так прекрасна моя жена, как ты мне пела… – Я поморщился и переложил полотенце поудобнее.

– Ну что ты! – Мать махнула рукой. – Я даже поверила как-то, что я – та самая ужасная свекруха, которыми девочек пугают.

– Нет, мам, ну ты что…

Я подошел, обнял ее и погладил по спине. Мама потянулась чмокнуть меня в щеку.

– Вот бы нам такую невестку, как Даша, – мечтательно сказала она. – Мы с ней уже подружились!

‍‌‌ ‌‌‌ ‌‌‌‌ ‌‌‌‌‌‌ ‌‌ ‌‌‌‌ ‌‌‌‍

– Ну… – начал я, обрадовавшись удобному моменту.

– Как бы Витюшу уговорить жениться на ней, а не как всегда? Хорошая жена будет.

– Почему Витюшу? – разозлился я. – Почему не меня уговорить!

– Так она же вроде с ним? – удивилась мама. – Он сказал, что ты ее привез по его просьбе со мной познакомить!

– Охренеть… – Я покачал головой. – Просто охренеть…

– Это не так? – Мама растерялась. Вот каждый раз она так терялась, когда Витюша нагло врал ей в глаза, а потом начисто забывала, как будто ничего такого не было! – Тогда почему они вместе в город собираются возвращаться?

ЧТО?!