Глава 3

Руслан уезжает, не выпив кофе, мы с Мироном завтракаем вдвоем, после чего он отвозит меня на учебу. Прощание на университетской парковке — наш своеобразный ритуал: Мирон помогает мне выйти из машины, приветствует своих знакомых, которые всегда оказываются поблизости, целует меня на прощанье и лишь после этого уезжает. С нашей шестилетней разницей в возрасте и тем, что Мирон закончил МГИМО три года назад, меня всегда удивляло то, как много моих сокурсников его знают. Я долго не могла привыкнуть к тому, что незнакомые парни и девушки ни с того ни сего завязывают со мной беседу, а в качестве прощания всегда просят передать Мирону привет.

— Приезжаешь как по расписанию, Тати, — Алина Велес, дочь крупного столичного банкира, покидает водительское сиденье своего БМВ, эффектно опуская на асфальт стройные ноги в замшевых шпильках. — Доброе утро.

Я не обманываюсь насчет нашей дружбы и ее расположения: Алина мила со мной лишь потому, что я с встречаюсь с Мироном. Слишком часто я ловила на себе ее взгляд, полный оценивающего превосходства, когда она полагала, что я не увижу. Пожалуй, это единственный минус в картине моего личного счастья: мне приходится мириться с тем, что в глазах топовой московской тусовки я никогда не буду достаточно хороша. Дворянство и рабочий класс в двадцать первом веке — вещь отнюдь не фантазийная. Я бы могла с легкостью игнорировать одну Алину и ее насквозь фальшивую дружбу, но проблема заключается в том, что таких как она в моем окружении сейчас слишком много: тех, кто, улыбаясь в лицо, мысленно готовит ногу, чтобы пнуть, когда я, наконец, оступлюсь. Одной против них всех мне не выстоять, а потому я принимаю игру.

— С Мироном по-другому не получается, — отвечаю я с деланной легкостью и целую подставленную Алиной щеку. — У него все четко по расписанию.

— Он бы мог купить тебе машину и избежать ежедневной потребности пожимать руки людям, которых впервые видит.

Я почти уверена, что в прошлом у них с Мироном что-то было. Это чувствуется каждый раз, когда Алина говорит о нем: словно считает, что смогла бы позаботиться о нем лучше, чем я. И в этом состоит приятная часть игры нашей взаимной игры: что бы она не думала и не считала, Мирон принадлежит только мне и заботиться о нем буду именно я.

— Мирон предлагал много раз, но я сказала, что машина мне ни к чему.

Взгляд Алины хлещет меня по лицу неверием — ей сложно представить, что кто-то в здравом уме способен отказаться от дорогостоящего средства передвижения.

— Во-первых, у меня нет прав, а во-вторых, я всегда могу воспользоваться такси при желании. Отвозить меня и забирать из университета — это инициатива Мирона.

Алина мой ответ никак не комментирует и пока мы идем на совместную лекцию, переводит разговор на нейтральную тему: брендовые шмотки. Раньше я боялась подобных обсуждений в силу того, что самая дорогая вещь в моем самарском гардеробе была куплена на распродаже в Заре, но сейчас, когда я без труда могу отличить рубашку Bottega Veneta от Дольче, у Алины больше нет повода злорадствовать.

— Придурок сейчас глаза сломает, — саркастично комментирует Алина, пока мы занимаем свободную скамейку в аудитории. Оторвавшись от внутренностей сумки, я пробегаюсь взглядом по рядам и без труда нахожу того, о ком она говорила. Это Саша, наш сокурсник, пару раз мы сидели рядом с ним на занятиях. Он приятный и симпатичный, и единственное, чем мог заслужить подобное пренебрежение со стороны Алины — тем, что его машина родом из Кореи, а не из Германии, а вещи куплены не в бутиках Третьяковского переулка, а в демократичном H&M.

— Привет! — я машу чересчур активно и улыбаюсь слишком широко для той, кто знаком с ним лишь поверхностно. Принимать правила игры вовсе не означает становится игроком. Улыбнувшись, Саша салютует мне ладонью, после чего отворачивается. Я чувствую на себе неодобрительный взгляд Алины, но делаю вид, что его не замечаю.

— Мирону вряд ли понравится, что какой-то задрот трахает тебя глазами.

Моя улыбка легкая и непринужденная.

— Может быть, он трахал глазами тебя.

Алина издает протяжное «пффф», в очередной раз недвусмысленно давая понять, что такой как Саша просто неспособен разглядеть нечто столь совершенное, как она.

— В пятницу я отмечаю день рождения, — развернувшись ко мне лицом, она переходит на более деловитый тон. — В этот раз все будет проходить за городом. Желающие остаются с ночевой, про купальник, думаю, говорить не нужно. Вы с Мироном, конечно, приглашены.

— Спасибо, сегодня же ему скажу.

— Я с ним разговаривала вчера, так что Мирон в курсе.

Внутри зреет неконтролируемое раздражение и мне требуется несколько вдохов, чтобы себя успокоить. Нет, я не ревную — Мирону я полностью доверяю. Меня просто коробит то, с какой небрежностью Алина меня отодвигает.

— Народу будет много?

— Достаточно. Корнеев с Алисой, Радугин, Марик, Леснева, Булатов, разумеется.

При упоминании фамилии Руслана, сердце екает и начинает колотиться быстрее. Я моем идеальном представлении мы не должны были видеться еще минимум две недели для того, чтобы вся эта вопиющая неловкость ушла.

— Эльзу Дворкович пришлось позвать, — продолжает Алина, не замечая моего замешательства. — Она за Булатовым таскается как последняя шавка в надежде, что он, напившись, снова ее оприходует.

— Я думала, они встречаются.

— С Булатовым? — Алина презрительно кривит нос. — Нет, конечно. Он способен только трахать. В его понимании все девушки в окружении недостаточно для него хороши.

Я вспоминаю тяжелый взгляд в отражении и, невольно поежившись, обхватываю себя руками.

— Это он так и говорит?

— Это говорю тебе я, потому что знаю Руса десять лет. Это тебе не Мирон.

— В общем, празднование в пятницу, — произносит она, понизив голос, потому что в этот момент в аудиторию входит преподаватель. — Ты поняла.

* * *

— Мы не будем заезжать за цветами?

Не отрывая взгляда от дороги, Мирон отрицательно качает головой.

— Не хочу ждать, пока они что-нибудь соберут. Я сам ступил, нужно было заранее заказать.

— Может быть, из готовых букетов что-то выберем?

— Для Алины? — Мирон косится на меня с усмешкой. — Чтобы она в очередной раз сморщила нос?

Я начинаю смеяться. Но не над Алиной, а от радости за то, что Мирон настолько отличается от своего окружения. Понятный мне, близкий, без снобизма и кричащих понтов. Он определенно стоит того, чтобы мириться со всеми его друзьями.

Когда мой смех стихает, Мирон прибавляет звук на магнитоле и кладет ладонь мне на колено. Играет какой-то мелодичный клубный микс — кажется, кого-то из его приятелей. Мирон неравнодушен к музыке, поэтому я не пытаюсь донимать его разговорами, отворачиваюсь к окну и собираюсь с мыслями, чтобы чуть позже спросить его о том, о чем давно собиралась.

— Мирон, у тебя что-то с Велес в прошлом было?

Мирон снижает громкость на руле до минимума и, повернувшись, вопросительно смотрит мне в глаза.

— Она тебе что-то наговорила?

Я мотаю головой.

— Совсем нет. Просто я это чувствую. Она говорит о тебе всегда по-особенному.

— Мы трахались пару раз. Это было задолго до тебя. Она хотела большего, а я нет.

Опустив взгляд на колени, я нервно тру гель-лак на указательном пальце. Одно дело догадываться о том, что у них был секс, и совсем другое — услышать.

— Тати, — рука Мирона вновь ложится мне на колено и сжимает. — Я знаю ее еще соплячкой. Родители дружили. Она нормальная девчонка, пусть и с закидонами, но больше, чем друга я ее не рассматриваю. У меня ты есть, на хер мне кто-то еще?

— Я не для этого спросила, Мирон. Просто хотелось понять, правильно ли я поняла. Я тебе доверяю, не думай.

Мирон начинает улыбаться и вновь смотрит на дорогу, в то время как его рука соскальзывает с моего колена и перемещается к шву джинсовых шорт. Смеясь, я перехватываю его запястье, предпринимая слабые попытки оттолкнуть, но его пальцы продолжают настойчиво вдавливать плотную ткань мне в промежность. В животе мгновенно становится горячо, а кровь приливает к вискам. Он действует на меня так всегда.

— Блядь, и съехать с дороги как назло негде, — ругается Мирон, свободной рукой поправляя ширинку. — Борты сплошняком.

— Вот поэтому дотерпим до места, — я заставляю себя свести ноги и, сжав его ладонь, возвращаю себе на колено. — Мы, кстати, с ночевой?

— Думаю, останемся. А ты не хотела?

— Если с местами проблем не будет, то почему нет. — В течение нескольких секунд я разглядываю свой многострадальный ноготь и впервые спрашиваю то, что, как и вопрос с Алиной, не дает мне покоя.

— Мирон, а ты замечал, что я не нравлюсь Руслану?

— Русу? — сейчас Мирон выглядит по-настоящему удивленным и даже немного сбрасывает скорость. — Почему ты так решила?

Я слегка улыбаюсь, чтобы смягчить внезапную атаку любопытства и не портить ему настроение:

— Наверное, как и в случае с Алиной — интуиция.

— Тут ты ошибаешься, малыш, — уверенно произносит Мирон, глядя мне в глаза. — Рус со всеми не слишком напрягается в общении, так что не стоит воспринимать на свой счет. Он тебя как-то обижал?

Он смотрит так серьезно, что я считаю нужным свести все в шутку. Меньше всего я хочу, чтобы он поругался из-за меня с одним из своих лучших друзей.

— Ну… Например, мой кофе недостаточно для него крепкий.

Издав хрипловатый смешок, Мирон начинает улыбаться, и я делаю тоже самое вслед за ним. Вот поэтому я не хочу, чтобы он покупал мне машину. Потому что тогда всего этого станет меньше: наших шуток, заигрываний, разговоров и времени, проведенного вместе. С Мироном всего этого никогда не будет достаточно.

Загородный дом, где Алина празднует свой день рождения, больше походит на курортный отель: возле бассейна играет диджей, работает бар, между шезлонгов снуют черно-белые официанты, разнося гостям коктейли.

— Мир, привет! — выкрикивает Алина машет нам из-под зонта, заставляя дюжину гостей обернуться в нашу сторону. Она в очередной раз проигнорировала меня, но, скорее всего, сделала это не специально. После того, что мне рассказал Мирон, я не исключаю, что она в него влюблена.

Пока Алина, эффектно переступая ногами по нагретым плитам, несет к нам свою фигуру в черном бикини, я оглядываюсь в поисках знакомых лиц. Из присутствующих я знаю многих: возле бара стоит Вадим Корнеев со своей девушкой Алисой — он мне не слишком нравится в силу своей развязности, а вот она, напротив, очень милая. Я машу Алисе рукой, и она, подняв бокал, улыбается в знак приветствия. По-крайней мере, одна компания у меня на вечер есть. Неподалеку от них пританцовывает Марик, Марьян, балагур и прожигатель жизни, который регулярно имеет проблемы с законом, решаемые с благословения его отца-прокурора; лучшие подруги Алины, сестры Инесса и Радмила Седых сидят на шезлонге напротив него. Чуть поодаль я замечаю Эльзу Дворкович, ту самая, которую считала девушкой Руслана, потому что в компании она не отходит на него не на шаг. Сам Булатов, одетый лишь в удлиненные плавательные шорты, разговаривает с незнакомым мне парнем возле бассейна. При взгляде на его кельтскую татуировку и линию темных волос под пупком, я чувствую, как стремительно краснеют щеки. Потому что до этого момента я ни в коем случае не должна была всего этого видеть.