Один день до развода
На следующий день я была готова ко всему. На работу шла с высоко поднятой головой, прокручивая в голове все возможные ответы злопыхателям. Конечно, это была всего лишь иллюзия, но мне казалось, что прохожие оборачиваются мне вслед и шепчутся за спиной.
Не мог же в самом деле весь город обсуждать меня и Богдана?
Но к тому, что начальник будет смущенно потирать свою проплешинку, отводить глаза, мямлить и в итоге скажет только:
– Ну, ты за комп-то не садись, наверное…
К этому я готова не была.
Хотя сразу все поняла.
Все равно переспросила:
– Почему?
– Ну, Дарья… Денисовна. – Он так и не смотрел мне в лицо. – Сами понимаете, испытательный срок вы не прошли. Другие на вашем месте…
– Я плохо работала? – прямо поинтересовалась я. – Или проблема в личных делах?
– Личные дела-то… они тоже отражаются. Мы же с людьми работаем. Не хотят они, чтобы… Понимаете, у нас люди обеспеченные, семьи у них крепкие, но всякое может быть.
– Понимаю, – сдалась я. – Вдруг одного женатого мне будет мало, как пойду клиентов соблазнять! Прям одного за другим!
– Ну не так…
Он еще мямлил, а я уже уходила со своей – такой любимой! – работы. С гордо поднятой головой.
Зашла в кофейню, чтобы выпить чаю и успокоить натянутые нервы. Но услышав за спиной: «Та самая тварь», решила, что, пожалуй, успокою их где-нибудь в другом месте.
На самом деле, большинству прохожих на меня было совершенно наплевать. Они и знать не знали, кто я такая, их больше волновали цены на сахар, несданные экзамены детей и трагические судьбы людей в программе «Пусть говорят». Но тех, кто предпочитал это шоу в реальности, было достаточно для того, чтобы через пару часов у меня снова тряслись руки.
Добил меня звонок от подруги, с которой три года назад, до того как я уехала в Москву, а она вышла замуж, мы были не разлей вода.
– Какая ж ты тварь, Даш! – вместо приветствия сказала она мне, позвонив в середине дня, когда я уже спряталась от волны народного гнева в снятой у Нинель Матвеевны чистой уютной комнатке. – Вот от кого не ожидала! На твоем фоне даже Мухоморова выглядит Мадонной. Она-то у беременных мужей не уводит.
– Да не беременна Алла! – крикнула я, но в трубке были только гудки.
Телефон я после этого выключила и весь вечер сидела дома, подъедая пачку сухариков, оставленную кем-то из предыдущих жильцов.
Богдану решила не жаловаться. Пусть спокойно решает свои проблемы. Если сплетники до него еще не добрались, то и не надо ему пока нервничать.
Но все равно не удержалась и ближе к вечеру позвонила, смертельно соскучившись по его уверенному и теплому голосу.
– Осталось всего два дня. Потерпи, моя хорошая, – мягко попросил он, все равно почувствовав мое настроение. – Я скоро вернусь, любимая моя. Ни о чем не беспокойся. Помни, что я тебе обещал. Это другая история. У нее будет хороший конец.
После этого я даже сумела заснуть, хотя и поплакав немножко.
И проснулась с утра с ощущением скорого праздника.
Завтра! Уже завтра!
Желудок урчанием напомнил о том, что мы вчера ничего кроме сухариков и чая не ели, а нам нужны силы, чтобы пережить такое радостное событие, как развод любимого мужчины. Напевая для храбрости советские военные марши, я копалась в чемоданах, подбирая из оставшегося после Светки самый вызывающий наряд, который только могла.
Красные кожаные штаны, свитшот с надписью «Без комментариев» и шпильки – и пусть кто-нибудь попробует меня остановить! А чтобы скрыть испуганные и заплаканные глаза – винтажные солнцезащитные очки на пол-лица. И дерзкий хвост на макушке.
Все ради того, чтобы съесть свой омлет в кафе с независимым видом хищницы, которая вот сейчас допьет кофе – и пойдет соблазнять твоего мужа. Вот да, твоего, милашка с детской коляской, что смотрит на меня со смесью брезгливости и страха. Как будто меня остановит то, что у вас ипотека и кредит на машину!
Очень хотелось сказать ей:
– Бу! – и посмотреть, как она описается от ужаса.
Такое славное боевое настроение было сбито на взлете, когда в кафе вальяжной походкой от бедра вошла Алла. Элегантная, как британская герцогиня, вся в строгом темно-сером и с бриллиантами на пальцах и в ушах, она прошла к моему столику под восхищенными взглядами невольных свидетелей. Судя по их виду, они планировали пересказывать этот момент своим внукам и правнукам. Еще бы: когда в нашем городе еще такое шоу будет!
Женские бои без правил! Драки в грязи! Таскание за волосы!
Но она всего лишь присела на стул напротив меня, закинула ногу за ногу и сняла темные очки, придирчиво изучая меня сощуренными глазами.
Она не была такой нервной и сумасшедшей, как описывал Богдан.
Она была спокойной. Уверенной в себе. Уравновешенной.
От этого было еще страшнее.
– Не бойся. Я не собираюсь тебе угрожать, – сказала она, помахивая очками. – И не собираюсь вредить. Просто хочу предупредить, чтобы ты не тратила время на глупые надежды. Развода не будет.
– Это ты так решила? – Я откинулась на стуле, крепко обнимая пальцами чашку, чтобы не было заметно, как они дрожат.
– Мы вместе решим. Завтра мы с Богданом поговорим, и все будет как прежде.
– Он не станет с тобой разговаривать.
– Станет. Уж в этой малости он бывшей жене не откажет. – Улыбка Аллы была холодной как лед. – И все, Даш, на этом для тебя все закончится. Так что просто не позволяй себе надеяться.
– Пока от него не услышу – не поверю, – упрямо мотнула я хвостом.
Сердце колотилось как бешеное.
Но я не собиралась верить ее словам больше, чем словам человека, которого люблю.
Алла рассмеялась с легкой ленцой, словно ей было некогда и скучно объяснять мне элементарные вещи.
– Он же настоящий мужчина, Даш, – сказала она мне, понизив голос и склонившись над столом, словно раскрывала секрет. – Ему будет стыдно. Не мучай его, я тебе не разрешаю. Мы с ним просто уедем на время, смотаемся в отпуск, порадуемся второму медовому месяцу. А когда вернемся – тебя уже не будет. По своей воле или вынужденно. Я как женщина женщине даю тебе добрый совет: переключись на кого-нибудь другого. Здесь ты уже проиграла.