Глава 8

К себе мы вернулись растерянные, озадаченные тем, что узнали, и порядком встревоженные предстоящей встречей с начальником службы имперской безопасности.

Нет, мы, конечно, подозревали, что одним-единственным допросом дело не ограничится, но чтобы глава самого серьезного в империи ведомства вдруг захотел увидеть нас у себя в кабинете…

— Мне это не нравится, — проворчала Ланка, когда за нами закрылась дверь. — Мы уже рассказали все, что знали. Чего им еще нужно?!

Ник вместо ответа просто рухнул на кровать и уткнул лицо в подушку, всем видом показывая, что не желает ни с кем разговаривать.

Я присела рядом и осторожно погладила его по спине.

Слова были не нужны — я и без того чувствовала, насколько ему трудно далась встреча с Ларуном. И как тяжело было узнать, что вся его прежняя жизнь была одной сплошной ложью. Думаю, к эрту Торано у него после этого появилось еще больше претензий. Да и мне, признаться, было неприятно узнать, что ректор, как в свое время мать Ника, с самого начала руководствовался лишь расчетом. Наверное, поэтому он был так холоден с племянником? И поэтому же не проявлял к нему особого участия? Еще бы… пусть ценный, но совершенно чужой маг, от которого тем не менее ждали великих свершений. Маг, которого просто нужно было вырастить, выучить и поставить на службу императору, словно хорошо отлаженный механизм.

Грустно, когда к тебе относятся как к инструменту для достижения чьих-то целей. Грустно и обидно. Поэтому Ника я хорошо понимала. Только, к сожалению, помочь ничем не могла, разве что просто быть рядом и молча поддержать в надежде, что ему хотя бы самую капельку станет легче.

— Больно, — вдруг тихо выдохнул Ник в подушку, заставив мою руку замереть. — Не надо, Ниэль. Не трогай.

— Где тебе больно?

— Спина…

Я беспокойно привстала и попыталась задрать мантию парня, но тот только дернулся и зашипел. После чего я встревожилась уже всерьез и, кликнув Ланку, принялась раздевать мага еще решительнее.

— Вы чем это тут занимаетесь? — с подозрением осведомилась примчавшаяся на зов подруга, увидев, что я пытаюсь содрать с парня одежду.

Я кивнула на неудобную мантию и коротко велела:

— Помоги.

Уже в четыре руки мы стащили с вяло брыкающегося парня и мантию, и мятую рубашку, и даже майку. Прикрикнули, чтоб не мешал. А затем принялись внимательно исследовать кожу на его спине, где с виду не имелось никаких повреждений.

Единственное, что смутило лично меня, это наличие шрамов…

Угу. Раньше он был всего один. Я еще в лагере заметила, но решила, что это какая-то тварь ранила Ника. А потом оно как-то подзабылось. И вот теперь я смотрела на его спину и глазам своим не верила — шрамов на ней стало штук десять! Тонкие, неровные, они белесоватыми змеями обвивали его позвоночник и при попытке до них дотронуться… еще и шевелились?!

— Что это за гадость?! — оторопело спросила Ланка, на пробу ткнув в одну из них пальцем и тут же отдернув руку.

— Ай! — всполошился Ник. — Что там? Что ты увидела? Дайте посмотреть!

— Да лежи ты! — снова прикрикнула я. — Ланка, не трогай! Вдруг оно заразное?

Подруга, впрочем, никакого внимания на окрик не обратила и склонилась на магом еще ниже.

— Нет, я не поняла… они что, живые? Ник, ты откуда их подцепил?! Надеюсь, не в борделе?!

Парень тревожно дернулся.

— Да иди ты…

— Норр! — гаркнула я, суматошно оглядывая спальню. — Ты где?! Ты нам нужен СРОЧНО!

— Чего кричишь? — буркнул проступивший за Ланкиной спиной призрак. Но увидел лежащего на постели парня, тщетно пытающегося рассмотреть что-то у себя на спине, и осекся.

— Опа…

— Что это? — хмуро спросила я, указывая на странное шевеление под кожей мага. — Ты что-нибудь подобное видел?

— Больно, — снова пожаловался Ник, когда Ланка во второй раз попыталась до него дотронуться, и усиленно завертел головой. — Ну скажите же, что там такое! Мне ж ни демона не видно!

— Когда это началось? — деловито осведомился призрак, кружась вокруг нас наподобие маленького облачка.

— После изолятора, — неохотно признался Линнель. — Но я решил, что это из-за стопора. Раз уж магия перестала мне подчиняться, то могли быть и другие последствия.

— И ты нам не сказал?! — тут же взвилась Ланка.

— Да оно немножко совсем болело, — снова уткнулся носом в подушку Ник. — Поболит и пройдет. Потом опять. А сегодня аж кости ломит. Сил больше нет ни стоять, ни сидеть.

— Ниэль, что говорит твое «прозрение»?

Я присмотрелась к магу повнимательнее и честно сказала:

— Не понимаю. Когда шрам был один, то под заклятием он немного светился. Это случилось еще в лагере. После того, как мы вернулись из подземелий. Но я тогда подумала, что просто исцеляющее заклинание работает, и успокоилась. А сейчас их много и светятся уже все. Да еще и шевелятся, будто живые.

— Может, это глисты? — озабоченно нахмурила брови Ланка.

— Двоечница… — простонал Ник. — Глисты в кишках водятся, а не под кожей!

— Паразиты вообще-то разными бывают, — перебила его я, склоняясь ниже и пытаясь понять, что же именно показывает заклинание. Осторожно положила ладонь на поясницу мага. Провела легонько по коже. — Но на живое существо это не очень похоже. Хотя…

Одна из «змей» под моей рукой неожиданно вздулась так, что я инстинктивно отпрянула, а Ланка с визгом слетела с постели. Зато на ее месте тут же оказалась сердито раздувающая ноздри Злюка и вдруг с размаха, словно обезумев, полоснула парня когтями по коже.

Ник выгнулся от боли и в голос взвыл. Я опешила. Ланка от души ругнулась. И только Норр озабоченно пробормотал:

— Вот оно что… спасибо, милая, это очень кстати. Ниэль, не стой столбом, помоги ему! Ланка, перестань орать и придержи парня! Линнель, замри, если не хочешь остаться без магии насовсем!

— Ч-что это? — заикаясь, пролепетала ведьмачка, тем не менее послушно навалившись на Ника и буквально вмяв его в простыни. — Ч-что за дрянь из него течет?

— Ш-ш-ш! — зашипела кошка, брезгливо отряхнув лапу.

Я нервно дернулась, потому что то, что тягучими каплями вытекало из раны, вовсе не походило на человеческую кровь. Это была какая-то странная, смутно похожая на зомбячью слизь, слегка опалесцирующая жидкость. Не вонючая. Очень густая. Мерзкого белесовато-желтого цвета субстанция, после которой на коже оставались такие же мерзкие и липкие следы.

— Чернила, — скупо бросил Норр, опознав странную жидкость. — Магические. Живо, тащите тряпки и сотрите с него эту дрянь. Ниэль, помоги — надо их выдавить.

— К-как?

— Как-как… руками! Линнель, терпи!

— Терплю, — просипел придушенный Ланкой маг. — Только быстрее давайте. Оно дико жжется.

Я спохватилась и, метнувшись к шкафу, вытащила оттуда целый ворох тряпок, после чего принялась торопливо стирать с парня склизкую дрянь.

— Не так, — остановил меня призрак. — Надави. Вот тут и тут. А теперь гони эту гадость к ране. Сильнее дави! Еще! До тех пор, пока вся не выйдет.

— Откуда она взялась? — пропыхтела я, старательно выдавливая из парня липкую мерзость.

— Чернила непростые, — напряженно сообщил Норр. — Явно на крови приготовленные. А зачем их туда ввели… вероятно, в качестве дополнительной блокирующей печати. Ты разве не видишь рисунок?

Я еще раз окинула многострадальную спину Ника «прозрением» и ахнула: «змеи» и впрямь извивались не просто так, а в определенном ритме. И узоры, которые они образовывали под кожей, время от времени складывались во вполне узнаваемые магические знаки.

Поскольку девушкой я была начитанной, то уже знала, что активировать такую печать можно и на расстоянии. Словом. Или с помощью графической схемы. Но это означало, что тот, кто ее поставил, не просто хорошо понимал в магическом искусстве, но с первого и до последнего дня полностью контролировал Ника. А при желании мог в любой момент заблокировать его дар, даже находясь при этом очень далеко от него.

— Но кто?! — пораженно воскликнула я, осознав, что именно проделали с парнем. Да еще, судя по всему, без его ведома.

— Кажется, я знаю… — прохрипел снизу Ник. — Очередной привет от «любимого» дядюшки. Он же не зря сказал, что печать на меня поставил? Гад!

— Маги не способны самостоятельно устанавливать печати на чужие ауры, — подтвердил его предположение Норр. — Это — работа опытного целителя. А вот приготовить магические чернила может каждый. Не говоря о том, что начертить заклинание блокировки на любимом племяннике способен вообще любой. Так что, выходит, дядя тебя не обманул. И его личная печать на тебе действительно стоит.

— Но почему она активизировалась именно сейчас?! — воскликнула Ланка.

— Вероятно, потому что раньше ее прятали другие печати. И как только Ник их сжег, ее стало нечему сдерживать. Вчера он использовал магию. И сегодня мы тоже занимались. Полагаю, Ник попросту ее повредил, поэтому она и проснулась раньше времени.

Подруга с яростью посмотрела на спину тяжело дышащего парня.

— Какое право дядя имел с ним так поступать?! Это вообще нормально — клеймить собственного племянника?!

— Я ему никто, — прохрипел Ник. — Просто пешка. Инструмент для работы. Поэтому с разрешения императора он может делать со мной все что захочет.

Я поджала губы, чувствуя, что мое отношение к господину ректору стремительно ухудшается. Но прежде чем размахивать кулаками и требовать объяснений, следовало помочь Нику, поэтому я терзала и терзала его спину, выдавливая наружу дурацкие чернила. А когда Злюка, не дожидаясь просьбы, расцарапала ему кожу во второй раз, благодарно кивнула.

Из новых ранок чернила потекли гораздо быстрее, чем раньше. Но все равно одних моих усилий не хватало, чтобы избавить от них парня полностью.

— У-у-у… — сдавленно провыл маг, когда Ланка по моему знаку его выпустила, и мы уже в четыре руки принялись выжимать из него все соки. Но все же он покорно лежал, терпел. А когда «прозрение» показало, что «змей» внутри него больше нет и Норр разрешил остановиться, Линнель обмяк и измученно прошептал:

— Не-на-вижу своего дядю… Спасибо, девчонки… я у вас в долгу.

***

После всего случившегося за стены академии рваться мы перестали и на целых полдня заселили в библиотеке, пытаясь найти информацию о мронах и выяснить, не связаны ли изменения в моем даре с появлением мастера Миррта.

К сожалению, ничего путного по этой теме в библиотеке не нашлось. Все сведения, которые удалось добыть, оказались из разряда непроверенных и подчас противоречивых слухов. Мронов то называли созданиями Саана… вероятно, за их нелюдимость и крутой нрав. То, напротив, считали посланниками богинь — за то, что из всех промежуточных рас они отличались наибольшей нетерпимостью к нежити. Кто-то приписывал мронам совсем уж мифические свойства и утверждал, что они бессмертны, а кто-то полагал, что они мало чем отличаются от других полукровок, а ореол загадочности создали себе сами. Просто самим фактом, что слишком долго скрывали информацию о себе и тем самым подарили соседям простор для фантазий.

Единственное, в чем сходилось большинство источников, это то, что мроны, скорее всего, имеют чуть более выраженное звериное начало, нежели остальные представители промежуточных рас. И именно этим объяснялась их ловкость, сила и потрясающая живучесть, которой не обладали даже чистокровные оборотни.

Разумеется, наилучшим вариантом развеять сомнения было бы пообщаться с первоисточником и задать вопросы непосредственно ему. Однако мастера Миррта мы, как ни старались, так и не нашли — ни возле тренировочного зала, ни рядом с корпусами преподавателей, ни в столовой. Нам даже пришлось разделиться, чтобы отследить все места, где чаще всего появляются учителя, однако нелюдь так нигде и не объявился. Более того, студенты с других факультетов тоже его не видели. Из чего следовало заключить, что он или беспробудно дрыхнет у себя в комнате, или же, что более вероятно, его попросту нет в академии.

Потерпев неудачу с мроном, мы решили не тратить впустую последний выходной и ушли заниматься в недавно обнаруженный зал. Одни. Без Ларуна, потому что полагали, что если тот узнает о свернутом пространстве, то тут же заложит нас ректору. А после того, что милорд Торано сделал с Ником, откровенничать с ним никому не хотелось.

Блокираторы с мага, разумеется, пришлось снять и оставить в комнате.

Защиту на входную дверь я по этой причине же поставила даже не двойную, а тройную. Вместе с сигнальным заклинанием на случай, если нас кто-то будет искать. Потом, беззастенчиво пользуясь «прозрением», я провела ребят в подвал так, чтобы нас никто не заметил. И уже внизу, в зале, Норр взялся за нас всерьез.

Ух, сколько нового мы от него узнали за последующие несколько часов! Оказывается, наш призрак не только знал теорию, но и отменно разбирался в магических поединках! Сколько ошибок он нашел в нашем, казалось бы, идеальном боевом построении… и сколько дельных советов дал, пытаясь научить нас действовать как единое целое!

Именно тогда (и тоже не без помощи Норра, разумеется) я с удивлением обнаружила, что, несмотря на изменения в даре, своих прежних навыков я не потеряла. Признаться, меня не первый день тревожила мысль, что после объединения с Ником все мои прежние умения будут утеряны. Целительство, бытовые заклинания… стихийникам ведь они недоступны.

Но оказалось, что объединение потоков легко решало эту проблему, и из единой… так сказать, цельной… магической энергии я по-прежнему могла плести любые заклинания из любой школы. Более того, и Нику эти заклятия стали доступны. А как только стихии перестали бороться за него друг с другом, он вернул способность ими управлять.

Это было потрясающее открытие. Немного запоздавшее, но самое важное за последние несколько дней. А еще это означало, что мы движемся в правильном направлении, и Норр, хоть и бывший, но все же великий колдун, сумевший найти единственно-верный путь для нашего развития.

— Самое главное, — без устали повторял он, — чтобы ты, Ниэль, сняла с Ника основную магическую нагрузку. Когда русло реки мелеет, даже ребенку можно подойти и зачерпнуть из нее воду ведерком. Если же ты упустишь контроль над ситуацией и стихии снова заполнят его полностью, его попросту разорвет. Или же он сожжет свой дар, заодно спалив и всех, кто окажется рядом.

Я на это только улыбалась.

Поначалу, конечно, было трудно. Мы долгое время не могли нащупать равновесие между нашими желаниями и имеющимися возможностями. Порой нас заносило. Когда-то нас с Ником просто не понимали. Но потом я все-таки нашла нужные слова и на пальцах объяснила, что именно нужно сделать, после чего все наладилось, и больше таких проблем у нас не возникало.

Единственное серьезное затруднение, которое мы испытывали, заключалось в том, что стихии, как и раньше, нуждались в призыве. Поэтому начинал заклятие всегда Ник. О том, что ему пора это сделать, мне приходилось или сообщать вслух, что было неудобно, или же подталкивать мага мысленно, что требовало полного родства душ и постоянного отслеживания чужих эмоций.

Второй сложностью оказалось то, что в момент призыва магия, что называется, срывалась с привязи. Ник на некоторое время полностью утрачивал себя. Он не мог ни думать, ни говорить, ни двигаться. Все, что его наполняло в тот миг, это стихии. Могущественные, неуправляемые, сметающие на своем пути все без исключения, включая слабый человеческий разум.

Это походило на то, как если бы на дамбе внезапно открыли гигантский шлюз. Или же если с гор сошла снежная лавина. Просто огромный, могучий, неудержимый поток, который, дабы избежать разрушений, следовало куда-то направить.

Я каждый раз ежилась, представляя, что мгновение назад эта неудержимая мощь дремала внутри меня. Тогда как разбудивший ее Ник на время превращался в живой источник и забывал обо всем. Становился отрешенным, равнодушным, если не сказать — мертвым. И лишь после того, как я перехватывала управление и забирала часть его силы, к нему возвращалась способность мыслить.

Тогда же мы выяснили кое-что новое о моих магических резервах. Оказывается, с благословения богинь они у меня стали двойными. В том смысле, что у них теперь появился дополнительный отсек. Ну как просторный подвал в обычном с виду погребе, отделенный от остального пространства толстой железной дверью.

Именно эту дверь открывал Ник, когда совершал призыв. И именно эта часть моего дара мне больше не подчинялась. А вот то, что во время наших экспериментов успевало наполнить верхнюю часть «погреба», оставалось мне доступным, как раньше. Более того, размеры этого самого «погреба» существенно возросли. И я могла использовать эту энергию по своему усмотрению. Правда, лишь до тех пор, пока не исчерпаю ее запасы до дна. После чего я превращалась в обычную смертную и оставалась ею до того времени, пока железная дверь снова не открывалась, а мои не резервы не наполнялись до краев.

В общем, день у нас получился насыщенным, практика — результативной, да и новая информация была обнадеживающей, так что на обратном пути я пребывала в некоторой эйфории. И даже не сразу поняла, что сработала «сигналка» на двери. А когда до меня все-таки дошло, что кто-то только что пытался вломиться в нашу комнату, и мы ускорили шаг, я совершила вторую за вечер ошибку — отвлеклась от «прозрения». И слишком поздно заметила, что в одном из коридоров скопилось слишком много салатовых аур, которые целеустремленно двигались в нашу сторону.

Коридор, в котором мы оказались, был почти прямым и, как назло, не имел ответвлений, так что спустя всего несколько минут мы лоб в лоб столкнулись с группой недружественно настроенных студентов, которые при виде нас радостно осклабились.

— Надо же, какая встреча, — с довольной улыбкой протянул вышедший вперед Алик ан Дорио, а стоящая позади него свора, среди которых я узнала весь оставшийся четвертый курс, недвусмысленно загородила проход. — Всю неделю вы настолько успешно избегали встреч, что мне показалось, будто вы начали нас опасаться. Я прав, леди?

Я скривилась.

Ну вот что придурку спокойно не живется? Лавры Ника покоя не дают? Или он решил, что раз мы не захотели иметь с ним дело открыто, то есть повод заподозрить нас в трусости?

После того случая в столовке парни не раз пытались нас с Ланкой задирать… чаще всего, когда Ника не было рядом. Но до сегодняшнего дня нам удавалось ограничиться лишь словесными перепалками, так что прижать нас ан Дорио не удалось. Однако сегодня у него, вероятно, образовалось слишком много свободного времени. Он, судя по всему, решил нагрянуть к нам в гости. А обнаружив, что дома никого нет, прихватил друзей-приятелей и отправился гулять по коридорам… в надежде на что? Что запрет на магические поединки вне стен специального полигона и толпа идиотов за спиной подарят ему преимущество?

— Пф, — выразила наши общие мысли Ланка и вместе с Ником поспешила закрыть меня собой. — Кажется, кто-то напрашивается на трепку?

— Что молчишь, Линнель? — потерял терпение ан Дорио и демонстративно потер кулаки. — Привык прятаться за девчачьими спинами? Кстати, а как они в постели? Ты обычно сверху или снизу? А может, рыжая тебя перед этим связывает, чтобы поменьше дергался? Она у нас девочка горячая, пылкая… небось, не слушается, когда никто не видит? А то и верховодит?

— Никто не возражает, если я сверну этому барану башку? — невозмутимо осведомился Ник, демонстративно не реагируя на оскорбление.

Ланка хищно усмехнулась.

— Всегда пожалуйста. Только мне кого-нибудь оставь, а то что за вечер без хорошей драки?

— Эх, рыжик… девушкам в твоем возрасте надо о платьях думать… об украшениях…

— А я вот думаю, как бы получше набить морду вон тому козлу, — тряхнула кудряшками ведьмачка и деловито оглядела собравшуюся против нас толпу. — Так, их здесь всего двенадцать, поэтому хватит лясы точить. Пор-ра убива-а-ать… не пр-р-равда ли, мальчики?

При виде зверского выражения на ее физиономии ан Дорио резко перестал улыбаться и моментально подобрался, явно вспомнив, на что способна наша неуравновешенная подруга. Парни за его спиной тоже перегруппировались, продолжая вполголоса отпускать шуточки в наш адрес. Ланка, услышав их, шумно засопела, как молодой бычок при виде давнего соперника. Пригнулась, готовая по первой команде стартовать с места, словно выпущенный меткой рукой снаряд. Да и я без дела не стояла и потихоньку сплела вокруг нас тонюсенькую, невидимую простым глазом защиту на случай, если парни все-таки слетят с катушек. Тогда как Ник просто вытащил из-за пазухи нож и, перехватив его за лезвие, приготовился в кого-нибудь метнуть. Глазомер у него был не хуже моего, так что хотя бы одного придурка оглушить он успеет. Ну а там… как богини скажут, так и будет. Потому что лично я больше не собиралась спускать этим уродам ни единого гадкого слова в наш адрес. Даже под угрозой выволочки от господина ректора.

Однако богиням было угодно иное развитие событий. Поэтому буквально за миг до того, как мы все-таки сцепились, откуда-то из-под потолка раздалось зловещее:

— Ш-ш-ш-ш…

После чего на голову распалившегося Алика свалилось что-то некрупное, взъерошенное и бешено сверкающее янтарно-желтыми глазищами.

— Мяу! — выдала Злюка, вцепившись в голову аристократа всеми четырьмя лапами.

Ан Дорио взвыл, когда по его щеке полоснули острые когти. Дернулся, отшатнулся, едва не упал, не ожидав от обычной кошки такой стремительной и жестокой атаки. А затем волчком завертелся на месте, пытаясь оторвать от себя злобно урчащую зверюгу. Но та накрепко уцепилась за его воротник, а сама продолжала безостановочно бить свободной лапой по лицу, оставляя на коже глубокие и наверняка болезненные царапины.

И вот тогда ан Дорио словно подменили. Вечный задира, хам, наглец и драчун, слывший до появления Линнеля лучшим бойцом на курсе, мгновенно растерял все свои боевые навыки. Обильно льющаяся по лицу кровь его напугала, нестандартный противник ошеломил и выбил из колеи, а безуспешные попытки стряхнуть его с собственной шеи привели в настолько неуравновешенное состояние, что вскоре он выл, уже не переставая. А затем и заметался по коридору, бестолково отмахиваясь и безостановочно крича:

— Убери ее! Снимите с меня эту бешеную тварь!

— Держись! — гаркнул кто-то из его подельников, и в коридоре воцарилась настоящая куча-мала. — Сейчас помогу!

Вот только Злюку не удалось стряхнуть ни ему, ни другим парням. Когда лучший друг Алика Эстин замахнулся, чтобы ее ударить, Ник кинулся ему наперерез. Ланка, увидев такое безобразие, с воинственным воплем бросилась следом. Я, напротив, отступила назад, чтобы держать и друзей, и врагов в поле зрения. Тогда как Злюка ловко извернулась и, оттолкнувшись от плеча Алика, сиганула на голову сперва его приятеля-колдуна, а затем, оставив на лице парня целую россыпь царапин, на спину последнего из их боевой тройки. После чего с яростью вцепилась зубами в беззащитный нос ведьмака и в довесок наградила его увесистой оплеухой.

Алик, задыхаясь от боли и прикрывая окровавленными ладонями израненное лицо, рухнул на колени, однако шума после этого меньше не стало. Наоборот, криков только прибавилось. Кричали атакованные Злюкой парни, в голос ругался Линнель, шумно раздавала тумаки направо и налево Ланка, тут и там звенела сталь, потому что никто из нас уже не церемонился. Даже мне, тихо-мирно держащей над сражающимися полог молчания, чуть было не досталось от какого-то урода. Но Злюка и тут выручила: внезапно вывернувшись из гущи схватки, она накинулась на напавшего на меня парня с такой яростью, что тот споткнулся и, не зная, как сражаться с таким мелким и, главное, бесстрашным противником, вынужденно отступил. Но она и тогда не отстала, а продолжала с шипением гнать его прочь. А едва тот поспешил затеряться в толпе, с удвоенной силой накинулась на его приятелей, не испугавшись ни оружия, ни пинков, ни угрозы быть затоптанной.

И ведь достала! Всех сумела зацепить, никого не забыла, оставив нашим врагам на память по целому набору царапин. Кому на лице, кому на груди и спине…

А потом я увидела, что сидящий у стены ан Дорио не только пришел в себя, но и собрался магичить, и одним движением оказалась рядом.

— Решил ударить в спину? — прошипела я, наклонившись и схватив растерявшегося от неожиданности парня за глотку. — Не вздумай!

— Ты… — просипел он, уставившись на меня расширенными глазами. Огненное заклинание в его руке, так и не успев толком оформиться, бесследно растаяло. А когда он попытался создать новое, то и оно развеялось, не сумев причинить вреда ни мне, ни моим друзьям. — Что ты сделала?!

Я в ответ лишь усмехнулась и активировала самый краешек магического щита, который только что поглотил заряд враждебной магии. Больше не рискнула — магию высшего порядка, особенно боевую, студентам вне полигона использовать было запрещено. Но я не зря накинула над нами еще один, хоть и очень тоненький, магический полог, так что при необходимости могла развернуть защиту на полную мощность, и даже ректор не понял бы, что я вообще колдовала.

При виде моего щита ан Дорио буквально оцепенел. Узнал… конечно, он узнал знаменитое творение эрта Ливана Нородо, секрет создания которого был известен очень немногим. А когда я кивнула на сражающихся и активировала… тоже частично… два других щита, которые, словно вторая кожа, прикрывали Ника и Ланку, Алик и вовсе судорожно сглотнул.

О да. Нашу защиту после изолятора я серьезно видоизменила, усилила и сделала такой, чтобы больше никто не смог застать нас врасплох. Когда мы находились рядом, щит у нас был один и до поры до времени находился в свернутом состоянии. Но как только мы разделялись, он самостоятельно распадался на три полноценных щита, тем самым обеспечивая и мне, и магу, и ведьмачке надежные тылы.

Это Норр придумал. Еще пока мы отсиживались в изоляторе. А я сегодня эту идею осуществила и, как оказалось, сделала это не зря.

— Не лезь к нам, — прошипела я, убедившись, что ан Дорио все правильно понял и проникся до самых печенок. — Тогда никто не пострадает. Ты меня понял?

Он перевел на меня ошеломленный взгляд и снова сглотнул. После чего я оставила его в покое, а он кое-как поднялся и, доковыляв до своих, хриплым голосом велел прекратить драку.

— Куда же вы, господа? — усмехнулся Линнель, когда побитые, исцарапанные и порядком потрепанные парни начали с угрюмым видом отступать.

— Веселье только началось, — поддержала его Ланка, демонстративно потирая кулаки.

Я неслышно приблизилась к друзьям и, перехватив настороженный взгляд Алика, знаком подтвердила, что они могут проваливать. Купол над нашими головами, правда, снимать не стала, а то мало ли… вдруг у кого-то крыша поедет и они все-таки решатся использовать против нас боевую магию? Но ан Дорио дураком не был и совершенно верно сообразил, что раз я с такой легкостью держу сразу три мощнейших щита, то и с боевкой у меня все в порядке. Поэтому он не позволил приятелям делать глупости и, утирая сочащуюся из оставленных Злюкой ран кровь, увел всю свору прочь. Тогда как мы, переглянувшись, дружно заулыбались.

— Я ж говорил — под орех их разделаем, — усмехнулся Линнель, потирая саднящие костяшки. — Правда, Злюку я в свои планы не включал, а оказалось, что зря…

Он опустил взгляд на смирно сидящую у моих ног кошку.

— Ты бесподобна, — честно признал он, опустившись перед героиней сегодняшней битвы на корточки. — Честное слово, это было великолепно, и я тобой искренне восхищаюсь.

— Мы все в восторге, — с гордостью улыбнулась Ланка. — Думаю, нам пора превращаться из боевой тройки в четверку. Да, пушистая?

Кошка довольно прищурилась и в качестве исключения позволила магу себя погладить, а потом принялась деловито вылизываться. Так, словно ничего особенного на самом деле не случилось и мы не поставили жирную точку в наших непростых отношениях с однокурсниками.

После этого проблем с ан Дорио у нас больше не было.

Разумеется, дружбу нам никто не предложил, однако и гадости делать перестали. Особенно после того, как оказалось, что Злюкины царапины очень плохо поддаются лечебной магии, из-за чего всему курсу теперь придется щеголять оставленными ею «украшениями» как минимум пару недель.

Самое же интересное заключалось в том, что Ларун ничего на эту тему нам не сказал. Не поругал, не застыдил. Да и ректор к себе не вызвал, хотя слухи до него наверняка дошли. Преподаватели тоже сделали вид, что в упор не видят разукрашенных физиономий студентов четвертого курса. Ну а из пострадавших никто официально так и не пожаловался, поэтому дело в итоге спустили на тормозах.

Еще через пару дней все успокоилось. По утрам мы, как и раньше, спокойно посещали теоретические занятия. После обеда и по вечерам нами плотно занимался Ларун. Тренировочный зал мы все-таки смогли привести в порядок, поэтому план Норра удалось реализовать. И я даже обрадовалась, что Ларун гонял нас лишь по физподготовке и по-прежнему не догадывался, что в действительности магия нам по-прежнему доступна.

Иногда я, правда, испытывала желание рассказать ему правду. Все же Ларун был неплохим человеком. Строгим, требовательным, но справедливым, этого не отнять. Да и к нам он относился неплохо. Но поскольку мы уже нащупали свой собственный путь и заодно решили не давать ректору лишней информации (а Ларун непременно доложил бы ему о нашей тайне), то придется ему и дальше побыть в неведении.

Каждый день, как только куратор оставлял нас одних, мы прекращали развлекаться и уходили в нижний зал — тренироваться по-настоящему. Сперва заново освоили свои старые заклинания и приемы; разумеется, с поправкой на новые возможности. Познакомили новых друзей с тактикой работы боевых троек. А затем, когда перестали ошибаться по-крупному, Норр начал учить нас новым фокусам. Атака, защита… он знал так много всевозможных схем и формул, что даже ко всему привычные стихии заинтересовались. И так же, как мы, с азартом осваивали новые знания, благо их у призрака накопилось столько, что и за годы усиленных тренировок нам наверняка не удастся освоить их до конца.

— Давайте, давайте, — посмеивался бывший колдун, выдавая очередную зубодробительную схему. — Трудности закаляют характер. И хотя эти заклятия не входят в стандартную программу обучения, вам в любом случае придется их изучить, потому что однажды они могут спасти вам жизнь.

И мы учились. Иногда быстро, когда-то, напротив, с трудом. Некоторые схемы нам не подошли, и мне пришлось их переделывать. Даже менять, чтобы стихиям было удобнее работать. Но для них, как оказалось, это не составляло большого труда — они охотно сосуществовали вместе, с легкостью объединяли своих силы в любых пропорциях. И за все время, что мы экспериментировали с заклинаниями, ни разу не то что нас не поранили, а даже дискомфорта никакого не принесли.

Ланка, кстати, тоже за порогом не осталась, и, как только мы убедились, что стихии и ее не стремились поранить, наша тройка в полной мере воссоединилась. Огонь ее не обжигал, Ветер не обижал, да и Вода с Землей относились более чем благосклонно.

— Поверить не могу, — обескураженно пробормотала подруга, впервые увидев на ладони самый настоящий огненный сгусток. — Богини, конечно, обещали, что у меня больше не будет трудностей. Но все равно это невероятно! У меня на руке горит первозданный Огонь, а меня даже не обжигает!

— Ты же своя, родная, — со смешком ей тогда сказал Ник. — Как такую обидеть?

Огонь одобрительно заурчал, окутывая Ланку искристым пламенем. Ведьмачка откровенно смутилась. Ну а я… я просто была за них очень рада, ведь Огонь в какой-то степени отражал не только мои, но наши общие эмоции. И раз он так тепло отнесся к нашей подруге, то это, разумеется, неспроста.