Глава 5

Событие двенадцатое

— Здравствуйте, отец Лука, благословите, — Коська как-то на автомате, само из головы вылезло, положил правую руку на левую крестообразно ладонями вверх и немного наклонил голову, — Благословите, — священник оторвался от корзины, которую плёл во дворе, поднялся, покряхтывая, сложил пальцы руки, символизируя имя «Иисус Христос» и благословил парня крестом:

— Бог благословит. Цего тебе, Касьян?

— Батюшка Лука, линь огромный нужен? Поменяю на яйца. Пятнадцать прошу…

До этого Коська уже троих односельчан обошел, все охали, гладили огромного линя ладошками, забирали из рук парня, прикидывая вес, но когда тот просил за него пятнадцать яиц, смурнели и отнекивались, плотник Артемий три предложил, потом осознав, что это несопоставимые величины, буркнул, мол, нетути больше, три несушки на яйцах сидят, и пять яичек отнесли только вот в церкву, отцу Луке, в оплату за крещение недавно родившейся дочери. Ту-то Коська и решил, что самый платежеспособный человек в их селе, как раз отец Лука, тем более, пять яиц ему только принесли, а у него и у самого полно курей.

Батюшка, как и все человеки в селе до него, погладил огромную тёмно-зелёную рыбину, взялся за кукан, оценивая вес. А вес изрядный, килограмм шесть, не, ну точно больше пяти.

— Смотрите, отец Лука, пузо какое у рыбины. Икра. Точно игра! — набил линю цену Коська.

— Хорошо, Касьян. Приму. И маслица ещё чуток дам. Сирых и сирот надобно… ладно. Правда, хороша рыбка.

Поп, держа линя на вытянутой руке, словно гордясь добычей, понёс её в дом, а парень остался стоять на дворе, раз не пригласили. И взгляд его тут же зацепился за недоделанную корзину. Морда! Верша. Вот как нужно морду сделать. Крепкая получится и долговечная. Нужно только научиться вот так плести…

— Держи, — в руке батюшки была маленькая корзиночка красивая с яйцами. Полная почти и сверху в тряпицу завёрнут был грамм на двести кусок масла. Не такой красивый брикет, как в будущем в магазинах, скорее, овал или шарик, сплющенный немного.

— Благодарствуйте, — поклонился опять на автомате Коська и вдруг, даже для себя неожиданно, выпалил, — Батюшка, а научите меня корзины плести?

— Корзины? А терпения хватит? Сейчас если? Садись рядом.

Парень затылок почесал. В траве у омута, прикрытые листьями лопуха, лежали ещё пять приличных рыбин, которых он не смог до дома дотащить. Пожадничал, наловил так наловил. Таких монстров, как этот линь, больше не было, но был ещё линь килограмма на три и были приличные караси и подлещики, можно и лещами даже назвать. По грамм шестьсот-семьсот точно. Но, где-то читал или смотрел Константин Иванович, что подлещик от леща не размерами отличается, а цветом. Лещ он половозрелый и жёлтый уже, у него же рыбки были серебристые — подлещики. Пока он тут будет корзины учиться плести, там, у омута, может и лиса объявиться и вороны с сороками. Да, рыбки прикрыты, но для лисицы несколько веток и листья точно не помеха. Этих рыбёх Коська собирался запечь в глине часть, а часть закоптить на будущее. И вот теперь дилемма, то ли учиться плести корзины, то ли бежать за рыбой.

— Ай, ладно, — пробурчал себе под нос парень и пошёл за попом. Наловить всегда ещё сможет, а вот научиться плести корзины, а значит и морды, вдруг в следующий раз священник не захочет. Это сейчас он именно этим и занимается, а отдельно уделять время пацану точно не станет. У него хозяйство не меньше, чем у любого в селе, разве поля, где злаковые выращивают, нет.

— Корзинами хочешь заниматься? — удобно устраиваясь на огромном чурбачке, поинтересовался отец Лука, подозрительно разглядывая Коську. Видимо реципиент раньше таких мыслей и желаний на-гора не выдавал, — Этим на жизнь зарабатывать?

— Морды хочу научиться делать, — не стал скрывать истинную причину своей любознательности пацан.

— Хм. Так по-разному это плетут… Ай, раз уж согласился, то и морду научу. Отложим пока эту корзину. Принеси-ка мне, Касьян, из корыта, вон того, у сарая, большую охапку прутьев. И нож там рядом лежит, его прихвати. Нужно концы срезать вдоль… половину, на три вершка. Вот смотри.

Поп острым ножиком как бы заточил конец прутика.

— Это для заплётки. На горловину верши сто тридцать прутиков надо, и на тело столько же. Не хватит у меня, так что сейчас только начнём, а ты потом иди в лес и заготавливай. Тут штук пятьдесят. Так что двести пятьдесят штук нужно примерно, часть сломается. Умеешь до двухсот пятидесяти считать?

— Умею.

Не, так-то высшее образование, уж просто до двухсот пятидесяти досчитает. Но уже сказав, Константин Иванович мысленно себе леща засветил. А ведь деревенский пацан в тринадцатом или четырнадцатом веке вполне мог и не уметь. Зачем ему такое умение?

— Садись рядом и смотри. Потом сам повторишь.

Уже минуте на пятой Коська заскучал. Попробовать ему поп пока не давал, сам вязал. Принцип был понятен. Обруч из толстой ивовой ветки и вокруг него обвиваются этими заточенные местами прутики.

— А как дальше, как конус получить? — поторопил батюшку пацан.

— Конус? Ты греческий разумеешь? Откель?

Штирлиц… Ну, понятно.

— Дед так воронку называл. Он немного греческий знал, — даже не задумываясь ляпнул Касьян, пойди теперь проверь. Дед уже три с лишним года в земле.

— Да отец Прокопий был очень знающий пастырь, царствие ему небесное. У вас книг от него не осталось?

А ведь Касьян и не знал ничего о том, что от деда осталось. Как-то не было ни разу разговоров в семье об этом или они просто пацану были неинтересны, и он их не запомнил.

— Не знаю, но если и было что, то сгорело теперь. Так как батюшка конус получить.

— Просто сие, Касьян, нужно по кругу время от времени подрезать один из прутиков. Количество прутиков сокращается и получается твой конус. Вот так, смотри.

Событие тринадцатое

Первая морда у Касьяна получилась комом. Он её сплёл, и ходил вокруг, сияя, как начищенный пятак. Конечно, чуть кривовата, ладно серьёзно кривовата, конечно, не круглая, а какой-то тор овально конусообразный, но ведь сам сделал. Радость кончилась, когда парень эту мору решил уже нести к озеру. Поднял, а она перегнулась и потом схлопнулась и в блин превратилась. Не дурак же, сразу понял… Как в этой плоской шутке, дурак бы не понял. Нужно было обручи из толстых веток не только в основание вставить, а ещё и по ходу пару штук внутрь сунуть и верёвками привязать. Жёсткости не хватило.

Пришлось разобрать. А ещё в одном месте морда расплелась. Тоже понятно, нужно эти зачищенные хвостики делать длиннее и нужны плоскогубцы, чтобы их затягивать.

— Плоскогубцы? — дядька Александр, который кузнец, озадаченно ухо как собака или кошка пошкрябал, — Не разумею, чегось это?

— Щипцы маленькие, тянуть, — Коська показал, как тянет плоскогубцами конец прутика, чтобы затянуть перехлёст. Пантомим, но кузнец понял, нечёсаной башкой кивнул.

И ведь оказалось, что есть такие у кузнеца. Он их по заказу в город делал пару лет назад. Золотых дел мастер ему заказал, когда дядька в город на ярмарку всякий инструмент на продажу привёз. Но когда кузнец привёз заказанный богатеем инструмент, то оказалось, что тот переехал в Вильно уже. Так щипцы эти маленькие и остались невостребованы.

С помощью щипцов и двух дополнительных обручей вторая верша получилась гораздо прочнее. Касьян её даже на прочность испытал, два раза уронив с высоты примерно в полтора метра. Ничего, нормально всё, в одном месте лопнула затяжка и её дополнительно мастер-ломастер верёвкой перетянул.

С этой громадиной на плече… на голове, в руках, в зубах Коська рано утром приперся к озеру. Забросил внутрь немного распаренного гороха, земли с опарышами смешанной, овса и как всегда, стараясь не шуметь опустил приспособу в омут.

Шесть дней ушло у пацана на «строительство» первой морды, её разборке и изготовление второй улучшенной. Не целыми днями с утра до вечера занимался, можно даже сказать, что в перерывах между гораздо более важными занятиями. До реки раз сто добежать с пустыми вёдрами нужно, потом с полными в горку назад. Потом полить все гряды, что успели они с матерью посадить. Но это с обеда, а утром поход к омуту с удочками и потом обход всех практически дворов в деревне по поводу бартера выловленной рыбы на яйца или сало. С каждым днём получалось всё хуже и рыбы стало меньше попадаться, и она стала меньше, таких пятикилограммовых линей больше не клевало даже, не то, что удавалось вытащить на берег. Пару раз его леска рвалась и вечером приходилось опять в запас плести, хвост Орлика при этом с такой скоростью отрастать отказывался. Совсем куцым стал. И последнюю леску — косичку Коська плёл очень тщательно и узлов на ней навязал прилично. Хорошо ещё, что кузнец теперь как бы свой, он хоть и бурчал, но выдал парню два новых крючка. Не бесплатно, естественно, изъял улов за день полностью.

Только уменьшение рыбы в количестве и размере было не главной проблемой у добытчика. Народ деревенский охотку сбил и менять яйца на рыбу с каждым днём желающих убывало. Предлагали хлеб или поснидать с ними, гороха того же мешочек.

Нужно было менять предлагаемый односельчанам продукт. И Коська к этому готовился. Он и без того оставшихся после продажи и приготовленных для собственного потребления рыбёшек старался превратить в новый товар. Выпотрошив рыбу, он засаливал её. Благо в сенях, которые не сгорели, в бочке хранился запас соли, что отец держал для таверны. Теперь таверна стояла закрытая и даже заколоченная, чтобы воришки не наведались до продажи, и готовить еду нужно было разве что для себя, и то не по необходимости, а сверх неё, поставил же парень себе цель мышечную массу нарастить, чтобы с луком совладать. Потом просоленную рыбу он промывал и вывешивал сушиться на верёвке на солнце. Сразу налетела такая туча мух, что парень побоялся, как бы вместо желаемого результата не получить копошащихся на бечёвке опарышей. Марли, чтобы прикрыть даже и искать не стоило, тогда Касьян с наветренной стороны развёл два костерка и постарался больше дыма, чем пламени из них получать, закидывая ветками хвойных деревьев. Так себе получалось, но мух поубавилось. Зато результат превзошёл все ожидания. Рыба на жарящим всю седмицу солнце не только подсушилась до нужной кондиции, но и набрала запах дыма, не получилась холодного копчения, но всё же гораздо вкусней было простой воблы.

Это открытие и побудило Константина Ивановича вспомнить один эпизод из детства. Там родственники, к которым приехали на Украину, коптили лещей. В земле была выкопана приличная такая траншея и потом яма большая. Над ямой повесили на проволоках лещей и всё это закрыли железными листами и потом земли сверху навалили для теплоизоляции и герметизации. С противоположной же стороны тоже была ямка выкопана, где поддерживали вот такой дымный костерок, подбрасывая всё время ольховые сырые ветки.

Коське повезло. У него такая траншея сейчас имелась. Их работник Демьян вместе с матерью готовили новые гряды под огурцы и насыпали рядом две штуки, при этом землю вынимали из промежутка между меду ними. Что-то типа окопа с бруствером с двух сторон. И что немаловажно участок в этом месте от реки поднимался. Получалось, что дымоход уже есть, осталось расширять впереди и сзади для подвешивания рыбы и для костра, ну, и понятно, как-то всё это перекрыть. Железных листов нет и в ближайшие пятьсот лет не будет. Пришлось укладывать прутья всё той же ивы потолще и сверну застилать пластами срезанного у реки дёрна. Получилось вполне себе. Над самими же рыбинами Коська положил не ветки, а доски, сбитые в щит. Это дымоход нужен постоянный, а сама коптильная камера должна легко разбираться и собираться.

Сейчас все работы по её изготовлению были готовы, осталось наловить мордой рыбы и преступить к приготовлению нового эксклюзивного товара.

Событие четырнадцатое

За всеми этими полезными занятиями Касьян не забывал главного. Если съедать каждый день десяток яиц и полкило рыбы, да ещё грамм триста икры, то мышцы совсем даже не факт, что нарастут. Живот — это да, живот нарастёт. Без всякого сомнения. Для мышц же нужно, чтобы все эти поглощённые килограммы белка выходили с потом на тренировках. Нужны тренировки. Ежедневные поливки из-за разгулявшегося солнца — вещь без сомнения полезная, но там далеко не все мышцы задействованы. Потому при первой возможности Коська падал и отжимался, а если была рядом ветка, то подтягивался. Ну и продолжал передвигаться только бегом. В последние два дня даже камень приличный килограмм на пять обвязал найденной старой материнской юбкой и привязывал его к поясу при подтягивании. Росли ли мышцы неизвестно пока, но болели точно. Тренер в училище на самбо им говорил, что мышцы болят, когда забиты молочной кислотой, а кислота эта образуется при недостатке кислорода в мышцах при серьёзных нагрузках, организм понятно через печень всё это выводит, но осознаёт где-то там у себя в мозжечках и начинает увеличивать мышечную массу и дополнительные кровеносные сосуды настраивает мелкие, чтобы снабжать кислородом мышцы. Вывод, чтобы мышцы росли, они должны болеть. Прав он или нет Константин Иванович не знал, но вот сейчас вспомнил и нагружал себя по полной.

Подросли ли бицепсы и всякие дельты за неделю Коська не знал, не замерил бицуху в самом начале и зеркала ростового нет. Как тут определишь. Но хоть вспомнил об этом взял кусочек верёвки и завязал узелок, обмотав правый бицепс. Вот через месяц повторно померяет и тогда ясно будет… чьи в лесу шишки.

Забросив морду в озеро, Коська прошёл чуть в лес, где у него были спрятаны удочки, вынул их из кустов и тут же на толстой ветке, его вес выдерживающей стал подтягиваться. Вот тут прогресс был виден невооружённым глазом, если в первый день еле тринадцать наскрёб, то сегодня восемнадцать раз подтянулся.

Рыбалка опять не сильно задалась. Монстров выудить не удалось, да и средних рыбёх было не лишку. Возможно, надо сделать перерыв, и дать рыбе в озере обнаружить, что такой омут освободился от прежних обитателей. Парень даже предпринял попытку порыбачить чуть дальше по берегу, но чуда не произошло, там вообще два мелких карасика попалось и всё.

Подошло время возвращаться домой. Там ждала утомительная работа по поливу грядок, как говорится, бочка сама себя не наполнит. Морду решил Коська проверить в последнюю очередь, когда удочки уже были спрятаны у турника. Заодно и подтянулся опять восемнадцать раз.

Пошла верша тяжело, а когда появилась частично из воды, то и причина этому выяснилась, внутри плескалась рыба. Много рыбы. Вынув пробку с горловины, парень высыпал больше двух десятков рыб на траву. Семь — мелочь, и он их назад в озеро забросил, потом перебрал и ещё три штуки отправил подрастать. Осталось четырнадцать карасей, и подлещиков. АС ладонь взрослого мужика и больше, самое то для копчения.

Нагруженный куканами и сумкой с рыбой парень побежал трусцой домой, сегодня продавать ничего не надо, всё пойдёт в коптильню. Запас из тридцати яиц он себе на несколько дней подсобрал.

И что удивительно… или наоборот неудивительно… Бежит он по улице, а у одного дома тётка стоит и его ждёт, нет ли рыбки на обмен? Пришлось, чтобы клиентуру не отпугнуть трёх подлещиков покрупнее и одного линя, вытащенного первым, килограмма на два, отдать. Так тётка Агафья — жена плотника Артемия стояла у тына уже с готовой корзинкой с яйцами и куском сала. А у церкви попадья тётка Акулина стоит и тоже рыбу ждёт. Ну, куда деваться, раз совсем монстров нет, то шесть самых крупных рыбин у него вытащила и опять корзиночку с яйцами сует. Почти пустой домой пришёл. Себе ещё ведь пожарить на вечер нужно. Придётся вечером идти во второй раз морду проверять, возможно за день наберётся на коптильню.

Добрый день уважаемые читатели, кому произведение нравится, не забывайте нажимать на сердечко. Вам не тяжело, а автору приятно. Награды тоже приветствуются.

С уважением. Андрей Шопперт.