Глава двадцать шестая
Если у Лизы и было любимое место в деревне, то им оказалась именно яблоня. Приятный запах спелых яблок, вкусное варенье с лёгкой кислинкой, как учила мама — такие себе маленькие хозяйственные советы, которые, как она смеялась, могут ей когда-то помочь… Такой себе счастливый билетик. Сейчас Лизе, сидевшей на яблоне, казалось, что она действительно вместе с одним из яблок сорвала счастливый билет.
Казалось, как легко это было — не ругаться! Они с Соколовым уже два дня не переругивались и жили как пара — ну, почти как пара, но она ведь сама сказала, что не хочет так быстро? И Владимир, как порядочный человек, действительно не форсировал события.
Лиза не думала, что это когда-нибудь случится, но она ему поверила. В самом деле поверила, хотя прежде это казалось невообразимым.
— Давай, может, я полезу? Там ещё выше яблоки есть.
Лиза вздрогнула. Владимир, конечно, вызвался ей помогать, но девушка всё равно не смогла отказать себе в удовольствии выбраться на верхушку дерева. Словно вернулась в украденное родительскими проблемами детство и смогла вдохнуть чистый, свежий воздух полной грудью. Обновиться как-то, осознать, что она — совершенно другой человек. Новый, живой, свежий…
— Нет, я сама! — отозвалась она. — Мне нравится, правда! Ты лучше пойди, помешай то варенье, которое мы уже поставили. Помнишь? Как я тебя учила.
Соколов что-то ответил, но Лиза не расслышала. Конечно, он помнит — вчера отлично всё получалось. Елизавете казалось, что, хотя Владимир и не в восторге от самого по себе процесса готовки, ему нравилось проводить с нею время даже там. К тому же, общая работа сближала, а процесс приготовления варенья, как ни крути, куда больше способствовал развитию отношений, чем расчёт какой-нибудь очередной аналитики продаж.
Лиза услышала, как хлопнула дверь — знак того, что Владимир всё-таки отправился на кухню, — и забралась на дерево ещё выше. При Соколове на подобные подвиги она не решалась, знала, что тот сначала будет ругаться, а потом и вовсе сам полезет, чтобы снять с высоты. Такие спасательные операции ещё в детстве не заканчивались ничем хорошим. Падал спасатель, следом за ним вниз летела и Лиза… Издержки производства, но в деревне, куда даже скорую не вызовешь, не так уж и весело.
Между прочим, зря Володя тратился на глушитель. Тут и так не было связи, почти нигде, только из генеральской части можно было изредка дозвониться кому-нибудь. Лиза попробовала набрать дядин номер, но передумала и сбила раньше, чем услышала первые гудки.
Ну его. У неё никогда раньше не было такого хорошего отпуска, как этот. И никогда ни с кем Лизе не удавалось расслабиться так, как с Соколовым.
— Эй, ты опять решила превратиться в птицу? Вьёшь семейное гнездо?
Лиза скривилась. И как только Валентина подгадывала самые приятные и романтичные моменты, чтобы в очередной раз вмешаться и всё испортить? Хорошо хоть Владимир отошёл на кухню, не то опять устроили бы ссору… Общаться с деревенскими мирно было выше Лизиных сил. Нет, она вроде и старалась их игнорировать, но при первом же столкновении забывала о данном самой себе обещании и спорила едва ли не до пены у рта.
— Да, собираю запасы на зиму! — отозвалась Лиза. — А что, хочешь яблочка? Могу угостить!
— Ещё меня только яблоками с моей же яблони!.. — завелась Валентина, но вовремя прикусила язык. — Слезай, поговорить надо.
— О чём? Если о том, кому принадлежит яблоня, то мы уже этот вопрос много раз обсуждали, — хмыкнула Лиза.
Слезать ей не хотелось. Стоило только протянуть руку — и сорвёт самое красивое яблоко, которое только осталось на дереве, а тут соседки всякие пристают, мешают! К тому же, Лиза не могла избавиться от ощущения, что их идиллия вот-вот разобьётся, расколется и осыплется под ноги, как весной — цвет деревьев. И ничего от неё не останется, даже плоды созреть не успеют.
Девушка не могла объяснить, что именно спровоцировало этот страх, зародившийся где-то на подсознательном уровне, но если б могла — обнесла бы за ночь эту дачу высоченным забором, а на калитку повесила бы амбарный замок, чтобы ни одна зараза в её цитадель счастья забраться не могла. А то так придёт какая-то тётя Валя, облокотится о низкий заборчик и начнёт советовать всякую гадость. Спасибо, обойдутся и без неё!
Тем более, это мама Верочки. Лиза себе не представляла, что должно случиться, дабы она стала доверять такой женщине!
— Да не о яблоне, — отмахнулась Валентина. — Что мне до яблони? Всё равно скоро съедете, а на следующий год, гарантирую, не вернётесь!
— И почему не вернёмся? — усмехнулась Лиза. — Потому что городские в деревню только под дулом пистолета приехать могут?
На самом деле, потому, что дача им не принадлежала, да и вообще, Лиза до сих пор не знала, не уволит ли она всех коллег, задумавших подлость, одним махом, с Соколовым вместе, чтобы не было служебного романа… Но у Валентины, кажется, был заготовлен совершенно другой ответ.
— Потому что у вас, у городских, век отношений недолог. Сначала жили тут, такие все страшно влюблённые, а потом бах-бах — и разбежались! Или ты думаешь, что вы — первая парочка, которую я тут наблюдаю?
— А что, Наташка сдаёт дом для влюблённых? — скривилась Лиза. — И ваша деревня каждый раз наблюдает за тем, как пары расходятся?
— Наташка, или кто тут сейчас хозяйка, даже не бывала здесь никогда с той поры, как бабка померла, — отрезала раздражённо Валентина. — И в доме этом никого раньше не было. Но это ж не единственный дом. Понаедут эти… Городские, а потом от них спасу нет. Золотая молодёжь генеральская! Бр-р! Вот, у внука Евкиного раньше, между прочим, невеста была…
— Так он ж женат?
— Это он сейчас женат! А два или три года назад у него другая невеста была. Так разбежались! Говорят, беременна она была… От другого!
— Мне ни к чему эти подробности, — Лиза решила, что попытается максимум внимания уделить яблокам, а не болтовне Валентины. Всё же, выслушивать чужой трёп не хотелось, а перемывать кости постороннему человеку — тем более.
Соседка вздохнула. У неё, кажется, были свои планы на этот разговор, к тому же, Валентина явно хотела поболтать без свидетелей — слишком уж воровато оглянулась, прежде чем вновь продолжить втолковывать Лизе свои истины:
— Бедный мальчик, между прочим! Он, наверное, страдал, пока эта по чужим мужикам шастала, вот и нашёл себе на скорую руку замену, тонкая, звонкая… Тьху, анорексичка!
— А ты свечку держала? — скривилась Лиза.
— Не держала, — вздохнула тётя Валя. — Да только на Сашу его без слёз не взглянешь…
— А по-моему, нормальная женщина. И ребёнок у них славный.
— Повезло, значит!
Лиза отмахнулась.
— К чему этот разговор?
— К тому, что у городских век отношений недолог! Поживёте вы со своим Володей полгода, а потом и разбежитесь. Можно подумать, не видно, что не женаты! Притираетесь только друг к другу… А за тобой, между прочим, хороший парень ухаживает! Ты б присмотрелась… Колька — он настоящий. Не обманет, не обкрутит. Если б моя Верочка на него в своё время внимание обратила, а она, эх, дура…
Это заявление застало Лизу врасплох. Она, доселе пытавшаяся дотянуться до желанного яблока, вдруг бросила все попытки и полезла вниз.
— Какой ещё к чёрту Колька? — уже спрыгнув на землю, спросила Лиза.
— Да участковый, Коля Печерица! В лес тебя водил, видела!.. Знаешь, как он его боится? А решился, между прочим!
Лиза нахмурилась. Весь этот разговор ей не доставлял совершенно никакого удовольствия, а вот подозрения, между прочим, моментально возникли. Неужели Верочка созванивалась со своей матерью? Хотя, тут ведь связи постоянно нет, они, наверное, и не общаются почти, да и с чего бы Валентина дочери о соседях рассказывала? Вера старательно скрывала своё деревенское происхождение, хотя та же Лиза в нём, например, не видела ничего дурного. Лучше бы Вера не деревню из себя выбивала, а хамство и страсть к служебным романам, вот там бы было больше толку…
Нет, не думать о Вере. И о работе не думать. Только-только начало что-то налаживаться, а она опять ныряет в прошлое и глупостями забивает себе голову? Этого ещё не хватало!
— Да, помню я, как мы в лес ходили, — раздражённо отметила Лиза. — Когда этот горе-провожатый начал легенды всякие рассказывать, историями о браконьерстве делился, а потом и вовсе в чащу повёл…
— Так в нашем же лесу…
— Ширина той чащи — метров десять, а длины хватает, чтобы заблудиться! — кивнула Лиза. — Не хочу говорить об этом. Я люблю своего жениха.
— Таки не мужа!
— А я и не говорила, что мы женаты, — пожала плечами девушка. — Сама придумала, сама развенчала миф… Тёть Валь, правда, не интересен мне этот участковый. И в деревне я не останусь, а ему в городе, уж прости, делать нечего. Сидеть на моей шее, что ли?
— А способна ли шея вытерпеть, чтоб на ней сидели?
— У меня хорошая работа, — помрачнела Лиза. — Получше, чем у твоей дочки. Но разговор окончен, и свою личную жизнь я больше обсуждать не намерена.
Она подхватила миску с собранными яблоками и уверенно зашагала к дому.
— Да не дури ты! — крикнула вдогонку Валентина. — Колька — правда хороший парень, может, у вас с ним всё как раз и сложилось бы! А ты за своего цепляешься — доцепляешься, что он налево сходит, изменит тебе, а потом сама рыдать будешь, думать, что шанс упустила! Ты — девочка хорошая, а они, городские, такие сво…
На последнем слове Лиза захлопнула дверь в дом, и слова тёти Вали улетели в пустоту. Ну, ничего, пусть её кто-нибудь другой слушает, а Лизе такие советы ни к чему — у неё своя голова на плечах есть, и разум тоже свой. Сама со своими же отношениями разберётся…
— Варенье уже выключать надо! — донёсся из кухни голос Владимира. — Иди, посмотри, ничего ли я не перепутал… — он выглянул к Лизе. — А ты чего такая сердитая?
Девушка только растерянно пожала плечами.
— Просто так, — вздохнула она. — Сама не знаю… Валентина вот переубеждала, говорила, что бросать мне тебя надо и на нормальных мужчин начинать смотреть.
— Это кто у неё проходит под кодовым словом "нормальный", не наш ли распрекрасный участковый?
— Он, — кивнула Лиза. — Надоела мне эта деревня, Володя. Давай уедем, а?
Она прошла мимо Соколова, водрузила миску на стол, сама устроилась на табуретке и грустно опустила голову, буквально чувствуя, как её покидают силы. Ничего у них тут не получится, в отрыве от реальной жизни, даже если и здесь все мешают.
— Не расстраивайся, — Владимир остановился у Лизы за спиной и опустил руки ей на плечи. — Это просто болтливая соседка, которая пытается сосватать тебя участковому. Можно подумать, у них тут нет круговой поруки!
— Может, и нет…
— Это ведь Верочкина мама, чего ты от неё ожидала?
Лиза вздохнула. Верочкина мама, да… А связывало ли самого Соколова что-то с Верочкой, или, может, он действительно в её сторону не смотрел.
— А у тебя с ней было что-то?
— С кем, с соседкой? — поразился Владимир. — А, с Верой… Да не было, конечно же. Мы ведь просто коллеги, а наша начальница — между прочим, та ещё грымза, — он буквально стянул Лизу со стула, заставляя встать, и притянул к себе, — запрещала служебные романы. Можно подумать, от её пристального женского взгляда можно было бы скрыть такие подробности? А я не хотел потерять свою работу.
Лиза против собственной воли рассмеялась. Не хотел потерять работу, надо же, какой! А ведь и вправду, если б между ними что-то было, то трудно не заметить и не узнать. Верочка о первом же поцелуе рассказывала бы на каждом углу, а потом, когда Лиза пригрозила бы увольнением, демонстративно бы ей заявление об уходе на стол положила, мол, её мужчина в состоянии её обеспечить, Вере теперь работать не надо!
— Неужели я — такая противная? — усмехнулась Лиза.
— Риторический вопрос.
И вправду, риторический… Лиза и сама знала, что коллеги терпеть её не могли. Не просто так ведь грымзой называли, почти за дело.
— А как мы работать дальше будем? — ни с того ни с сего спросила Лиза. — Ты разве об этом не думал? В моём отделе, мой же подчинённый… Нет, — она попыталась вывернуться из рук Соколова, но тот крепко обнял девушку, не позволяя ей уйти. — Может, права тётя Валя, что всё хорошо, пока мы тут?
— Если тебя это так смущает, то для меня не проблема найти новую работу. Разумеется, если ты напишешь нормальную рекомендацию, — последнее Владимир добавил уже после короткой паузы, а потом рассмеялся.
Лиза и сама рассмеялась, хотя вряд ли эти его слова были такой уж шуткой. Конечно же, она напишет… В этом ли дело?
— Всё равно, неловко себя чувствую, — призналась она. — Вроде бы должна прекратить эти отношения…
— Лиза, — Владимир нахмурился, — если я ещё раз услышу о прекращении наших отношений из-за работы, я тебя отсюда не выпущу. Будем жить и трудиться в деревне Лучинец!
— Дурак!
— Влюблённый дурак, Лиза.
Девушка застыла. Это звучало почти как признание, и ей надо было сказать что-нибудь в том же роде, а Лиза не знала, какие слова правильные, как их использовать, как… Она вообще ничего об этом не знала, и отношений серьёзных у неё никогда раньше не было.
И несерьёзных, между прочим, тоже.
— Я надеюсь, ты больше не будешь слушать советы тёти Вали? — уточнил Владимир. — А то…
— Соколов, варенье! — прервала его Лиза. — Чёрт, чёрт, чёрт…
Варенье пенилось и стремительно вытекало из кастрюли, надо было проводить реанимационные действия, и вообще, потом это всё не отмыть, их крохотная электрическая плитка и так вот-вот должна была отдать своему богу бытовой техники старую, проржавевшую душу…
А вообще, вовремя, конечно, это варенье пениться решило. Лиза даже обрадовалась — потому что Владимир задавал слишком много вопросов, ответ на которые она дать пока что не могла, как бы сама того ни желала.