ЭПИЛОГ

Север, лето 1997 года

Солнце встаёт над лесом медленно, будто нехотя, раздвигая тяжёлые лапы елей золотистыми лучами. Туман стелется над рекой, и в этом тумане тонут крики птиц, далёкий лай собаки и звук топора, которым кто-то колет дрова на том берегу.

Дом стоит на пригорке - большой, старый, но ухоженный. За два с половиной года они привели его в порядок: заменили крышу, подновили крыльцо, вставили новые окна. Теперь он смотрит на мир весёлыми, чистыми стёклами и дымит трубой по утрам, обещая тепло и завтрак.

Марта просыпается первой.

Это уже привычка - вставать рано, когда солнце только касается горизонта, когда дом ещё спит, а в воздухе стоит та особенная, прозрачная тишина, какая бывает только в этих местах. Она лежит, глядя в потолок, и слушает два дыхания - - слева и справа.

Борис спит на спине, разметав руки, и во сне хмурится, будто даже здесь, в этой глуши, продолжает решать свои вечные мужские проблемы. За два года он изменился - раздался в плечах, заматерел, но в лице появилось то, чего раньше не было: покой. Настоящий, глубокий покой человека, который нашёл своё место. Андрей спит, свернувшись калачиком, уткнувшись носом ей в плечо, как ребёнок. Он почти не изменился - всё такой же тонкий, длинноволосый, с пальцами, вечно испачканными краской. Только в мастерской, которую они устроили в бывшей горнице, теперь не протолкнуться от холстов. И почти на всех - она. И Борис. И они втроём. Марта осторожно выбирается из-под одеяла, накидывает халат и идёт на кухню - ставить самовар. Это тоже стало ритуалом: она топит печь, греет воду, достаёт варенье - смородиновое, малиновое, из лесной земляники, которую они собирали всей семьёй в июле.

За окном просыпается день.

Солнце поднимается выше, туман рассеивается, и видно, как за рекой, на лугу, пасутся две коровы - купили по случаю у соседей, теперь свои. Рядом бегает лохматая дворняга, подобранная прошлой зимой полузамёрзшей в лесу. Назвали просто - Дружок.- Ты чего не спишь? - слышится сзади сонный голос.

Борис стоит в дверях, трёт глаза и смотрит на неё с той особенной, только для неё предназначенной нежностью, которую он так долго учился проявлять.- Солнце встаёт, - отвечает Марта. - Хочу встретить.

Он подходит, обнимает со спины, утыкается носом в макушку. От него пахнет сном и ещё чем-то родным, домашним, чем пахнет только он. Иди, поспи ещё, - говорит она.

Не хочу. С тобой хочу.

Они стоят так долго, глядя, как за окном разгорается новый день. А где художник? - спрашивает Борис.

Спит. Не буди, пусть отдыхает. Он вчера допоздна рисовал.

Опять портреты?

Опять.

Борис усмехается:

Помешался на тебе.

А ты нет?

Он не отвечает, только крепче прижимает к себе.

День течёт неспешно, по-деревенски.

Андрей просыпается, пьёт чай на крыльце, глядя на реку. Потом уходит в мастерскую - у него заказ, пишут какие-то столичные, прослышали про художника в глуши. Деньги платят хорошие, и он работает с утра до вечера, только на обед выходит.

Борис возится во дворе - чинит забор, таскает дрова, проверяет лодку. Он научился всему: и плотничать, и рыбачить, и даже коров доить - поначалу было смешно смотреть, как огромный мужик сюсюкает с бурёнкой, но теперь получается ловко.

Марта хлопочет по хозяйству - стирает, готовит, полет грядки. Ей нравится эта жизнь, нравится чувствовать землю руками, нравится, что вечером они собираются втроём на крыльце, пьют чай и смотрят на закат. Иногда к ним приходят соседи - местные, простые, которые давно уже перестали удивляться странной семье из трёх человек. Кто-то думает, что

Андрей - брат, кто-то - что друг. Они не объясняют. Это их дело, их жизнь, их тайна. Вечером, когда солнце садится за лес, они сидят на крыльце втроём. Хорошо здесь, - говорит Андрей, глядя на реку.

Хорошо, - соглашается Борис.

Марта молчит, просто слушая их голоса, просто чувствуя их рядом.- Не жалеешь? - спрашивает она вдруг. - Что уехали? Что всё бросили? Борис долго молчит, глядя вдаль.

Жалею только об одном, говорит он наконец. - Что раньше не догадался.

А ты? - Марта поворачивается к Андрею.

Я? - он улыбается. - Я здесь всё нашёл. И тебя, и его, и себя. О чём жалеть?

- И я не жалею, - тихо говорит Марта. - Ни одной секунды.

Они сидят втроём, и закат красит небо в розовое и золотое, и река течёт мимо, и лес шумит, и где-то далеко осталась Москва с её стрельбой, криминалом и вечной суетой. Здесь другое. Здесь - дом.

- Знаете, - говорит Марта, - я иногда думаю, что было бы, если б я тогда не села в тот поезд. Если б осталась в Кимрах, если б тётка не выгнала...

 Не думай, - перебивает Борис. - Что было, то было. Мы есть. Это главное.

- Главное, - эхом отзывается Андрей.

Марта кладёт голову Борису на плечо, Андрей обнимает её со спины, и они сидят так, глядя на догорающий закат.

Где-то в доме тикают часы. Где-то за рекой лает собака. Где-то в лесу кричит ночная птица.

А здесь - тишина. И счастье. Обычное, простое, ничем не примечательное счастье трёх людей, которые нашли друг друга в этом безумном мире.

Им больше ничего не нужно.

КОНЕЦ