Глава 25

Событие шестьдесят восьмое

Что лучше… м… подойти поближе, как Луспекаев Павел Борисович предлагал, или, не рискуя себя выдать, пальнуть издали по супостату??? Что попадёт в ворога, Касьян не сомневался, что давали лишние пять метров? Ну, убойность стрелы чуть выше. А ещё можно не просто в повара стрелять, а выбрать место. Филейная часть, лопатка, шея, требуха.

— А где наша не пропадала, — повторил Коська и, выбрав время, когда бандит повернётся к нему этой самой филейной частью, перебежал к ёлке, которая метрах в пятнадцать от барбекюшницы находилась.

Бандит, видно, почувствовал или услышал что-то, он повернулся неожиданно и огляделся. На счастье, Коськи от соседнего дерева перелетела пичуга, им же и вспугнутая, ветка даже качнулась, бандит махнул на неё рукой и снова стал несчастного поросёнка тыкать ножом. Тычки явно понравились садисту, и он стал отрезать от тушки кусочек, попробовать решил… Стоял он к юному партизану спиною, и Касьян решил, что удобнее случая не будет, тем более, если поросёнок готов, то он сейчас позовёт остальных на пиршество, и тогда стрелять уже нельзя будет.

Прицелился парень ему под лопатку левую. Где-то там у честных людей сердце, возможно и у разбойников в том же месте, хоть это и не факт. Стрела летела долго, она всё летела и летела, словно в замедленном кино, или это время остановилось, не зря он шестьдесят семь кузнечиков уже съел. Магом стал.

— А! — короткий вскрик, и садист стал заваливаться спиной назад. Бамс, и он уже в полный рост лежит на спине, и если от выстрела стрела сердце и не пробила, то теперь, когда повар упал на спину, то точно на все двадцать сантиметров вогнал её в себя.

Бандит лежал и не дёргался. Гешторбен. А Касьян судорожно перезаряжал арбалет. Как всегда, при спешке, один раз тетива в прорезь не попала, и парень рванул её снова со всей силы, ну, вот, другое дело, чего сразу кочевряжилась.

Запахло горелым мясом через пару минут, примерно, Коська уже зарядил арбалет, выложил перед собой два метательных ножа и ждал, когда остальные члены банды Федьки-Зверя выйдут из полуземлянки на запах поросёночка, но никого не было. Огонь повар перед смертью не загасил, и теперь, разгораясь без присмотра, костёрчик стал подпаливать кабанчика, лизать его бока языками пламени, жир, капая на уголья, ещё пламени добавлял, как и запаха гари.

Не один Коська уловил запах горелого мяса. Из-за открытой двери землянки послышался кашель, надсадный такой, а потом какой-то гнусаво-простуженный голос проголосил:

— Лука! Горит у тебя чегось⁈

Лука гнусавому не ответил. Не посчитал нужным, что он без подсказчиков не видит, что подгорает обед? А ну да, не видит.

— Лука!!! — голос из землянки стал требовательным, но простуженным быть не перестал. Да ещё и закашлялся, голос-то.

Лука безмолвствовал. Оборзевший в корень.

— Мать, перемать! Кха! Тудым сюдым! — не точный перевод с Обсценной лексики. Коська не заслушался, голос и без мата противный, а тут ещё и слова противные, чем тут можно заслушаться. Читал Константин Иванович якобы загиб Петра. Малый. Нечем там восхищаться. Ну, разве юнцам безусым интересно.

— Кха, кха! — неожиданно даже для себя решил кашлянуть Коська. Громко кашлянул, чтобы до землянки кашель долетел. Зачем. А пусть человек выйдет злой из землянки, а не насторожённый с оружием, — Кха, кха.

— Лука⁉ — голос злым и стал. А в двери показалась голова.

Там ведь сруб метра полтора в высоту. Шесть венцов сантиметров по двадцать пять — тридцать. И ступени уходят вниз. Коська стоя видел три ступени, но судя по тому, что в двери только голову видно этих ступеней больше. Голова стала подниматься.

— Пора! — парень в эту голову с небольшим упреждением выстрелил.

Напрасно, наверное, а ну как из слабого арбалета, который он выбрал, болт ежели в лоб попадёт, то кость не пробьёт. Вот будет обидно.

Оказалось, что зря. Зря волновался парень. Стрела не стала испытывать лобную кость на прочность, забоялась, пролетела выше. Сам дурак, потому что. Упреждение взял. Голова должна была вверх ещё на одну ступеньку подняться, а она не поднялась, хозяин этой головы, чего-то там замешкался со следующим шагом, и стрела прожужжала над головой и та, заподозрив неладное, мгновенно скрылась.

Не, не патовая ситуация, хоть Касьян себе идиотом несколько раз и обозвал, мог спокойно ещё несколько секунд подождать и бить наверняка. И вообще зачем ему голова понадобилась, там под головой живот и он не должен быть прикрыт кольчугой. Никто в землянке в кольчуге не сидит. Зачем это? Дебил, в общем, конченный. Ну, опыта маловато. То ли двенадцать, то ли тринадцать разбойников всего убил.

Парень быстро поднялся на ноги и уже не срываясь, почти спокойно в третий раз зарядил арбалет, вынул из тубуса стрелу и брякнул её в прорезь. И сразу назад за… перебежал к той ёлке, с которой пичужка взлетела и за ней разместился. Она на два метра ближе к землянке и нижние ветки у неё обломаны, видимо на растопку брали, но теперь это Коське на руку, он может за стволом спокойно разместиться. Ель огромная руками не обхватишь. Минус у позиции был. Теперь между ним и дверью располагался костёр и вертел с подгорающим поросёнком.

Событие шестьдесят девятое

Нам нет преград ни в море, ни на суше,

Нам не страшны не льды, ни облака.

Дунаевский, «Марш Энтузиастов».

Напевая себе под нос припев, старенькой песни, Коська ждал. Там шумели в землянке. Можно не ходить к семи гадалкам, чем и зачем там шумели. Голова с телом, которым болта не досталось, вооружается и в кольчугу одевается. Ещё ведь и шелом голова наденет, и щит возьмёт тело. Всё, попробуй теперь с этой железной вооружённой штуковиной с одним слабосильным арбалетом повоевать. Дебил, в общем, конченый.

А Касьян и не думал уходить. Он одну интересную теорему сейчас решил. Не Архимеда и не Ферма. Просто, когда на повара смотрел, то думал, а сколько там ворогов осталось? Судя по размерам поросёнка, там не больше трёх — четырёх человек. Много на него одного. Но это когда было. Теперь он эту теорему решил. Голосов из землянки не доносилось, никто команды не раздавал направо и налево. Получалось, что там всего один человек. Может остальные в походе… в деле… м… на задании. Грабят, в общем. Но может этот тать, что там возится, с сиплым голосом, и есть Федька-Зверь, и он последний. Тогда в банде всего тринадцать человек, а не две дюжины, как народ бает. Хотя может и больше было, но благодаря его геноциду просто разбежались частично. Смертность внезапно в банде увеличилась. Кому охота умирать⁈ Вопрос риторический.

Кем бы не был этот атаман, он в полной броне со щитом в лесу пацана не догонит. Тут народ вообще бегом не занимается, но Коську всё село теперь, как на юродивого смотрит. Видели уже все, как он отжимается или подтягивается, как всюду бегом перемещается, не добавило сомнений в том, что он с ума сверзился и его поход за лепёхами коровьими, а когда он из леса стал трутовики корзинками носить, то народ полностью убедился, что падение со второго этажа головой о камень в этой голове что-то порушило. Ну, хотя, чем там мозг в голове занимается не скоро поймут, сейчас просто не задумываются, а чуть позже придут к мысли, что мозг в голове затем богом определён, чтобы сопли вырабатывать. А вот интересно, когда тогда появилось выражение головой скорбный?

Из двери показался щит. Коська именно к такому появлению ворога и готовился, даже не сомневался, что этот Федька, если это он, прикроется щитом, собака. Парень даже решил подшутить над разбойником. Под елью валялся камень. Точнее полно камней. Так-то в лесу их не так чтобы насыпано, в основном по берегу реки встречаются, а сюда их кто-то и зачем-то принёс и под елью сложил. Камни были удобный — галька окатанная. Возможно, для пращи набирали. Ну, да не важно, расстояние всего метров шестнадцать — семнадцать до двери, и Касьян этот камень легко докинул. Тот брякнулся о щит, и шелом со щитом, уже показавшиеся из-за края земли, снова там в темноте исчезли.

Второй раз они показались минут через пять. Коська опять кинул камень, но в этот раз щит не исчез, продолжил подниматься. Ну, не сработал трюк второй раз и ладно. Кушать хотелось, поросёнок хоть и перестал подгорать, так как костерок почти угас, но источать запах жареного мяса не перестал, хотелось есть. Ужасно хотелось.

Вскоре весь тать вышел на площадку перед костром. Он закрывал голову и грудь круглым щитом, с какими викингов рисуют. Почти до колен на разбойнике была кольчуга, а с низу до колен надеты сапоги с металлическими полосками спереди и с боку. Весь защищён. Почти. Колени и часть ноги всё же были открыты. Да, цель невелика. Но ведь и расстояние небольшое. И его ещё можно сократить.

Коська свистнул. Бандит присел и часть мордочки из-за щита показал. На тате ерихонка с бармицей и стрелкой нос прикрывающей, так что только один глаз да кусок бороды показался из-за щита. Нет, парень перенацеливать арбалет не стал, метил в левое колено. Там ножны чуть прижимали подол кольчуги к ляжкам и площадь для прицеливания была на десяток квадратный сантиметров больше.

Глаз ворога Коську за стволом дерева увидел, и бармалей шагнул к нему, опять за щитом скрывшись, и ещё шагнул, и ещё.

— Пора! — партизан потянул за скобу.

— А! А! — бандит грохнулся на бок. Но молодец, щитом не перестал прикрываться.

Он что-то кричал про убью, что-то про расчленение, потом стал матом родителей Коськиных крыть, и, вообще, вёл себя недостойно. Парень его не слышал, точнее, не слушал, он перезаряжал арбалет. Ногу в стремя! Тетиву на себя, не спешить! В прорезь! Ногу из стремени. Руку в тубус, выхватить стрелу. На ложе в прорезь! Приклад арбалета к плечу.

Фух, теперь можно посмотреть, что там с бандитом. А ничего. Лежит на боку и рукой в латной перчатке пытается ухватить тонкую арбалетную стрелу, чтобы вырвать из своей ноги. И при этом продолжает орать и крыть матом всех подряд. Неужели помогает?

Куда тут можно стрелять. Витязь этот повёрнут к Коське спиной. Ног почти не видно. Кругом сплошное железо. Хотя. Правая нога хоть и согнута, но из-под подола кольчуги торчит. Видны синие штаны. Непорядок. Красными должны быть, а ещё лучше коричневыми. Парень прицелился и потянул за скобу. Вжик. Тетива шмякнула по железу, отправляя вторую стрелу в ноги бандиту. Хрясь. Впилась толстенькая в синюю ткань. Разбойник заорал и попытался через плечо кувыркнуться в сторону землянки. А не получилось. На пути был костёр с рогатинами для шампура и поросёнком. Сам костёр полупогасший и татю бы никакого вреда не нанёс, да и поросёнок не мог покарать убивца, помешали бандиту рогатки, вбитые в землю. Одна нога бандита упёрлась при кувырке в кол и кувырок остановился в центре костра, а сверху на матерщинника спикировал поросёнок.

Коська подхватил оба метательных ножа и прыжками преодолел расстояние до разбойника, упражнение «Берёзку» демонстрирующего. Метров семь осталось. Бросок в ногу. Попал! Ещё бросок, попал, но в железную полоску на сапоге, с лязгом нож отскочил.

Бандит опять заревел и попытался с «Берёзки» слезть. Получилось так себе. На пути к его счастью встала вторая рогатина. Они были не тонюсенькими веточками, а приличными такими сучками с метр высотой и сантиметров семь-восемь в диаметре и под большую тушку, чем мелкий поросёнок сгодятся. Нога татя попала в этот треугольник, куда шампур раньше был вставлен с поросёнком, и, продолжая выворачиваться, бандит перекатился на живот и сунул в угли лицо. Вот теперь штаны могли и коричневыми стать.

А Коська уже бежал к нему, на ходу вытаскивая меч из ножен.