Глава 43
- Зря не хотите поесть. – ухмыляется лис. Тянется за вторым куском. – Ягненок наисвежайший. Вино французское. Надо отметить это дело!
Старый бандит играется с нами как кошка с мышатами. Знает, что никуда мы от него не денемся. Его головорезы за дверью. Скрытая камера пишет все происходящее. Одно лишнее движение Льва, и у них будет законный повод убить его. А меня разобрать на органы. Впрок для Лалы. Поэтому не спешит. Медлит, издеваясь.
- Не хотел я тебе отдавать девочку. – разваливается лис на кресле, наевшись, - Прикипел к ней. Как дочь она мне. Я серьезно.
Ага. И как у дочери он забирает у меня кровь и почку для другой. А еще держит в клетке. Исключительно из лучших отцовских побуждений!
- Но мой Джамаль налажал с твоим братом. Только из-за того, чтобы загладить его вину перед вами, я отдаю тебе Алину.
Я заметно выдыхаю, а Лев стискивает меня еще сильнее.
- Вот ее бумага.
Ашотджан привстает, подходит к сейфу, отпирает его и вытаскивает бумагу с гербовой печатью. Но Льву пока не протягивает. Держит у себя, ухмыляясь.
У Льва желваки выступают. Это видно даже из-под бороды. Он напряжен до предела.
- Но. Есть одно серьезное «но»!
- Какое? – рычит мой мужчина.
- У Алины есть некие обязательства перед нами. Долг, я бы сказал.
- Я заплачу любую сумму. Это не вопрос. – отмахивается Лев.
- А это не деньги! – победоносно скалится Ашотджан.
А я впервые понимаю, что гнилое яблочко не далеко упало от такого же гнилого дерева. Просто за годы жизни Ашотджан научился виртуозно скрывать свои маниакальные садистские наклонности, показывая их лишь в таких вот крайних случаях.
- Что? – задает вопрос Лев.
- Она ударила моего сына ножом. Я определил ей наказание. Пусть понесет его и может быть свободна! – торжествует лис.
- Какое наказание? – Лев с недоумением переводит взгляд с меня на Ашотджана.
- Тридцать ударов плетью. – ехидно произносит лис.
- Какие удары? какая плеть?! Она беременна, Ашотджан! – возмущается мой мужчина. А потом решительно встает из-за стола. – Меня накажи! Слышишь? Я на себя беру вину за Алину!
Смотрю на Льва. Боже, я не ошиблась в нем! За все мои страдания Бог послал мне мужчину мечты! Защитника! Отца моего ребенка! С таким вообще ничего не страшно.
- Э, нет, Лев! Так дело не пойдет. ОНА поднимала руку на моего сына. И ЕЕ должны выпороть!
- Она только что кровь твоей дочери дала! Совесть имей!
- А я не говорю, что собираюсь пороть ее прямо сейчас! Пусть родит, чтобы это твоему ребенку не навредило. А потом… - внезапно на лице у старого лиса появляется что-то уж совсем мерзкое в выражении. Что-то запредельное. Не человеческое. – А потом ты ее выпорешь! Сам! – расплывается он в дикой звериной улыбке.
- Нет!
- Это мое условие. – хмыкает Ашотджан, картинно убирая свидетельство о смерти обратно.
- Постой! – останавливает его Лев.
- Забирай Алину, но после родов, как она придет в себя, нанесешь ей удары. Ровно тридцать. В полную силу. В моем присутствии. Иначе не отдам ее.
- Соглашайся, Лев, пожалуйста! – шепчу ему под грязную ухмылку лиса. – Мы что-нибудь придумаем, обязательно…
- Вы ничего не придумаете. Если не выполните условия, ее выпорют мои джигиты. Лично и по очереди. На твоих Лев, глазах. Короче, Лев! У меня мало времени. По рукам? – протягивает лис ладонь с зажатым в ней свидетельством.