Вечер

В субботу Светка снова умчалась в клуб, подрезав у меня очередное платье, а я, заскучав одна в квартире, решила навестить маму с бабушкой. В конце концов, мне уже было чем похвастаться: начальство посмотрело на мои предложения по проекту оформления коттеджа, над которым наша компания сейчас работала, и одобрило их все скопом. Более того – мне пообещали дать шанс и попробовать целиком взяться за следующий заказ. Под мудрым руководством старших товарищей, конечно, но почему бы и нет?

Я купила конфеты, но родной дом встретил меня запахом пирогов.

– Так и думала, что ты сегодня забежишь! – Мама выглянула из кухни. – Голодная, или просто чай попьем?

– Чай! – твердо ответила я и… не угадала. К чаю кроме моих конфет и «цветаевского» пирога были еще булочки с сыром, расстегай с рыбой и беляши. Чтобы ребенок, то есть я, точно не дай бог не похудел.

Устроились мы в моей бывшей комнате, которую теперь занимала бабушка. Она давно не вставала с высокой кровати, заваленной горой подушек, так что теперь посиделки были всегда у нее.

– Думаешь, я не знаю, что ты у Светки Мухоморовой поселилась? – проворчала бабушка, поедая мои конфеты под неодобрительным взглядом мамы. В утешение я налегала на беляши. – У нас тут своя шпионская сеть, дорогая моя! Далеко без пригляда не уйдешь!

– Ну ладно, ладно…

– Да все знают. – Мама махнула рукой. – Мне пять раз доложили, что ты с богатыми дамочками теперь веселишься.

– Я теперь с ними работаю, мам.

– Вот и работай! – веско сказала бабушка. – А дружи с нормальными. Светку твою все знают, поскакушка она нехорошая. Не водись с ней.

– Ну баб, я уже не в третьем классе, – поморщилась я. – Да и я не такая приличная девочка, как тебе кажется.

– Ты про того своего женатика московского? – отмахнулась мама. – Да брось, дело молодое. Не ты первая, не ты последняя.

– Хороший мужчина в тридцать свободным быть не может, – поддакнула бабушка.

– На что вы меня толкаете… – пробормотала я, нервно отпивая несколько глотков чая.

– Дашунь. – Мама погладила меня по плечу. – Ты ведь наша хорошая умная девочка. Если твоя совесть тебе что-то позволяет – то мы тем более поддержим.

– Хорошо… – тихонько сказала я.

Уж моя-то совесть всегда на страже.

– А если что – и ребеночка примем, – невозмутимо добавила бабушка. – Где бы корова ни гуляла, а телята наши будут!

– Ой… – Я прижала ладони к щекам. – Все, хватит! Так черт знает до чего договоримся!

Мама с бабушкой рассмеялись, переглядываясь. А я так и не поняла: они меня утешали из-за брошенного в Москве Валентина или догадывались про Богдана?

Мы перевели тему на более безопасную, заболтались о ерунде и засиделись так допоздна, что я спохватилась, когда бабушка уже начала задремывать.

– Ой, мне же пора! Завтра на работу, между прочим.

– Всем на работу-у-у-у… – зевнула и потянулась мама. – Пирогов положить тебе? Позавтракаешь, пообедаешь.

– И поужинаю! – подхватила я, глядя, как она упаковывает увесистый сверток.

Так мы с этим свертком и отправились в темный лес. Только не к бабушке, а от бабушки.

Шутки шутками, а было уже и правда поздновато, на улицах почти не осталось прохожих, а фонари, видимо, ради экономии горели через один. В ушах завывал все тот же безумный весенний ветер, но звучал он теперь куда как тревожнее. Голые деревья размахивали ветвями, шумя где-то там, в вышине, а мне довольно скоро стало неуютно.

В Москве в такое время, бывало, еще дети на площадках кидались песком под фонарями, а тут… Только я и тени.

И некоторые тени двигались как-то очень уж целенаправленно следом за мной. Или мне просто так казалось?

Я ускорила шаг, прижимая к себе пирожки, и их домашнее тепло чуть-чуть меня успокоило. Разве может кто-то напасть на девушку, у которой с собой мамины пирожки? Это буквально защита любовью, как в «Гарри Поттере»!

Правда, Красную Шапочку погубила именно домашняя выпечка…

На темной аллее, где не горел ни один фонарь, тени, соответственно, тоже пропали. Зато стали слышны шаги. И они приближались.

Вот тут мне стало по-настоящему страшно! Я рванула вперед и практически бегом выскочила к ярко-освещенной круглосуточной «стекляшке», где продавали сигареты и даже тайком алкоголь после одиннадцати вечера. Заскочив в магазин, я стала всматриваться сквозь витрину: так шел за мной кто-то или это мой страх сыграл злую шутку? Показалось – или все же мелькнул силуэт на фоне кустов?

До Светкиного дома было еще минут десять пешком – мимо пустыря. Зато буквально за углом жил Богдан. Эту идею мне подкинуло коварное сердце, не иначе. Я ведь не могу поймать его на слове и попросить сейчас помощи? Вытащить из уютных тапочек женатого человека? Может, он с Аллой как раз мирится!

Я поколебалась. Даже вышла из звякнувшей колокольчиком двери и, сощурившись, вгляделась во тьму. Идти туда было невозможно. Но не сидеть тут до утра, серьезно?

Вздохнув, я нажала на вызов.

– Даша? – В голосе Богдана в равных пропорциях смешиваются удивление, надежда и беспокойство.

– Ты… говорил… – задыхаюсь я в трубку. – Что… если какая-то помощь…

Сама не знаю, как выразить эту дурацкую и неуместную просьбу.

– Где ты? – спрашивает он.

– У… магазина. Где… – Я оглядываюсь. – Ромашка? На вывеске.

– Ага, жди.

Он появляется буквально минуты через три. В спортивных штанах и куртке поверх футболки. Подхватывает меня под руку – молча, молча! – и мир вдруг разом становится не таким уж опасным. Наоборот – я вдруг понимаю, что уже апрель. Что в воздухе пахнет клейкими почками и сухим асфальтом.

Весна! Время поцелуев и глупостей.

Как будто мне снова шестнадцать и мы гуляем с мальчиком до упора, пока не позвонит мама с воплями: «Где ты?!» – и можно забыть об экзаменах и неясном будущем.

У Светкиного дома Богдан останавливается, поворачивается ко мне, и я прижимаюсь к его груди, а он укутывает меня в свою куртку.

‍‌‌ ‌‌‌ ‌‌‌‌ ‌‌‌‌‌‌ ‌‌ ‌‌‌‌ ‌‌‌‍— Где ты был, когда мне было шестнадцать… – риторически мурлычу я куда-то ему в подмышку и трусь о его грудь, чувствуя уютный, «домашний» запах Богдана без холодных примесей дорогих одеколонов.

– Думаю… учился в десятом классе? – с запинкой говорит Богдан.

– Здесь?

– Нет, в соседнем городе.

– А переехал когда?

– После института.

– Хорошо! – решаю я. – Новый вопрос. Где ты был три года назад?

– Строил коттеджный поселок, в котором ты сейчас оформляешь дом, – отчитывается Богдан. – Проводил по двадцать часов в сутки на работе, остальные часы иногда тоже там, но в бессознательном состоянии.

– Я не об этом! – стучу его кулачком по груди. Глупый Богдан!

– Знаю, – ухмыляется он, прижимая меня ближе и выдыхая теплый воздух мне в волосы. – Почему мы не встретились раньше, да?

– Да…

– Потому что… – говорит Богдан, и я поднимаю к нему лицо, чтобы поймать яркие вспышки в светлых глазах. – Мы еще не были теми, кто есть сейчас. Надо было, чтобы жизнь обтесала нас друг под друга. И когда работа была закончена…

Он не договаривает, застывая на середине фразы, завороженно глядя на мои губы.

Если он меня немедленно не поцелует, я его укушу!