Глава 10

Событие двадцать седьмое

Колья для волчьей ямы Коська ещё позавчера заготовил. Сначала хотел вырубить в лесу молодые берёзки и из них понаделать. Даже парочку срубил. Вбил в землю и попытался заточить. Получилось плохо. Живая древесина была гибкая и хрупкая. Забиваться в землю стволики не желали. Один залез, но сильно разлохматился, а второй просто сломался. Нужно было искать сухую древесину.

Вот тут внимание пацана и привлекли ставни первого этажа сгоревшего постоялого двора. Один, который совсем целым остался, он как плотик для переправы через реку использовал, но и остальные не полностью сгорели, дождь, вовремя начавшийся, не дал пожару перекинуться на другие строения и, вот, ставни практически сохранил, и сени, в которых он теперь живёт. Очень вовремя дождь пошёл. Часть досок ставней, которые были ближе к окну, подгорели, а дальние вполне целыми были, лишь чуть подкоптившись. Расколов такую доску на три планки Коська попробовал теперь уже их забить в землю. Вполне себе нормально получилось. Чуть разлохматилась вершина, но потом Коська её ножиком заточил и получился вполне себе острый кол, на который если упадёшь с высоты полтора метра, то целым и невредимым точно не окажешься.

Яма у пацана получилась два метра в длину и метр тридцать сантиметров в ширину. Самая настоящая могила. И двое татей войдут, но на такой успех парень не надеялся. Один наколется — уже хорошо. Для такой площади юный мститель заготовил двадцать колышков. Длина сантиметров семьдесят, чтобы лучше вбивались Коська их с тыльной стороны заточил.

Рано утром, опять, чтобы на глаза никому не попасться, парень погрузил колья на плотик и отправился доделывать яму. Думал, до обеда управится, но получилось опять до темноты. Пока вбил колья, пока заточил, потом рубил в лесу ростки ивы и прикрывал ими, решётку сооружая, яму. Вот уже и обед. Почти на ходу перекусив, Касьян начал носить из леса срезанные пластинки дёрна и укладывать на прутья. И тут понял, что хреновый из него строитель волчьих ям. Слишком тонкие прутики для решётки сделал, под весом дёрна они стали прогибаться.

— Два выхода, — сообщил, подёргав себя за ухо, пацан порхающей над ним бабочке, — Нужно либо тоньше пласты дёрна сделать, либо толще ветки. Но если ветки будут толстыми, ещё и не провалится супостат.

Выбрал Коська первое, расстелил мешок, перевернул уже принесённые пластины дёрна и часть земли срезал. Через час, когда солнце уже вновь стало задевать вершины деревьев, парень закончил укладывать дёрн и отошёл, чтобы оценить работу. Хотелось со стороны проверить заметность ловушки.

— Видно. Тут трава мятая и как-то криво-косо примята, а вокруг ветер в одну сторону положил. Так ещё и пожухнет к утру, — на этот раз собеседником была красивая синяя стрекозка. — И ведь не поправишь уже, если начнёшь ползать вокруг и траву поправлять, то точно видно будет, что тут кто-то ползал и траву примял. Пусть уж лучше так останется, подумают, гады, что косуля тут каталась. Гады они все тупые. А если острые попадутся, то уже ничего не исправить.

Сутки оставались у Коськи до часа Икс. И чем их занять? В интернете посидеть?

— Нужно всё делать как в предыдущие дни, чтобы никто ничего не заметил и не заподозрил, — всё той же приставучей стрекозке сказал пацан и стал собирать разбросанный по полю и лесу инструмент. Ловушку он обошёл по большому кругу, по опушке поляны и, дождавшись вечерних сумерек, переплыл на тот берег и, бросив инструмент и плотик в кустах, поспешил за питьём к лекарке.

— Ну и жуть, а нельзя сладкий отвар пить? — опять чуть не вывернуло пацана, когда он стал большими глотками, чтобы это поскорее закончилось, поглощать волшебную зелёновато-коричневую жидкость.

Бабка Матильда усмехнулась и подала ему другую кружку, запить первую горько-солёную гадость. Тут пахло мёдом и смородиновым листом.

— Чего ты красный такой, на солнце сгорел?

Зеркал нет. Но парень чувствовал, что физиономия горит. Точно сгорел.

— На огороде, полол, поливал.

— Держи мазь, намажь лицо, а то шкура сойдёт.

Утром парень, несмотря на ломоту во всём теле, побежал на рыбалку, вытащил, два дня не проверяемую, морду и решил, что можно и не рыбачить на удочку, ловушка была забита рыбой. Правда, когда Коська мелочь выбросил назад в озеро, то меньше половины осталось.

— Хватит, — той же самой голубой стрекозе сообщил парень и стал нанизывать рыбу на кукан.

По дороге всю рыбу распродал. И жена плотника Артемия вышла из калитки, Коську увидев, и попадья, и даже жена старосты Татьяна забрала три рыбины. Целая корзина яиц получилась у парня.

Дальше был полив грядок с морковью, свеклой и луком, и Касьян даже забывать стал про волчью яму. Захлестнули заботы. Не до бандито-гангстерито. Тем более, что грядки начали активно зарастать сорняками, и после поливки пришлось ещё до самого вечера их полоть. В обед к нему пришёл Ваньша с сестрёнкой и принёс краюху хлеба с чашкой каши, а Коська их угостил жареной рыбой.

И вот очищает от сорняков Касьян грядку с морковью, стараясь не повредить молодую поросль, и вдруг как подскочит и рванёт к сеням, а уже через три минуты парень бежал к реке. Преступников всегда тянет на место преступления. А пока не преступников? Пока только потенциальных мстителей? Да, тоже тянет. Не смог усидеть Коська дома, решил проконтролировать и подправить, если что не так пойдёт. Есть же у него арбалет.

Одежду парнишка опять сложил на плотик, а сверху бахнул арбалетом и погрёб со всей силы. Пару минут, и он уже в камышах. Парень намеренно взял правее, чтобы вылезти из воды не на пойменный луг, через который шла тропа, а сразу в лес. Да, путь на пятьсот метров дальше, но мало-ли, не хотелось бы с бандитами на тропе встретиться. Вдруг они обойдут, заметив, его ловушку.

Прибежав на опушку той полянки, Коська достал из мешочка тетиву и надел её на плечи арбалета, а потом, тужась и рыча, стал тянуть бечёвку вверх, уперевшись ногой в стремя арбалета. Натянул, весь посинев и упал за пихту, показалось ему, что голоса услышал.

Событие двадцать восьмое

Как там? Бамбарбия киргуду. Они вас зарежут. По тропинке в пятнадцати шагах от Коськи шли двое бандитов. Один нёс перекинутый через плечо арбалет, такой же небольшой и без всяких наворот, как и у пацана. А вот второй был с мечом. И меч у него был не в ножнах. Меч был в руке, и разбойник лет двадцати пяти размахивал им, сбивая жёлтые цветки одуванчиков, растущих по бокам лесной тропинки.

Убийца одуванчиков был на самого Коську немного похож, вернее, Коська станет на него похож лет через десять. У бандита была рыжая, почти красная шевелюра и рыжая, но более светлая борода. Бороду эту разбойник явно подстригал, чеховской не назовёшь, чуть больше, такая аккуратная, клинышком, сантиметров десять длинной.

На парне была мурмолка из зелёного шёлка с оторочкой серым мехом, должно быть, волком, смотрелась она для разгара лета немного неуместной. Но явно шапкой парень гордился, как и мечом, которым обезглавливал одуванчики.

— Киря, ты перестань махаться, попадёшь мне по ноге, придушу, — зло шикнул на него мужик с арбалетом на плече, который шёл впереди мечника. Он опасливо озирался на идиота, размахивающего мечом и, наконец, не выдержал, рыкнул на малохольного.

Бандиты уже поравнялись с пихтой, за которой распластался Коська и вступили на полянку. Два шага арбалетчику осталось пройти. И тут он остановился и повернулся к Кире — убийце одуванчиков.

— Перестань, говорю, махать… Сунь в обяз! (Обяз — пояс с пряжкою, на котором висел меч).

— Злякался! — парень заржал, но меч за пояс сунул. Меч был сантиметров семьдесят — восемьдесят в длину, явно маловат для рослой фигуры рыжего парня. Такому бастард будет в самый раз.

Что сказал мужик с арбалетом Коська не услышал, он шагнул вперед, разворачиваясь, и потом уже на ходу, повернул голову и опять рыкнул на рыжего:

— Дурень!

И это были последние слова бандита, он шагнул на разложенный Коськой дёрн и начал проваливаться, при этом вторая нога успела ещё один шаг сделать.

— А-а-а! — крик боли вспугнул сорок и ворон, и они, гвалт подняв, бросились в рассыпную. Мечник, он же дурень, он же Киря, бросился вперёд, помогать видимо старшему товарищу и, тоже не удержавшись на краю ямы, полетел следом.

Возможно, не грохнись рыжий следом, и арбалетчик ранениями бы отделался. Он маленький, лёгкий, да ещё в яму падал вертикально, мог и вообще между кольев долететь до дна. Но не свезло. Киря налетел на первого бандита сверху и своей немалой массой просто нанизал его на колья. И самому досталось. Пытаясь рукой схватиться за край ямы Киря эту выпластанную в сторону руку нанизал на кол. И тоже заорал во всю глотку. Дуэта не получилось, каждый сам по себе орал.

Это тело тринадцатилетнего мальчика досталось Константину Ивановичу, а вот сознание пожившего человека и, более того, сознание воина и офицера. Он выскочил из-за пихты и в десять прыжков сократил расстояние. Навис над ямой. Киря продолжал извиваться, он умудрился ещё и ногой напороться на кол, и теперь бился на теле арбалетчика, всё глубже насаживая того на колья.

— За родичей! — Коська брякнул стрелу на ложе и потянул за крючок или скобу. Метил в основание черепа. Да тут и целиться не надо, метр расстояния. Вжик, стрела шаркнула по ложу и воткнулась в шею Кири.

Тело рыжего выгнулось и забилось. Он протолкнул первого бандита ещё глубже на колья, и сам стал в конвульсиях этих на них нанизываться.

Парень отступил от края ямы и оглянулся. Мог ли кто-нибудь крик бандита с арбалетом услышать? Ну, вряд ли. Тут до реки метров пятьсот, потом небольшой лесок между селом и рекой, ещё полста метров. Сама река тоже полста метров. Нет, если кто вскрик и услышит, то не поймёт кто и откуда пропищал. Да и сороки с воронами практически в это же время трещать и каркать начали.

Сумерки за эти пару мгновений стали какими-то более сиреневыми. Солнце полностью скрылось за деревьями, да ещё и за облачко забежало.

Нужно было идти к бабке Ульяне за лекарством магическим, а Коська всё не мог отойти от волчьей ямы.

— А вот оружие нужно прибрать, — шёпотом сказал себе парень. Что-то у него в последнее время привычка дурацкая появилась с самим собой или бабочками разговаривать. Так почти целый день один, не мудрено.

Касьян встал на колени перед ямой и заглянул, пытаясь понять, где же сейчас арбалет. Вещь ценная. Из неё можно самострел на тропинке смастерить. Это ведь не все ещё бандиты, их там полно. И на этом охота не заканчивается. Арбалета видно не было, зато на успокоившимся уже Кире сразу бросился в глаза пояс кожаный. Это не ремешок такой. Пояс был сантиметров десять в ширину и на нём были наклёпаны железные бляхи. Немного не так. Пояс был двойной, узкий ремешок тоже присутствовал. Сложная такая система. Коська потянул за широкую часть обяза и попытался провернуть его. И ничего не получилось. Меч застрял между бандитами.

— Не, бросать оружие нельзя.

Парень плюнул на нежелание лезть в яму. Придётся. Никуда не деться. Вдоль стен кольев не было и опираясь руками на спину рыжего Кири, пацан вдоль стенки сполз в волчью яму. Там ему удалось, помогая себе плечом, снять с кольев бандита и перевернуть его. Вот теперь можно было расстегнуть пряжку и меч вытащить из… да хрен его знает как эта штука называется? Кобура? Ножны? Чехольчик. Вот больше всего подходит.

Меч парень отбросил подальше, чтобы не упал в яму и расстегнул пряжку обяза. Потом ещё раз пришлось перевернуть рыжего. Никак ремень из-под него вытаскиваться не хотел. И сразу сверху арбалет оказался. Это оружие хоть, слава богу, никак не было пристёгнуто. Убрав рыжего, парень его освободил и тоже отбросил подальше. На мелком бандите был пояс. И вот тут всё не просто. Киря его глубоко на колья насадил. Пряжки видно не было. Коська попробовал пояс провернуть и, к счастью, это легко удалось ему. Пояс повернул, но пряжки не было. Он хоть и кожаный был, но на узел завязывался. На поясе висел кожаный кошель небольшой и вдобавок ножны с небольшим кинжалом.

Никакого тремора у пацана не наблюдалось. Трупы и трупы, что он трупов не видел? Хотя, если честно, то почти и не видел. У него из экипажа танка никто в том бою у Хайфы не погиб, все ранениями разной степени отделались. Погибшие были, как узнал позже Константин Иванович, и среди сирийцев, и среди военнослужащих СССР, но его тогда самого без сознания вытащили и в госпиталь отправили, так что трупов на войне сталей Сидоркин как раз и не видел.

Однако сейчас руки не дрожали. Коська развязал узел на ремне и снял с бандита пояс с кошелём и кинжалом.

— Ну, а чего! Теперь можно и уходить. Привет тебе Федька-Зверь, не сочлись ещё. Начало только. Ходите и оглядывайтесь.

Событие двадцать девятое

Отойдя метров на пятьдесят от братской могилы, Константин Иванович понял, что он дебил и вернулся. В основании черепа, в затылке, Кири он стрелу от арбалета оставил. Ему батюшка Лука всего две стрелки дал и лишаться одной было глупо. Это — во-первых. А во-вторых, зачем врагам улику оставлять. Понятно, что, не дождавшись посыльных за продуктами, бандиты вышлют пару человек проверить, что случилось и найдут волчью яму и два трупа, но определить, что Киря убит арбалетным болтом, скорее всего, не смогут, нет у них там патологоанатома. И если стрелу удалить, то дыр в Кире хватает. Как и первый разбойник погиб, нанизавшись на колья. Зачем сообщать разбойникам, что у него есть арбалет⁈

Стрелу из шеи пришлось вырезать. Выстрел почти в упор вогнал стрелу сантиметров на десять, по самое оперение. Всю шею сзади располосовал юный Робин Гуд, чтобы извлечь стрелу. При этом мурмолку красивую парень решил снять и прибавить к трофеям. Вещь не дешёвая, можно будет продать, если в город когда-нибудь попадёт. После операции на шее принять эту рану за рану от кольев ни у кого не получится. Видно, что ножом орудовали.

— Ну, и пусть гадают. Ребусы разгадывают, главное, нет стрелы.

Обтерев нож и стрелу от крови пучком травы, парень ещё раз критически осмотрел поле боя и махнул рукой. Теперь пусть бандиты дальше сами. Он свою часть работы закончил и следов, указывающих на тринадцатилетнего пацана, не оставил.

Переплыв на свою сторону реки, парень бегом бросился к колдунье. Питье нужно выпить, и пропускать, чтобы вопросов не возникло ни у кого, не следует. Вообще, нужно вести себя как обычно и завтра обязательно пойти на рыбалку и продать или точнее поменять на яйца часть рыбы.

Спал Коська урывками. Нет, кошмары не снились, не приходили к нему убитые им бандиты с вытянутыми вперёд руками и дырками от кольев, из которых кровь сочилась. Скорее любопытство будоражило. Нужно было у бабки Ульяны попросить успокоительного отвара. Валерианы там с пустырником. Тянуло на тот берег, хотелось посмотреть, как люди Федьки-Зверя, или он сам, найдут убитых им разбойников, и что делать станут. Приходилось пересиливать себя и пытаться заснуть, но вышло только под утро, и тут разорались петухи и опять пришла та самая беспардонная мышь и стала его за ноги цапать. Два будильника заставили Коську подняться, сам же хотел с самого утра идти на рыбалку, чтобы подозрений не вызывать.

Тащить с собой, кроме наживки не нужно ничего. Удочки там, морда там, в специальной загородке, куда Коська накидал травы и свиного навоза, он покопался палочкой и быстро набрал десяток жирных червяков, потом по дороге сбегал к свинарнику дядьки Александра и добыл там опарышей, а заодно целую большую кринку молока, сунутую тёткой, выпростал с куском хлеба.