Глава 13. УРОК ТРЕТИЙ - ПРИКОСНОВЕНИЕ

На следующий день

Марта знала, что этот день настанет. Она ждала его - и боялась, хотела - и отодвигала в мыслях. Но когда Андрей постучал в дверь и сказал просто:

«Пора», - она встала и пошла за ним без колебаний.

В её комнате уже был Борис. Он сидел в кресле в углу, напряжённый, как струна, и смотрел на неё своим тяжёлым, немигающим взглядом. Но в этом взгляде не было угрозы - было ожидание. Почти мольба.- Раздевайся, - тихо сказал Андрей. - Ложись на кровать. На спину. Марта разделась. Медленно, но без стеснения - зеркало уже сделало своё дело, она знала своё тело и не стыдилась его. Легла на кровать, вытянулась, закрыла глаза.

- Борис, подойди, - сказал Андрей. - Сядь с той стороны.

Она слышала, как скрипнуло кресло, как тяжёлые шаги приблизились, как прогнулся матрас под его весом. Борис сел слева от неё.

Андрей сел справа.

- Мы будем касаться тебя, - сказал Андрей. - Сначала просто руки. Потом - всё тело. Ты будешь говорить, если станет страшно или неприятно. Хорошо?

Хорошо, - выдохнула Марта.

Начинай, - сказал Андрей Борису.

Их руки легли на неё одновременно.

Борис - слева. Его ладонь - большая, горячая, чуть шершавая - накрыла её левую руку от плеча до локтя. Просто лежала, грела, давила - но не больно, а надёжно.

Андрей - справа. Его пальцы - тонкие, нежные, чуть прохладные - легли на её правую руку, поглаживая, исследуя, знакомясь.

Два прикосновения. Два мира. И она - между ними.

- Дыши, - напомнил Андрей. - Просто дыши.

Марта дышала. Глубоко, ровно, стараясь расслабиться. Это было трудно - тело напряглось само, не слушалось. Не бойся, - вдруг сказал Борис. Голос его был хриплым, непривычно мягким. - Мы не сделаем больно.

Я знаю, - ответила Марта. И вдруг поняла, что это правда. Знала. Теперь - плечи, - сказал Андрей.

Их руки двинулись вверх. Борис гладил её плечо

широкими, размашистыми движениями, будто приручал дикого зверя. Андрей - нежно, кончиками пальцев, выписывая круги на её ключице.

- Шея, - командовал Андрей. - Осторожно.

Пальцы Бориса коснулись её шеи слева - и Марта вздрогнула. Это место было особенно чувствительным. Борис замер.

Можно? - спросил он.

Можно, - выдохнула она.

Он гладил её шею - неуклюже, но старательно, и от этой неуклюжести хотелось плакать. Он так боялся сделать больно, так старался быть нежным он, который никогда никого не жалел. Андрей тем временем гладил её лицо - лоб, щёки, подбородок. Его пальцы пахли краской - этот запах она уже полюбила.

Хорошо? - спросил он.

Очень, - прошептала Марта.

Тогда - грудь.

Руки Бориса замерли на мгновение, потом медленно, очень медленно, спустились по ключицам вниз. Его ладонь накрыла её левую грудь - осторожно, будто она была сделана из хрусталя. Марта ахнула. Это было... ни с чем не сравнимо. Тяжёлое тепло, накрывшее её целиком.

Андрей тем временем коснулся правой груди -- иначе. Не накрыл, а обвёл сосок, ареолу, форму. Дразняще, нежно, изучающе.Два прикосновения. Две груди. Два мужчины. Одна она. Хорошо, - выдохнула Марта. - Очень хорошо.

Живот, - скомандовал Андрей.

Руки скользнули ниже. Борис гладил её живот - широкими кругами, согревая. Андрей тонкими линиями, спускаясь всё ниже, к самому

сокровенному.

Можно? - спросил он, когда его пальцы коснулись края тёмных волос. Можно, - выдохнула Марта.

Его пальцы скользнули вниз - осторожно, невесомо, едва касаясь. Марта выгнулась, закусила губу.- Не терпи, - сказал Борис. - Позволь себе.

И она позволила.

Андрей гладил её там

- нежно, умело, изучая, находя самые чувствительные места. Борис тем временем гладил её грудь, живот, бёдра - не отставая, не мешая, дополняя. Две пары рук. Две ласки. Две любви.

Когда волна накрыла её - первая в жизни волна, подаренная не себе самой, а другим,

- Марта закричала. Негромко, но от всей души.

А потом лежала, обессиленная, счастливая, и смотрела на них. Это... это было... - она не могла подобрать слов.

Это было твоё право, - сказал Андрей. - С самого рождения.

Борис наклонился, поцеловал её в лоб.

Ты наша, - сказал он. - Теперь точно.

Я всегда была ваша, - ответила Марта. - Просто не знала.

Они лежали втроём на её кровати - она в центре, они по бокам. И молчали. Но в этом молчании было больше, чем в любых словах.

За окном всё так же падал снег. Москва жила своей жизнью - шумной, суетливой, опасной. Но здесь, в этой маленькой комнате, было тихо и тепло. Дом.

У неё наконец-то был дом.