Глава 37
В общежитие Оза не спешила. Понурив голову, брела, загребая ногами и взбивая лёгкую земляную пыль.
«Что хорошего смотреть, как девочки бьют друг друга палками? Вот, если бы нашего мастера лупили… Может и полюбовалась бы пару минут», — мстительно размечталась девушка.
Подумав, она пошла сразу на тренировочную площадку возле общежития и начала лениво выполнять упражнения. Желудок недовольно бурчал от голода, давно переработав, щедро заброшенный в него с утра, виноград.
Вскоре, к Розалии присоединились остальные девушки. Они вышли из общежития все вместе, хмурые и злые. Вечерняя самостоятельная тренировка проходила в угрюмом молчании, лишь иногда, то тут, то там раздавались короткие обрывистые стоны боли. Розалия вздрагивала от каждого оха, с таким ощущением, будто и в самом деле в страданиях девушек была её вина.
Скудный ужин в очередной раз не порадовал разнообразием: кислое молоко и небольшая пресная лепёшка. Розалия съела и не заметила.
После ужина она выбрала момент и подошла к учителю.
— Мастер, могу я отсюда отправить магический вестник?
— Нет.
Что ж… Коротко и ясно. И по тону учителя было понятно, что нет смысла дальше об этом разговаривать. Поэтому, их разговор на этом и закончился. Ни его вопросов «зачем?», ни её вопросов «почему?».
После ужина Розалия снова не пошла в общежитие. Села на круглый деревянный снаряд на тренировочной площадке, запрокинула голову. Чёрное небо покрывала россыпь мелких звёзд. Хорошо вокруг, тепло, тихо, сверчки поют. Когда-то, они с Тирашем так сидели вдвоём, в лесу недалеко от приюта. Где он сейчас? С кем? Она, вот, снова одна…
«Уйти отсюда, что ли? Только куда? Ни денег, ни нормальной походной одежды, ни документов…Чужое королевство…Искать же будут… Я как бы Принцесса… Поймают… Позора не оберёшься…Нужно идти спать, завтра рано вставать…», — Оза уныло ковыряла землю носком мягкой кожаной туфли, которая надёжно удерживалась на ноге перекрёстными ремешками до колена. — «А я не хочу спать, я куриную ножку хочу!! Жаренную, румяную…»
В руки из ниоткуда, через тонкое марево крошечного портала, плюхнулось горячее ароматное куриное бедро с хрустящей золотистой корочкой. Оза начала есть даже не задумываясь. Настолько сильно хотелось кушать, что при виде жаренного мяса, рот мгновенно наполнился слюной, а зубы сами жадно вгрызлись в сочную розовую мякоть. В мгновение ока управившись с вкуснятиной, Оза с оглядкой закопала косточку в кротовой кучке под забором. Потом шустро сбегала к ручью за столовой — больше всего на свете опасалась встретить кого-нибудь на пути, но обошлось — хорошенько умылась и тщательно ополоснула проточной водой руки.
«Теперь можно и поспать», — Розалия бодренько зашагала к женскому общежитию. — «А так-то и ничего эта школа. Вон, у меня тело как постройнело и окрепло. Да и, завтра уже осень начинается. Всего три месяца осталось здесь побыть.»
Надо же… хрустящая куриная ножка творит чудеса с настроением.
В комнате было темно и тихо. Девушки уже спали. Розалия на цыпочках пробралась к своему месту и тоже тихонечко улеглась. Жареная курочка лежала в желудке приятной тяжестью. Сон навалился почти сразу.
— Аааа! — завизжала Роза от жгучей боли, не успев толком проснуться.
Душно! Темно! Звук, рвущихся из горла, воплей глушила тонкая подушка, в которую чьи-то сильные руки уткнули её лицом. Розалия отчаянно дёргалась, задыхаясь, пыталась вырваться. Изо всех сил барахталась под одеялом, которое накинули ей на голову. На спину и ягодицы девушки, прикрытые лишь тонкой тканью рубашки и штанов, один за другим сыпались жестокие удары палками.
Внезапно всё прекратилось. Розалии удалось оторвать лицо от подушки и сбросить с себя одеяло. Она жадно, до боли в груди, хватала ртом воздух. Спину и, особенно, ягодицы жгло огнём. Когда глаза привыкли и начали различать окружающее в темноте спальни, Розалия увидела, что все девушки лежат на своих местах и делают вид, что, как бы, спят.
Было так сильно больно и настолько обидно, что крупные слёзы покатились сами собой. Всякое было в её жизни, но, чтобы вот так, ночью, напали на неё, доверчиво спящую… Все вместе, с палками, на одну, самую слабую… Как наивно она думала, что находится, если не среди друзей, то, хотя бы, нормальных, как ей казалось, девушек… Почему-то Оза была уверена, что с Принцессой никто плохо поступать не будет. Даже если не знают, что она в таком статусе, видят же особое отношение к ней мастера. Должны были догадаться, что она не простая девушка!
От сильной боли в теле и по мере осознания происходящего, смертельная обида накатила на Озу лавиной, заклубилась внутри и вырвалась сокрушительным чёрным смерчем. Девушки что-то испуганно закричали, но их уже вращало на бешенной скорости, вместе с кроватями, вокруг полусидящей боком на своей постели, в центре воронки, разгневанной Розалии.
Отчаянный визг учениц, вцепившихся в края своих постелей, или, слетевших с них, и теперь в разных позах вертевшихся по бесконечной спирали, превратился в сплошной высокий воющий звук. Розалия сердилась всё сильнее! Ей было очень больно! Она, вдруг, припомнила всё, что ей не нравилось в этой школе: изматывающие тренировки, придирчивого мастера, лишающего её нормального питания…
Смерч становился всё шире, всё сильнее. Вот, в нём уже завертелись обломки женского общежития, потом и парни с ближайшего мужского, с перекошенными от ужаса лицами. Тонкий звук женского ужаса разбавился басистыми мужскими нотками.
— Медитируй, Розалия! Освободись от гневааааа! — пролетело мимо девушки абсолютно обнажённое тело мастера.
И не его совет, а этот беспомощный голый вид, не успевшего одеть даже исподнее, учителя, вдруг унял её злость. Мастер летел, отчаянно пытаясь сгруппироваться, тощим задом вперёд, вниз головой, кверху неожиданно белыми ягодицами. И он ей давал советы! Стало смешно. Розалия хмыкнула, и смерч мгновенно исчез. Все градом повалились вниз, как перезрелые яблоки от порыва ветра. Падали магички, маги, кровати, обломки школьных строений, какие-то вещи. Где-то там, в образовавшихся шевелящихся, стонущих и вскрикивающих завалах, копошился мастер.
Розалия вздохнула и аккуратно улеглась на живот. Всплеск магии опустошил её и девушка надолго, то ли уснула, то ли потеряла сознание, удобно лёжа в своей собственной постели посреди разрухи и хаоса.
— Не буди лихо, пока оно тихо, — услышала Розалия сквозь сон и приоткрыла один глаз.
Ярко светило солнце. В самом разгаре был тёплый солнечный день. Начало осени радовало сухой жаркой погодой. Над кроватью девушки на четырёх длинных шестах была пологом натянута грязно-белая простынь. Усталые чумазые ученики, в полном молчании, как муравьи, ползали по остаткам завалов, разгребая созданный ночью беспорядок.
Розалия оценила проделанную работу и поняла, что все начали работать по окружности, в центре которой спала она, и, по мере очищения территории, постепенно приближались к центру.
К моменту её пробуждения, кольцо работающих совсем сжалось, и теперь последние обломки и мусор убирали в непосредственной близости от спящей.
Розалия поразилась тому, как тихо молодые маги старались выполнять работу. Они осторожно поднимали каждый предмет и передавали его по цепочкам учеников, расходящимся в стороны, как солнечные лучи на детских картинках, из рук в руки. Уцелевшую кровать несколько человек, чуть ли не на цыпочках понесли все вместе и поставили в сторонке, среди таких же, уцелевших, вещей. На месте женского общежития выросли отдельные груды камней разного размера, битой черепицы, каких-то деревяшек.
Работая, один из учеников уронил камень прямо себе на ногу, но, одновременно с первым звуком его вскрика от боли, на распахнутый рот мага легло, обрывая звук, сразу две ладони рядом стоящих парней.
— Шшшш… Ты её разбудишь! — донёсся до Розалии их яростный шёпот.
— Да пусть кричит, я уже проснулась, — громко сказала Розалия, и от звука её голоса казалось вздрогнул весь работающий двор, а несколько магов, находящихся в непосредственной близости от кровати, прыжком отскочили подальше.
— Я тебя… Вас… разбудил? Простите, леди. Мастер приказал убирать двор, а камень больно упал на ногу, — виновато бормотал тот, кому минутой раньше друзья зажимали рот.
— Да, нет, не разбудил. Я сама проснулась, — махнула рукой Розалия.
Ей жутко хотелось кушать и, подумав пару минут, она решительно пожелала жареного поросёнка, печёных и свежих овощей и большую бутыль ягодного морса. Ягодицы ещё болели, поэтому, подложив под них подушку, Розалия, сидя на постели со скрещенными ногами, начала неторопливо кушать всё, невесть откуда появившееся, изобилие. Румяный поросёнок с яблоком в зубах, лежал на изящном большом овальном блюде с позолоченной волнистой каёмочкой, а печёные овощи парились в глиняном горшке. Приборов к блюдам не оказалось, и Розалия, недолго думая, начала жадно есть руками, время от времени, запивая морсом прямо из большой пузатой бутыли. Запах от еды по всему двору плыл умопомрачительный. Молодые маги невольно вели за ним носами, как бродячие собаки в колбасной лавке. Конечно, в желудок девушки не влезла даже половина поросёнка, и овощей, после того, как она наелась осталось ещё много.
— Парни! Прошу к моему столу! — то ли пригласила, то ли приказала она.
Молодые маги с огромным удовольствием предпочли послушаться. Вскоре остатки пиршества размели те, кто оказался шустрее, и Роза недолго думая добыла второго поросёнка, потом третьего, ещё несколько горшков с овощами и три бутыли морса. Бутыли с морсом молодые маги по-братски передавали друг другу.
— Спасибо, что убрали за мной. Я не хотела доставлять вам эти неприятности. Мне жаль. Они, — Розалия кивнула на собравшихся в кучку и стоявших в стороне, завистливо наблюдавших за пиром, девушек, — сильно огорчили меня, а вам досталось.
Маги нестройно откликнулись, произнеся что-то ободряющее. Розалия сыто потянулась. Поднялась и, как была, нечёсаная, босая, в ночном наряде — тонкие длинные белые штаны на завязках и такая же рубаха — направилась к мужскому общежитию. Постройка показалась ей, словно, надкушенной сбоку каким-то монстром.
Розалия решительно раскинула руки и напрягла своё воображение.
«Хочу, чтобы мужское общежитие восстановилось!» — пожелала она мысленно, но ничего не произошло.
Оза досадливо покосилась на парней, которые заканчивали трапезу и на девушек, которые поняли, что их на пир не позовут, перестали стоять и молча продолжили разбирать мусор. Все они исподтишка с любопытством наблюдали за ней.
Раздался звук гонга, призывающий на обед.
Девушки сразу шустро потопали в столовую. Парни же, объевшиеся впервые за долгое время, в столовую не пошли. Они устроились, кто где, отдыхать на солнышке. Один наглец даже улёгся на кровать Розалии.
Принцесса отвернулась от них и снова сосредоточилась на желании восстановить мужское общежитие. Со скрипом, но понемногу дело пошло, хоть и не так как она хотела бы.
Мастер, не увидев в столовой парней, вышел, чтобы посмотреть, почему они не явились. Он попал как раз на тот момент, когда из собранных учениками отдельных груд разных видов мусора и обломков вылетали куски, камни, деревяшки и всё это по воздуху направлялось к мужскому общежитию. Там обломки и камни некоторое время висели, ожидая своей очереди, а потом укладывались в стены, в окна, в крышу так, словно, большим невидимым ребёнком лепился игрушечный домик из глины, камушков и прутиков. Когда постройка стала выглядеть целой, на ней ещё несколько минут оставались видны следы соединения, словно чёрная паутина, но вскоре они исчезли. В собранных кучах мусора и обломков остались только части домика мастера и женского общежития.
Молодые маги и мастер кинулись осматривать восстановленную постройку.
— Невероятно!
— Я никогда такого не видел!
— Что это за магия?
— А моё жильё? Тоже вернёшь? — вдруг спросил мастер.
— Не хочется, — пожала плечами Розалия.
Асмеш нахмурился и покосился на учеников, с интересом прислушивающихся к разговору. Он не знал, как поступить. И угораздило же, на второй год преподавательской работы получить эту ученицу!
Тут мастер заметил остатки пиршества возле кровати, подметил куски мяса или овощи в руках парней и внутренне ужаснулся. Суровый режим питания — одна из основ школьной методики. Из обожравшихся студентов никаких воинов-магов не получится!
— Что ты себе позволяешь!? — впервые, на памяти учеников, вскричал Асмеш.
— Может, поесть нормально раз в полтора месяца? — огрызнулась Розалия.