Глава 32

Мой переезд к Роме проходит проще, чем я думала, но всё равно даётся мне очень нелегко. Прежде всего потому, что страхи никуда не уходят. Я боюсь того, что Рома станет другим, когда мы станем жить вместе. Боюсь того, что если мне понадобится снова возобновить работу, я буду уже не так востребована, как специалист. Что может возникнуть ситуация, как тогда с Лёвой, когда он нашёл другую женщину, а потом выбросил мои вещи с балкона дома, который я считала и своим тоже. Я вообще боюсь довериться мужчине. Пусть даже этот мужчина - Рома. Довериться настолько, чтобы вновь вкладываться в создание настоящей семьи. Ведь Лёва вначале тоже был очень хорошим...

Именно поэтому я пока не согласилась на то, чтобы стать Роминой женой. Потому что и хочется и колется. Страшно. Как вспомню этот развод с Лёвой, эти проблемы из-за которых я не однажды ревела, это чувство краха, которое вгоняло в тоску и депрессию, это осознания провала там, где я считала себя наиболее сильной... Потерянный сад...

Рома не настаивал. Сказал мне, что понимает. Но я видела, что его это задевает. А между тем мой живот стал заметен... И я понимала, что решение всё же надо принять. И сочла вариант переезда в Питер ради того, чтобы попробовать жить вместе - самым лучшим. Когда Рома обнял меня и сказал, что он рад тому, что я переехала, я, уткнувшись ему в плечо, разрыдалась. Будто нарыв лопнул. Плакала минут десять, наверное. А он меня утешал.

Я стою напротив зеркала в Роминой квартире, которую он предлагает мне считать своим домом и которую я пока считать своим домом никак не могу, и смотрю на свой живот. Поворачиваюсь боком и провожу по нему ладонью.

Пятый месяц беременности... Мы пока не знаем пол ребёнка, но если честно, учитывая запомнившийся мне сон, я боюсь узнавать пол заранее. Мне кажется, что если будет девочка... то она будет от Артура... Это, конечно, глупости. Но я то и дело накручиваю себя, когда Рома на работе, а сама не знаю, чем заняться.

Это очень трудно - быть домохозяйкой. Раньше я этого так хорошо не понимала. Думала, что достаточно содержать дом в чистоте и вкусно готовить. А оказалось, что я часто просто не понимаю, чем себя занять. И я очень рада тому, что беременна. Мысли о ребёнке придают мне сил и уверенности. И заставляют меня концентрироваться на том, что уже скоро, всего через какие-то пять месяцев, я стану мамой...

Я тихонько глажу свой выпятившийся живот и улыбаюсь. Маленький малыш. Кто ты? Мы пока ещё не придумали тебе имя, хотя у нас есть несколько варинтов. Ты мальчик или девочка? Мой любимый малыш. Или малышка. Новая жизнь... Зачатая в такой необычной ситуации... Мой ребёнок.

Я тихонько говорю с ним, и думаю, что он меня слышит. Пускай привыкает к нашим голосам. Пускай понимает, что он любимый, что его ждут. Пускай уже там, в моём животе растёт счастливым и умиротворённым.

Тем более, что папа очень заботится о нас... Просто купает в заботе. Никогда такого не было. И Лёва никогда себя так не вёл... Но с Лёвой я и не была беременна...

С каждым днём я всё больше думаю о том, а что если ребёнок - не от Ромы? Как Рома будет относиться к нему, если станет понятно, что он от Артура? И мне становится страшно. Боюсь Роминого холода... Хотя он и никак не давал повода думать о нём так.

Он сейчас очень много работает, и при этом старается проводить с нами как можно больше времени. Я вижу, как он устаёт. Вижу, как пашет, как делает всё для того, чтобы моя беременность протекала спокойно и хорошо, как вместе со мной ходит в гинекологию, когда у него есть свободное время, как заинтересованно обсуждает выбор роддома и покупку вещей для ребёнка. Но мне всё равно немножко страшно. Потому что я не уверена в том, что отец малыша именно он. Мы же так и не сделали этот тест... А я, наверное, просто изначально была настроена на то, что он необходим.

Когда мы переехали в Питер и после двухдневного похода по магазинам потихонечку обустроились так, чтобы нам обоим было комфортно жить вместе, он сказал мне, что уедет вечером по делам. А я, увидев напряжение в его взгляде, его какую-то вдруг появившуюся "колючесть" что ли, несмотря на то, что он был очень ласков со мной, поняла, что он собирается поехать к Артуру.

И прямо ему об этом сказала.

- Да, милая, - спокойно ответил он. - К нему. Просто не хотел тебя волновать.

- Обещай мне, что... - я запнулась, не зная, как сказать ему, что я боюсь, что он сорвётся.

Я же видела, как он отреагировал на то, что я ему рассказала. Внешне спокойный, а внутри - буря. Гром с молниями. Цунами.

Он обнял меня, прижал к себе и сказал:

- Машуль, тебе не о чем беспокоиться. Мы просто поговорим.

Закусив губу, я вжималась в него и слушала биение его сердца. И мне казалось, что оно стучит чаще. Наверное, так и было.

И пока он отсутствовал, я себе места не находила. То и дело говорила себе, что мне нельзя волноваться, что я - будущая мама, и должна, просто обязана думать о ребёнке. И поэтому мне надо оставаться спокойной. Мне надо просто доверять своему мужчине.

А потом он приехал. И первое, что сказал, когда вошёл в квартиру:

- Всё хорошо, маленькая. Мы поговорили.

Когда я услышала это, у меня дыхание перехватило и кровь от щёк отлила. Наверное, это очень было заметно, потому что Рома тут же добавил:

- Ты напрасно беспокоишься. Всё в порядке.

Прижав руку к груди, я опустилась на стул.

- Сейчас, - быстро скидывая обувь, сказал Рома, - подожди, руки вымою и всё тебе расскажу. Не волнуйся, пожалуйста.

- Хорошо, - тихо ответила я.

Хотя не волноваться тогда я просто не могла. Рома, видимо, это понял, потому что не прошло и минуты, как он вернулся из ванной, со слегка ещё влажными из-за воды руками. Толком их даже не вытер. Торопился. Он взял меня за руку и усадил рядом с собой на диван. Обняв и нежно поцеловав в губы, чуть отдалился и глядя в глаза, спокойно произнёс:

- Мне нужно было с ним поговорить, Маш. Правда нужно было.

 - Я понимаю... - слабо кивнув, ответила я.

- В общем, смотри, - сказал он. - Я опущу некоторые детали, потому что они тебе мало что скажут. Но в целом ты всё поймёшь, - он вздохнул. - Мы с Артом впервые доверительно пообщались не по теме общих дел именно тогда, когда у него впервые возникла сильная проблема в личной жизни и он работал, несмотря на то, что тоска и хандра загоняли его уже на тот момент вполне успешный и рентабельный бизнес, в задницу. Арт держался, старался не показывать виду, но было понятно, что ещё немного и у него всё повалится. Я очень проникся его душевностью, порядочностью и желанием обрести во мне друга. В итоге мы стали много и искренне общаться, а потом, когда крепко подружились, стали партнёрами. Но, понимаешь, уже тогда я обращал его внимание на черту его характера, которая очень мешала ему жить. И благодаря которой мне тоже иногда было с ним очень некомфортно. Объяснял ему, что на деле это очень чувствуется, и что именно поэтому он не может выстроить те отношения с женщинами, которых действительно хочет. А точнее, с женщиной. Вскоре он убедился в этом и сам. На тот момент у него появилась барышня, которая его очаровала. Он не влюбился в неё, но было понятно, что вот-вот влюбится. А девушка эта... как бы так тебе сказать, - он снова вздыхает, подбирая слова. - В общем, довольно стервозная и лживая особа. А Артур на неё очень запал. Я её, конечно, видел, и не раз. Её неискренность очень чувствовалась, а порой она так палилась, что не заметить её действительных намерений было просто невозможно. Но Арт предпочитал этого не замечать. Он принялся делать то же самое, что делал и раньше, из-за чего когда-то и расстался с девушкой, которую очень любил, и о которой, наверное, ты не знаешь.

- Знаю, - тихо ответила я. - Он упомянул о ней в день, когда мы познакомились. Там, в поезде. Сказал, что не женат, потому что любил одну женщину и до сих пор не полюбил никого сильнее, чем её. Что она вышла замуж и живёт в другом городе.

- Да, - кивнул Рома. - Это именно о ней.

- А почему они расстались? - спросила я.

- Ну... - чуть нахмурился Рома, - нельзя сказать, что они прям встречались. Он просто за ней ухаживал, а она с ним дружила. Он был во френдзоне.

- Вот как? Ну, впрочем... это было понятно...

- Он очень переживал. Мы в реале и познакомились с ним вот как раз в тот момент, когда он был совершенно растерян. Потому что она впервые ему отказала очень жёстко. До этого старалась не ранить его чувств. Ну, и когда он узнал, что я немножко смыслю в теме личных отношений, он подробно рассказал мне об их отношениях, и ждал от меня, что я подскажу ему, как себя с ней вести.

- И ты ему подсказал?

- Я сказал ему, что об этой девушке ему придётся забыть. Ответ был небезосновательным и честным. Но он Арта, по понятным причинам, не устроил. Я сказал ему, что чем скорее он дистанцируется от неё и займётся собой, тем легче всё это переживёт. Что на базе того, что он рассказал, шансов у него - ноль. Что она с ним не будет, и уж тем более не выйдет за него замуж. Что он - не герой её романа, что она чётко и честно дала ему это понять, и такой её выбор надо уважать. Очень подробно, и, насколько это возможно, тактично, объяснил ему в чём была проблема этих отношений и почему нельзя сделать так, как бы ему хотелось.

- А что он ответил?

Рома грустно усмехнулся:

- Ответил, что не согласен. Что будет за неё бороться, что она - его любовь, лучшая женщина на свете и тому подобное. Это - стандартная и вполне предсказуемая реакция слабого мужчины, который не желает смотреть правде в глаза в теме отношений.

- "Слабого"? - удивлённо переспросила я. - Разве бороться за женщину - не позиция мужчины сильного?

Рома покачал головой:

- Нет, Машуль. Сильный мужчина женщине не навязывается. Если она ему отказывает, он дистанцируется. Переживает, да. Но не валяется в ногах, не ноет, не докучает смсками, не пытается купить любовь подарками, и не называет всё это борьбой за отношения. Бороться с женщиной за отношения с ней же самой - это в принципе нелепость. Пойми правильно. Артур слаб только в этом. Он вполне способен выстроить хороший бизнес, заниматься им и много и успешно работать. Он вообще во многом - большой молодец. Умница, трудяга, честный, ответственный и на самом деле - хороший и очаень порядочный человек. Но Арт куда более ранимый и уязвимый, чем это может показаться на первый взгляд. И причина этого как раз в том, о чём я и говорю. В этой самой его черте.

- В какой?

- В угодливости. Он так воспитан. Понимает свою ценность только тогда, когда чувствует себя полезным и удобным. В общем - "хорошим мальчиком". Он - недолюбленный ребёнок. Который в этом отношении так и не повзрослел. Довольно распространённая в наше время проблема, идущая из детства. Ради себя он вообще мало что делает. Он и дом-то свой и строил и обсутраивал, мечтая о барышне, которая вполне ясно дала ему понять, что не станет его женщиной.

- Да, думаю, я понимаю, о чём ты...

- Ради других - он часто делает больше, чем для себя. Для того, чтобы почувствовать свою ценность. Делает, ожидая, что его похвалят, что им будут гордиться, что ему скажут, что он молодец. Он очень нуждается в одобрении, Маш. А это слабая позиция, и женщины её очень чувствуют. Но для него она - норма, а работа с этим невозможна, если человек не желает признавать, что это не норма, а серьёзная проблема. К тому же, понимаешь, у меня ведь не было задачи его переделывать. Не хочет вникать в то, из-за чего страдает, ну, значит, не хочет. Не заставлять же. Взрослый же мужик. Не надо, значит не надо. - Рома снова вздыхает, хотя обычно ему это несвойственно. - В общем, в это я не лез. Насильно - вообще смысла нет. Это его личная жизнь и ему решать, как поступать. Другое дело, что иногда это мешало и в работе. Ну, например, привозможности заключения выгодного контракта, где Артур брал на себя больше, чем стоило, за те же самые деньги, и из-за этого страдал его бизнес. Уточню сразу: не наш партнёрский, а его личный. Пару раз на важных встречах он и в нашем бизнесе мог бы так накосячить, но там был и я, и я не давал этого сделать. Машуль, думаю в силу опыта, ты прекрасно понимаешь, как человека можно прогнуть на переговорах, когда заинтересованное лицо просекает, что это возможно, и принимается блефовать и манипулировать.

- Да, - кивнула я, - понимаю. Мне сейчас его очень жалко.

- Артура?

- Да.

Он горько усмехнулся:

- Вот как раз об этом я и говорю. Это стандартная женская реакция, Маш, когда женщина человечна. Жалко хорошего мальчика. Но, Машуль, мужчине не нужна жалость женщины. Она его унижает. И прежде всего вименно в её глазах. Я именно про жалость, Маш. И она делает мужчину, который её воспринимает, как нежность женщины, как её шаги навстречу в вопросе взаимности, только слабее и уязвимее.

- Да, наверное, ты прав, - тихо согласилась я.

- Просто такой мужчина, особенно когда влюблён, не понимает, что жалость эта - отнюдь не желание женщины сблизиться, а наоборот - желание оставить его там, где она хоть как-то может с ним контактировать без напряга.

- Во френдзоне, - договоривала я.

- Точно, - кивнул и грустно улыбнулся Рома.

Он обнял меня, нежно поцеловал в щёку, и встал.

- А "френдзону" Артур и воспринимал и воспринимает очень болезненно, - подойдя к окну, Рома сунул руки в карманы и добавил: - Впрочем, как и многие другие мужчины.

 - А ты тоже в ней был?

Услышав мой вопрос, Рома повернулся ко мне. На губах его заиграла такая любимая мной улыбка.

- Подростком - да, - ответил он. - Потом уже - нет.

- Неудивительно, - глядя на его красивую спортивную фигуру и излучающую мужскую уверенность естественную позу, произнесла я.

- Ну так вот. То расставание он переживал очень долго. И время от времени возвращался к разговорам о той девушке, желая получить от меня другой ответ. Я отвечал то же самое. Что пока он не поймёт, как это работает и не проведёт работу над собой в этом отношении, где как раз я ему не просто могу помочь, а с радостью помогу, он так и будет ушибаться об женщин, которые станут для него значимыми. И будет ими отвержен. Не потому, что плохой парень. А потому что таких мужчин женщины не хотят.

- И что он ответил?

- Ну, поначалу его это не устраивало, и мы меняли тему. К радости обоих, если честно. У меня не было желания устраивать очередные безрезультатные дискуссии. Но вот когда эта новая барышня, в которую он уже готов был влюбиться по уши, стала им крутить и разводить на деньги, я сам поднял эту тему.

- Понял?

- Да, - закусив на секунду губу в усмешке, кивнул Рома. - Но не сразу. Попозже сам позвонил мне, попросил встретиться и обсудить это всё. Я позвал его в гости и мы несколько часов разговаривали. У меня он и заночевал.

- Здесь? - оглядев гостиную, спросила я. - В этой квартире?

- Угу, - кивнул Рома. - Вот в этой комнате и спал. Тут раньше другой диван был и стоял он вон там, - Рома кивает в сторону шкафа у противоположной стены. - В общем, там он расстался с ней сам. И, к слову, довольно безболезненно. А потом меня за это благодарил. Особенно тогда, когда уже стало понятно, что она с лёгкостью переключилась на нашего общего знакомого, который в неё сильно влюбился, вытрясла из него, всё что можно, а затем сделала рогоносцем, Арт ещё, помню, рассмеялся, сказав что теперь точно будет прислушиваться к тому, что я говорю на такие темы.

- Вы очень разные, - тихо сказала я.

Рома провёл пальцами по подбородку, и я услышала лёгкий шелест его недельной щетины, которая ему так идёт и от которой я просто балдею.

- Да, - едва заметно кивнув, задумчиво ответил он. - Мы действительно очень разные. Я не влюблялся много лет, а он был к этому склонен. Но когда он влюбился в тебя, я понял, что тут я ему не помощник.

- Почему?

Рома, всё так же держа руки в карманах, сделал несколько неспешных шагов по комнате.

- Ну, потому что стало понятно, что это бесполезно. А позже, когда я влюбился в тебя сам, я посчитал, что просто не вправе уже ему что-либо тут говорить. Просто потому, что в таком случае это похоже на устранение конкурента очень нечестным способом. К тому же, этим конкурентом стал мой друг. Лучший, на минуточку, друг.

Он остановился и посмотрел на меня. Я видела, чувствовала, что ему очень непросто даётся этот разговор.

- Машуль, - произнёс он, - ты уже не волнуешься так?

- Нет, - честно ответила я. - Да и просто - я больше волновалась за тебя. Раз ты здесь, и говоришь, что всё хорошо, значит и волноваться не о чем. Но ты мне всё же расскажи, о чём вы поговорили. Ладно?

- Конечно расскажу, - кивнул он. - Я же обещал. Только очень хочется покурить. Пойду на балкон, перекурю и вернусь.

- Ладно, - кивнул я в ответ, а потом добавила: - Ты сам-то не переживай так сильно, мой хороший. Я же вижу, что у тебя душа не на месте.

- Всё в порядке, милая, - нежно улыбнувшись мне, ответил Рома. - И будет всё в порядке. Я скоро приду.

Сказав это, он ушёл на лоджию. А я подумала о том, что он очень круто умеет держать себя в руках. Что если бы я его уже немного не изучила, то ни за что бы не догадалась, что он так сильно переживает. А о том, что он сильно переживает, я знала. Артур был его лучшим другом, а стал человеком, которого он из своей жизни вычеркнул. Я знала, что в конце своего рассказа об их разговоре он именно это мне и скажет. Просто знала и всё.

Рома вернулся, выкурив не одну, а две сигареты. Я заметтила через стекло, что он закурил вторую и решила, сделать ему мятного чаю. Видела, что он всё никак не мог успокоиться.

Когда он вышел и увидел чашку, над которой вился парок, то благодарно улыбнулся мне и сказал:

- Спасибо, Машуль. Мне очень приятно.

Но чай пить не торопился. Снова принялся медленно ходить по комнате туда-сюда. Как я потом поняла, он всегда делает так, когда размышляет над чем-то.

- Не находишь себе места? - спросила я.

- Есть немного. Ты знаешь, что он однажды меня спас?

- В каком смысле? - удивилась я.

- А в самом прямом. Я тонул. Ударился башкой о подводный камень у самого дна, после того, как прыгнул со скалы и всплывал и хлебнул воды. Мы отдыхали вместе с Артом на Чёрном море. Это четыре года назад было. Он сам не прыгал, но увидев, что я как-то странно выплыл, сбежал ниже и сиганул вслед за мной. Спасать.

- Я не знала... - тихо сказала я.

- Да. А поскольку меня отнесло в сторону, а сам он плавал плохо, он чуть не захлебнулся до того момента, как приплыла моторная лодка. Вот ровно после того эпизода я и поспособствовал тому, что он тоже увлёкся плаванием. Сейчас, как рыбка гоняет. В том числе и под водой.

Я увидела гордость за Арта в Роминой улыбке, тоску в его глазах, и мне стало больно... И обидно. За всех нас.

- Ладно, - вздохнув, произнёс Рома. - Я обещал тебе рассказать, о чём мы поговорили. Расскажу кратко, ладно?

- Хорошо...

- В общем, он запил. Сильно переживает, что всё испортил, хотя был уверен, что шансов у него на момент вашей встречи и без того уже практически не было. Знаешь, если бы не поднял на тебя руку, я бы что-нибудь да придумал. Но... тут я просто... не могу. В общем, я сказал ему о том, что теста на отцовство не будет. Что испортил он куда больше, чем ему кажется. Что наше с ним общение закончено. Что остаюсь ему за многое благодарным, но при этом не смогу выкинуть из головы то, что рассказала мне ты и что, даже более подробно рассказал мне он сам. Что из-за своего инфантильного эгоизма он подверг риску ещё не родившегося ребёнка и что если бы после этого случился выкидыш, твою психику. Что в таком случае последствия для него с моей стороны были бы совершенно иными, куда более тяжёлыми, несмотря на то, что он когда-то спас мне жизнь и вообще был очень хорошим другом. Что он перепутал жёсткий секс с насилием над личностью, а это совершенно разные вещи. Что ты его простила, но по понятным причинам контакт поддерживать с ним не хочешь. И что всё это - совершенно не повод спиваться. Но повод поработать над своими ошибками и начать новую, куда более лучшую жизнь.

Я не хотела плакать, но слёзы сами собой потекли по моим щекам. И я быстро смахнула их пальцами, пока вновь остановившийся у окна Рома не заметил.

- И что он ответил?

Услышав мой голос, Рома обернулся. Пристально на меня посмотрел, подошёл ко мне и, сев рядом, прижал к себе. Я положила голову на его колени и он стал гладить меня по голове и спине.страиваюсь на его коленях. И мне сразу стало спокойнее.

- Ответил, что всё это понимает. Что наша с ним дружба закончилась давно, когда стало понятно, что эту женщину мы поделить не сможем. Что мы общались-то только потому, что это уже было в привычке. Что пить ему или не пить, он решит сам. Что работу над собой он уже проводит, и уж точно не будет больше таким славным, удобненьким парнем.

Я повернула голову и глянула снизу вверх на Ромино лицо:

- Так и сказал?

- Да, - чуть кивнув, ответил он. - Так и сказал.

- А что ты ответил на это?

- Что ему не стоит злиться на женщин. Что это деструктивно для него же самого. Что если он действительно поймёт свои ошибки, то обязательно встретит ту, с которой ему будет хорошо, и что самое важное, которая полюбит его таким, какой он есть. Потом он спросил меня, насколько серьёзно я к тебе отношусь. Я ответил, что более чем. Хочу, чтобы ты стала моей женой.

Погладив его по бедру, я обняла его, уткнулась носом в его живот и замерла.

- Он ответил, что понял это очень давно. И что желает нам обоим счастья. А также надеется, что я стану хорошим отцом ребёнку. Вот, собственно, и всё. Мы попрощались, я ушёл и сразу удалил его номера из списка контактов, а также все совместные фотографии.

- Мне жаль, что так получилось...

- Ты тут ни при чём. И никакой твоей вины тут нет. Покормишь меня?

- С удовольствием! - откликнулась я. - Только давай ещё хотя бы минуточки три ещё вот так побудем вместе.

- Конечно, - нежно улыбнувшись мне, ответил Рома, и снова провёл ладонью по моей голове. - Я рад, что точка поставлена, малышка. Не люблю незакрытых гештальтов.

- И я рада... - тихо ответила я. - Только... Ты только не обижайся на меня, ладно? Но я за него волнуюсь.

- Не на что тут обижаться. К тому же мне тоже не пофиг на то, что он так опустился. Но это его жизнь. И в том, что он решит, что с ней делать, сам, он совершенно прав.