Глава 25

— Как прошел ужин с родителями? — Алина смотрит на бокал с вином, который вращает в руках в попытке выглядеть менее заинтересованной, чем есть на самом деле.

— Посидели в ресторане, — пожимаю плечами. — Что здесь рассказывать.

За ужином и впрямь не произошло ничего из того, чем бы мне хотелось поделиться. Не было бесед по душам, ни единого намека на то, что хотя бы на один вечер родители Мирона готовы воспринять меня как члена семьи. Его отец едва ли взглянул на меня, несмотря на то, что мы сидели друг напротив друга, Елена Андреевна была вежлива, но не более. После ужина мы с Мироном сразу поехали домой, и я намеренно никак не комментировала их очевидную холодность, чтобы не портить ему праздничное настроение. В любом случае, это вряд ли что-то изменило: Мирон бы снова ответил, чтобы я сосредоточилась на наших отношениях, а на остальных не обращала внимания.

— Ты ведь знаешь, что не нравишься им? — это вопрос заставляет меня вздрогнуть и с силой сжать бокал. Сейчас Алина смотрит мне в глаза, наблюдает за реакцией.

У меня занимает около пары секунд, чтобы взять себя в руки: не нагрубить, или, наоборот, не уйти.

— Для чего ты спрашиваешь? Пытаешься испортить мне настроение?

— Вовсе нет. Я знаю, что у Мирона проволочки в делах, которых он бы мог избежать, стоило его отцу щелкнуть пальцами. Угадай, почему этого щелчка до сих пор нет?

Не в силах удерживать ее взгляд, я отвожу глаза. Растерянность, раздражение, беспомощность сплетаются в единый узел, мешая мне во второй раз среагировать должным образом. У Мирона проблемы на работе, о которых знает Алина, но не знаю я. И, кажется, она винит в этом меня. Как и всегда считает, что будь она рядом с ним вместо меня, его жизнь была куда лучше.

— Мирон со всем разберется сам. Я пойду его разыщу. Хорошего тебе вечера.

Я разворачиваюсь на каблуках так резко, что начинает тянуть лодыжку, и быстро шагаю в полумрак зала, ища среди гостей Мирона. Празднование проходит в караоке-баре, который предложила я — для выступления Сати была необходима хорошая акустика и сцена. Я планировала быть рядом с Мироном, когда она начнет петь, а сейчас это желание усилилось вдвойне — его близость позволит мне отряхнуться от слов Алины. Даже если она и права, и у Мирона действительно конфликт с отцом, я в этом не виновата. Я просто люблю их сына — разве это преступление?

Я нахожу Мирона, стоящим с Данилом и Марьяном, который на днях вернулся из Таиланда специально ко дню рождения после почти двухмесячного отсутствия. Мирон смеется какой-то его шутке и отпивает виски. Он выглядит красивым, уверенным в себе и расслабленным — не возникает ни малейшего сомнения в том, что он находится на своем месте. Ему всегда удается органично вписаться в любую компанию, при этом на сто процентов оставаться собой — этой чертой я всегда восхищалась, а сейчас пожалуй, впервые немного завидую. Он успешен, уверен в себе и его любят окружающие. У не могу похвастаться и половиной.

— Выпьешь с нами, малыш? — Мирон обнимает меня за плечи и слегка раскачивает в такт звучащей музыке. У него действительно хорошее настроение, отчего споры вины, посеянные Алиной, приостанавливают свой рост. Возможно, она намеренно преувеличила его проблемы в бизнесе.

Я забираю бокал у официанта и озабоченно смотрю в телефон. Сати должна выйти на сцену через пять минут.

— Марик рассказывает про свой так называемый ретрит, — с улыбкой произносит Мирон, включая меня в разговор. — Хорошо, что ты пропустила ту часть, где он нюхал кокаин с тайскими шлюхами.

— Это было всего один раз, бро. Ты портишь историю моего просветления. Вкратце: я научился медитировать и месяц не жрал мяса. Каждое утро смотрелся в зеркало и думал, что увижу нимб над головой. Короче, а Тае хорошо, а в Москве лучше, — Марьян поднимает бокал. — За тебя, друг.

Воспользовавшись тем, что после очередной порции выпивки Данил стал спрашивать Марьяна об каком-то знакомом чиновнике, я утягиваю Мирона ближе к сцене.

— Это вторая часть моего подарка, — говорю ему на ухо, когда луч прожектора падает на стоящий микрофон. — Обещай не судить строго. Это от всего сердца.

На сцене в длинном струящемся плате появляется Сати — невысокая армянка, с роскошной копной волос. У нее удивительный тембр, теплый и грудной, который никого не способен оставить равнодушным. В моей голове признание в любви к Мирону звучит именно ее голосом.

Я оглядываюсь по сторонам, чтобы убедиться, что остальные гости тоже смотрят на сцену, и вздрагиваю, когда встречаюсь взглядом с Русланом. Судя по тому, как он здоровается с остальными, он только вошел. Мирон сказал, что он прибудет с опозданием, но я все равно оказалась не готова увидеть его. В животе начинают бурлить волнение и адреналин, и, как по команде вспыхивают оставленные им отметины. Мне требуется усилие, чтобы отвернуться. Сати начинает петь.

Если хмурый день наступает,

От дождя поникли цветы,

Но я вижу, солнце

Тучи прогоняет,

Это значит, рядом ты.

Если всю неделю ненастье

И с ума сошел шар земной,

Но в глазах твоих я

Вижу только счастье,

Это значит, ты со мной.

Если сердце вдруг замирает,

Из-под ног уходит земля.

Если каждый вечер

Не дождусь я встречи,

Значит, ты любовь моя.

Когда она заканчивает выступление, мое тело походит на электризованный нерв: сердце часто колотится, к глазам подкатили слезы, словно это я, а не Сати пропела со сцены каждую строчку. Искусство часто делает меня сентиментальной.

— Твои стихи? — Мирон проводит подушечкой большого пальца по моей щеке, в его взгляде сквозят нежность напополам с удивлением. — Не знал, что ты пишешь.

— Я и не пишу. Хотелось сделать для тебя что-то особенное.

Я бы наверняка успела дать волю чувствам, если бы в этот момент Мирон меня не поцеловал. И пусть мои глаза закрыты, в эти мгновения я остро ощущаю взгляды гостей, особенно двух: Алины и Руслана.

— Тати, песня супер! — Алиса проводит ладонью по моему плечу в подтверждение своей искренности. — Дашь мне потом ее контакт? Может, я Корнееву на тридцатилетие тоже закажу. Слова и музыку она сама пишет?

Я не хочу афишировать, что там, на сцене, за меня говорила Сати, поэтому аккуратно уклоняюсь от ответа:

— Договоритесь лично, — и спохватившись, добавляю: — Но лучше заранее ей набрать — у нее много выступлений.

Выслав Алисе контакт Сати, я допиваю вино и оглядываю зал. Пусть организации празднования занимались другие люди, сейчас я чувствую ответственность за комфорт гостей на правах девушки именинника. Мирона поздравляет Родион: положив руку на плечо, что-то ему говорит, отчего он насмешливо улыбается. Алина и Инесса оккупировали Марьяна — тайских баек в его запасе хватит еще на месяц разговоров. Я очерчиваю периметр зала и дальше, по второму разу исследуя лица гостей. Не нахожу лишь одного, а потому ищу снова. Я не вижу Руслана.

Я снова ловлю официанта, подхватываю с подноса бокал вина и, осушив его в два глотка, иду в сторону туалетных комнат. Едва Руслан появился на вечере, внутри меня вновь ожил тот самый комплект эмоций, который я всю неделю старательно в себе подавляла: покалывание адреналина, смущение, трепет с примесью паники. Я застываю в вестибюле, не дойдя до нужного поворота каких-то пары метров, потому что в этот момент его замечаю. Руслан выходит из-за угла, держа телефон в руке, его взгляд неумолимо падает на меня. Даже несмотря на выпитое вино, я каменею.

— Привет, — улыбка выходит неловкой, я не к месту заламываю руки за спину. — Ты тут по телефону разговаривал?

Руслан останавливается в метре от меня, оглядывает снизу вверх. Одной этой короткой паузы хватает, чтобы та ночь в ускоренной перемотке пронеслась перед глазами, и я начала краснеть.

— Рабочий звонок. Решила сбежать от гостей?

Я неловко киваю себе за спину, указывая на дверь туалета, и говорю первое, что приходит в голову:

— Хотела освежить лицо. Как тебе, кстати, праздник?

Спросив это, я до боли сжимаю пальцы в туфлях: я правда пытаюсь его задержать?

— Нормальный, — Руслан чуть передергивает плечами и шагает ближе, беззастенчиво вторгаясь в мою зону комфорта. Ноздри обжигает мускусный аромат его парфюма, и кажется если он придвинется еще хотя бы на сантиметр, я почувствую тепло его кожи. Я машинально отшатываюсь назад, и чтобы сгладить столь явный маневр, задаю очередной вопрос, в котором совсем нет нужды:

— Ты видел выступление Сати? Как тебе?

— Я не ценитель пения, — взгляд Руслана опускается на мою шею, падает в ложбинку груди, подобранную бандажным платьем. По коже разносится покалывание озноба, и я затаиваю дыхание. Мне нельзя так стоять. Не тогда, когда мы наедине, а он смотрит так. Туалеты. Мне нужно уйти в туалетную комнату.

— Тати. — Голос Мирона заставляет дернуться так, что меня едва не заносит с сторону. Он стоит у входа в вестибюль, руки заложены в карманы брюк. Смотрит на нас. Давление пульса выламывает мне запястья, во рту пересыхает, и я виновато отступаю в сторону.

— Я шла в туалет, — хриплю, облизав губы.

Мирон медленно идет к нам навстречу, его взгляд перетекает с меня на Руслана, который тоже к нему развернулся.

— Тебя искала Алиса. Что-то срочное.

Я быстро киваю, и обрадованная возможностью уйти, шагаю ему навстречу.

— А ты? — растерянно спрашиваю, заметив, что Мирон остановился.

— Иди, малыш, — его тон давит, не терпит пререкательств, даже несмотря на ласковое обращение. — Сейчас подойду.

Не зная, как поступить правильно, я бросаю за спину последний взгляд и скрываюсь за дверью вестибюля.