Глава 23

Его Высочество появился, как никогда, кстати! Девушки тут же отвлеклись от растерянной Озы, не знающей как реагировать на изменения в своём статусе. Теперь всё жадное внимание невест принадлежало Принцу. Следом за ним, в гостиной появились несколько членов Королевского Совета и оба друга и советника Тираша. Девушки поднялись со своих мест и дружно поприветствовали Наследного Принца и остальных мужчин лёгкими, подобающими случаю поклонами. Тираш вежливо кивнул в ответ и позволил невестам сесть.

— Девушки, объявляю начало первого конкурса, после которого одна из Вас отправится домой.

За столом словно ветер, пронёсся испуганный выдох.

Тираш вальяжно сел во главе стола, напротив Озарии. Она скользнула по нему равнодушным взглядом, лишний раз убеждаясь, что не ошиблась, Принц действительно был другом её детства. «Что ж… Всё проходит…Больше между нами нет ничего», — немного грустно подумала Оза и обратила всё своё внимание на распорядителя отбора.

— Сейчас Вас ожидает ужин с Его Высочеством и, одновременно, проверка знаний этикета. Для Наследной Принцессы — это одна из важнейших премудростей. Члены Королевского Совета, господа Советники Его Высочества и я будем внимательно наблюдать за Вами во время ужина, — объяснил господин Серош и крикнул кому-то за дверь, — Прошу внести первую подачу блюд!

Начался конкурс.

Впервые в жизни, Озария и её школьные подруги мысленно вспомнили мегеру Шакилию добрым словом. После двух лет жесточайшей тренировки под её придирчивым, несущим беду и обещающим суровое наказание, недобрым взглядом, что им вежливое внимание членов Королевского Совета и молодых красивых парней! Они легко выполняли всё необходимое, вели милую застольную беседу и брали правильные приборы для самых сложных блюд, даже не задумываясь. Их обучение правилам этикета было слишком жестким, но сейчас полученные навыки неожиданно пригодились.

Девушки ужинали с Наследным Принцем, а распорядитель отбора, Никош, Рош и члены Совета ходили вокруг стола и оценивали каждую претендентку. В непривычной обстановке, в компании Его Высочества и под внимательными взглядами судей конкурса, невесты путались в двух словах, беседуя с Тирашем или между собой, ошибались в приборах, обливались, давились, смущались, запинались. Все! Кроме четвёрки невест с аккуратными, соответствующими ужину, причёсками. Представительницы восточной школы магии на этом конкурсе были идеальны. А Сония в этот вечер была настолько счастлива избавлению от уродства и улыбалась так искренне, что Никош невольно задерживался рядом с ней, любуясь девушкой.

Как-то само собой получилось, что в начале вечера почти все претендентки старались выбирать места поближе к главенствующему месту. Лишь Сония, Тания и Нимия такого стремления не имели, и устроились в самом конце стола. Когда с другого края усадили Озу, получилось, что все четыре девушки оказались рядом. Теперь они почти не обращали внимания на Тираша, весь ужин с удовольствием беседуя между собой.

Зато Тираш… Он разглядывал тринадцатую невесту с особым интересом. Ему уже доложили, что девушка прибыла из нижнего мира и сегодня оказалась несколько необычна в проявлении дара. Схожесть имён, Оза-Озария, на мгновение тронула сердце надеждой, но эта цветущая юная красавица никак не могла быть его страшненьким, глазастеньким и голенастым детёнышем болотной цапли из приюта. Ничего похожего! К тому же, его маленькая Озочка уже подбежала бы к нему и обняла названого брата, а не сидела бы, делая вид, что не обращает внимания. А хороша, плутовка! Чудо, как хороша, заноза!

Наследный Принц, сидящий во главе стола, неспешно ужинал и по очереди обращался с каким-нибудь вопросом к каждой невесте, то с одной стороны стола, то с другой. Озария, которая оказалась сидящей напротив него, с противоположного торца стола, отвечала последней.

— Каково Ваше любимое занятие, леди Озария? — Тираш с любопытством ждал ответа и, пользуясь моментом, рассматривал эту красивую серую уточку напротив, сам себе, при этом, он напоминал расфуфыренного селезня.

Среди разряженных к ужину невест, Озария, действительно, очень сильно выделялась своим скромным серым нарядом и невольно привлекала внимание, постоянно притягивая взгляд не только Принца, но и членов Королевского Совета и… Роша.

Советник Принца впервые в жизни не мог отвести глаз от девушки. Её лёгкая улыбка… Поворот головы… Маленькое розовое ушко…Рош, в который раз, встряхнул головой, отгоняя наваждение и принуждая себя перевести взгляд на другую невесту.

Не только Тираш заметил, что в отличие от других невест, восточная четвёрка не поедает Принца жадными взглядами, раскрыв рот, ожидая каждого слова, которое он роняет с уст.

Эти строптивицы, в самом деле, предпочитали болтать с Озарией, и поворачивали голову в сторону Принца лишь по необходимости.

— Благодарю за вопрос, Ваше Высочество. Я люблю шить. После отбора намерена попытаться стать модисткой, — спокойный мелодичный голос девушки ласкал слух, но смысл ответа вызвал глухое раздражение у Принца, ибо свидетельствовал о том, что о победе серая уточка даже не помышляла.

Ещё Тираш понял, что девушка совершенно не волнуется о возможном отсеивании её из числа претенденток на звание его жены, и это стало неожиданно неприятно.

Для всех невест, кроме восточных, первый конкурс оказался настоящим испытанием. Едва Принц покинул гостиную, некоторые девушки даже расплакались, отпуская напряжение вечера.

С объявлением результатов не тянули. После короткого совещания, тут же, за дверью гостиной, господину Серошу было поручено отправить одну из девушек, представительницу Южной школы магии, домой.

Выбывшая красавица даже не успела ни одной ночи переночевать во дворце. После ужина девушка, исключённая из числа претенденток на звание Наследной Принцессы, больше не смогла войти в крыло невест. Она осталась ждать прибытия родителей за нею, в малой гостиной, горько рыдая на широком мягком диване.

Господин Серош дал распоряжение Озарии занять освободившуюся комнату выбывшей.

Минувший день оказался для многих слишком богат на события.

В ласковой тишине летней ночи, Озария, чуть облокотившись плечом о створку, стояла у распахнутого окна и смотрела на, подмигивающее ей далёкими огоньками ночных светил, небо. Она так морально устала, что совсем не хотелось думать ни о чём серьёзном. Просто ночь, просто звёзды, просто она — одна из невест Тираша, тринадцатая… Ах, нет! Уже их стало на одну меньше. Какое испытание приготовлено на завтра? Или завтра им позволят отдохнуть?

Сония в эти ночные часы тоже не могла уснуть. Девушка стояла перед зеркалом, в серебристом лунном свете снова и снова рассматривая своё лицо, осторожно проводя по нежной здоровой коже кончиками пальцев. Казалось, что некоторое время она не жила, а спала и видела непрекращающийся кошмар, а сегодня, наконец, проснулась. И всё хорошо!

Принцу и его друзьям тоже не спалось. Они сидели в мягких креслах на открытом балконе у Тираша с полными бокалами вина в руках.

— А эта уродина, которую излечил твой отец, оказалась ничего так, — задумчиво протянул Рош.

— Не нужно так о ней говорить. Девушку зовут Сония, — недовольно нахмурился Никош.

— Как, так? Что я неправильного сказал? Была уродиной? Была. Король излечил? Излечил, — начал было дурачиться Рош, но тут же вскочил с кресла и отбежал от Никоша, который резко отставил свой бокал на низкий дубовый столик и пошёл на друга, сжав кулаки.

Тираш равнодушно наблюдал за парнями, мысленно прокручивая в голове весь прошедший вечер: разговор с отцом и ужин с невестами. Странная магия «серой уточки» интриговала его. Он сразу решил, что присмотрится к этой тринадцатой невесте повнимательнее, как и посоветовал отец. Как она смогла пройти сквозь королевские защитные чары? Принц вспоминал строптивую четвёрку на противоположном конце стола, злился и одновременно восхищался уточкой и её школьными подружками. Надо сказать, что восхищение девушками — совершенно новое чувство для Тираша. До сих пор, они его только раздражали, порою, довольно сильно. Лишь иногда женщины приносили Его Высочеству короткое удовлетворение — когда он брал какую-либо из них к себе в постель. Хотя, сразу после этого, снова неимоверно раздражали.

— Эй! Спокойнее, друг! Я же с вином! Красавица твоя уродина! — в шутливой потасовке Никош мял Роша, а тот, защищаясь, пытался спасти бокал с вином, который так и не успел отставить. — Ай! Не уродина! Не уродина!

— Хорош, парни! Пошли по койкам! — скомандовал Тираш. — Завтра следующее испытание для моих невест. Будем наблюдать. Ещё одну курицу кышнем.

— Я уже не могу дождаться завтрашнего дня. Девчушка в сером такая милашка. Её оставим напоследок! Завтра попытаюсь подмагичиться к ней немного. Ты же не против, Тир? Тебе всё равно такая толпа девок ни к чему. Я себе эту, Серенькую, присмотрел, а Никошик, судя по всему, свою Уродину. Ай! Не Уродину! Больно же, кабанище ты дикое!

— Так! Все девчонки-невесты только мои до тех пор, пока не отсеются. Не протягивайте к ним свои загребущие конечности, а то переломаю. Я не шучу, парни! Замечу, что проявляете к моим невестам неположенное внимание, обоим наваляю так, что мало не покажется. Ясно выразился?

— Эй! Ты чего так разъярился, друг? Спокойно…спокойно… Все они только твои… пока… — Рош быстро пошёл на попятную, заметив, что Принц действительно слишком зол и начинает искрить.

Друзья знали, что Тираша лучше не доводить до края. Условно примирившись парни разошлись по своим комнатам. Но ещё долго все трое не могли уснуть, успокаиваясь.

Никош, едва закрывал глаза, видел перед собою сияющее лицо Сонии и досадовал, что как ни старался, так и не уловил на себе ни единого её взгляда. Он бы улыбнулся ей. Никому из баб не улыбался никогда, а ей бы — улыбнулся. Какие у неё глаза! Голубые, искрящиеся, заманивающие, как воды королевского озера под яркими солнечными лучами в безумно жаркий летний день. Окунуться с головой, и ни о чём не думать! Ощутить блаженство…

Рош, лежа в постели, больше всего вспоминал почему-то маленькое ушко на аккуратной головке девушки в скромном сером платье. Может от того, что всё время ужина поглядывал на неё сбоку. Розовая нежная раковина стояла перед закрытыми, в попытке уснуть, глазами и манила коснуться её губами, потом облизать её, нежно пососать почти прозрачную мочку, провести языком… Бездна! Да что это за наваждение такое!

Тираш не сразу смог лечь. Некоторое время он нервно мерил свою огромную спальню широкими сердитыми шагами из угла в угол, и пытался понять: что за чувство неприятно скрутило его внутренности, когда Рош сказал, что ему приглянулась его «серая уточка»?