‍​ ‌ ‌ ​ ​ ‌ ‌ ‌ ​ ​ ‌ ​ ‌ ‌ ​ ‌ ​ ​ ​ ‌ ​ ‌ ‌ ‌ ​ ‌ ‌ ​ ​ ​ ‌ ‌ ​ ​ ‌ ‌ ​ ‌ ​ ‌ ​ ​ ​ ‌ ​ ‌ ‌‍Глава 33

ЛЕВ

- Гляжу ты тоже отыскал себе «волшебную писечку», как и твой непутевый братец? – Варшава смотрит на меня со злостью, а еще с ревностью, которую только может испытывать любимая бабушка ко внуку. – Один себе уборщицу выискал, которая рогов ему умудрилась наставить, а второй вообще, запчасти!

А вот это, дорогая бабуличка, уже слишком… слишком жестко даже для тебя! Меня бросает в жар. Впрочем, Варшава никогда не отличается великой сентиментальностью. Всегда рубит правду на корню. Говорит в лицо абсолютно все, что приходит ей на ум. Не стесняясь в выражениях. Ни ставя ни во что собеседника.

И если Бизнес Тиграна еще во многом зависит от бабулиных дотаций, то я отпочковался от семейного бюджета давным-давно. У меня собственная транспортная компания, логистика, клубом тем самым до поры до времени заправлял, пока Ашотджан Алину в свои лапы не присвоил.

Поэтому мне по большей части на бабушкино мнение класть с прибором, но даже ей я не позволю так отзываться об Алине.

- Ба! – предостерегающе рычу на нее. – Только потому что понимаю, что ты пережила сильнейший стресс с ранением Тиграна, и то, что он сегодня пришел в себя, я просто делаю тебе замечание. Но впредь, не смей так говорить об Алине! Она – живой человек. Она носит моего ребенка. И я не позволю оскорблять ее.

Варшава недовольно поджимает нижнюю губу. Глаза ее вспыхивают недобрым синим пламенем. Не нравится ей мой выбор женщины. Но я давно уже вырос. И сам могу вполне решать чья «писечка», как она говорит, для меня волшебнее остальных.

- Кого она тебе родит с одной почкой?!

- Ребенка родит.

- Лев, ты совсем идиот?! Больного инвалида она тебе родит! потому что сама инвалид теперь! Ашотджан не оставит это просто так. Одного уже дурака едва ли в гроб не уложили, теперь второ…

- Замолчи! – надоедает мне. – Не хочу слушать это. Мне пора!

Разворачиваюсь, но уже в дверях меня окрикивают:

- Хорошо. Хрен с ним! Пусть попробует родить. Забери ребенка и верни ее Ашотджану обратно! – не унимается Варшава.

- Да щаз! – хлопаю дверью, совершенно не заботясь о том, что нахожусь в больнице, и вообще-то так вести себя, где выздоравливают больные люди, мягко говоря, не хорошо!

Тигран пришел в себя после почти трехнедельной комы, куда его погрузили искусственно, чтобы не погиб. Одна хорошая новость. В куче всего остального дерьмища. Хотя нет, не одна. Дома меня ждет Алина. И от этого тепло разливается в груди, а еще внизу живота, заставляя оживиться кое-что поинтереснее.

У меня дома Алина расцвела. Я вижу эту перемену изо дня в день. Она хорошеет с каждым часом. В последний раз я напугал ее своим напором в ночь, когда едва ли не лишился брата. До сих пор стыдно вспоминать. Но я слетел с катушек. Совершенно не понимал, что творю. И она поддержала меня! Не убежала в ужасе, не забилась в истерике, ни слезинки не пустила, чтобы я потом окончательно проклял себя, как скотину бездушную. Хотя напугана была моя девочка! Нужно постараться никогда больше не доводить ее до такого стресса!

С этими мыслями, и в возбужденном состоянии доезжаю домой. Видимо теперь, адский стояк это мое обычное состояние и к нему нужно привыкнуть. Прям как у Тиграна. Все же мы братья. Но если он готов трахать все, что движется в радиусе десяти километров, то мой друг восстает духом только при одной мысли о совершенно определенной женщине. Даже мимолетного воспоминания о ее запахе, голосе, о синей жилке на тонкой шее, хватает для твердокаменной эрекции в джинсах.

Никогда со мной подобного не было! Даже по молодости. Теперь приходится боксеры носить и джинсы из плотной ткани, чтобы член не так оттопыривался в неподходящей ситуации.