Неправильный выбор

Егор.

Из коридора слышится лязгание металлической решётки. И каждый раз этот звук для меня, будто ножом по стеклу — аж в дрожь бросает.

— Егор, напоминаю вам, — Тимур достаёт блокнот и ручку, — Никакого обличительного тона. Максимум понимания и желания помочь. В идеале, если не вскроются отягощающие обстоятельства, будем стараться перевести дело из кражи транспортного средства в обыкновенный угон без цели хищения. Будем давить на то, что клиент был пьян и решил поспать.

Мы синхронно оборачиваемся на звук открывающегося замка.

— Лицом к стене, — сухо отдаёт распоряжение конвойный и пропускает в открытую дверь Максима. Расстёгивает ему наручники и молча выходит из комнаты допросов.

— Время пошло, — адвокат вскидывает руку и смотрит на часы, — У нас пол часа.

Я нервно сглатываю, рассматривая брата. Дёрганный. Глаза красные и пустые. В голове пульсирует только один вопрос: «Нахуя, блять, Макс?»

— Максим Аркадьевич, — начинает Тимур, — Меня зовут Липартелиани Тимур Гурамович. Я и мои коллеги будем отстаивать ваши интересы по данному уголовному делу.

Макс молча переводит взгляд с меня на адвоката и ухмыляется.

— Здорова, брат, — киваю ему и стараюсь улыбнуться, но выходит сильно криво.

— Привет… — он отзывается, проходит к свободному стулу и небрежно плюхается перед нами за стол. На лице едва скрываемая ухмылка.

Я вижу, что Макс категорически не настроен на диалог. И меня моментально начинает припекать желанием высказать. А ещё лучше всечь и объяснить молодому придурку перспективы его дальнейшей сраной жизни и здоровья. Стискиваю зубы до скрежета, мысленно прошу адвоката начать хоть что-нибудь говорить, иначе меня прорвёт… Но неожиданно понимаю, что просто не имею права осуждать Макса. Осознание того, что за все свои футбольные беспределы я бы сейчас мог присесть также, как брат, да ещё и на подольше, взрывает мою реальность и проходит ознобом по спине. Просто повезло. И я неосознанно качаю головой, отгоняя от себя наваждение серых стен и духоты.

— Вот только не надо… — Макс по-своему понимает мое действие и выдаёт агрессию, — Я и так знаю. Ты — охуенный, я — ошибка творческого союза…

— Максим Аркадьевич, — старается сгладить ситуацию адвокат, — У нас так мало времени. Давайте только конструктив. Мы здесь, чтобы вам помочь.

— Вещи тебе передадут после проверки, — примирительно говорю брату, — Правда, я свои привёз. Чтобы мать не волновать.

— Спасибо тебе, — ёрничает Макс, — Вот тааакое, — помпезно разводит руки в стороны и рывком подхватывается на ноги, нависая над столом, — Даже с барского плеча мне адвоката приволок! — зло выплевывает слова и нервно проводит пятерней по волосам, — Я отказался от адвоката! Вот так! И ты не трать бабло…

— Макс, ты чего? — у меня в груди расползается махровая паника, и я даже не знаю, что говорить, — Хочешь, я выйду. Расскажи адвокату, как было дело…

— А не надо, — брат несётся на злых куражах, — Я виноват и все признаю.

— Максим, хочу разъяснить вам, что, учитывая стоимость автомобиля, срок тюремного заключения может составить до пяти лет, — спокойно вступает в разговор Тимур, — Этого достаточно, чтобы ваша жизнь уже не стала прежней никогда. И ни один суд не удовлетворит ваш запрос на отказ от адвоката.

— Ну вы между собой тогда пообщайтесь, — хмыкает парень, — Мне сказать нечего.

Максим разворачивается и подходит к двери.

— Макс, да стой ты! — вскакиваю с места и беспомощно смотрю на Тимура. Ну сделай ты хоть что-нибудь, правозащитник херов! Я ожидал от брата чего угодно, но только не разочарованного игнора.

— Максим, вы больше не сможете сегодня вернуться на свидание, если выйдете…

На мгновение брат замирает. Я вижу, как передёргивается его спина.

— Не впрягайся за меня я сказал… — тихо бросает через плечо и уверенно стучит в дверь. Ее открывает конвойный.

— Лицом к стене… Руки…

Я сжимаю под столом кулаки. Хочется крушить и орать… Бессилие всегда прорывает агрессию.

В состоянии полуотключки выхожу с Тимуром за железную дверь изолятора и прикуриваю сигарету прямо на пороге.

— Здесь нельзя, — замечает он и хлопает по плечу, — Давайте отойдём.

Мы молча курим в импровизированной курилке под тенью большой липы.

— Ну и что теперь? — меня истерично взрывает и я втягиваю в себя дым, пока горло не начинает сопротивляться спазмом, — Как защищать человека, который признаёт вину?

— Это не самое страшное в его ситуации, — отзывается Тимур и вертит между пальцев зажигалку, — Стратегию полного отказа от диалога люди обычно выбирают в тех случаях, когда бояться, заговорив, сделать себе хуже. И в целом, она абсолютно верная, но не с адвокатом. Я попробую его продавить ещё разок. Без вас, конечно.

— Что вы имеете ввиду под «хуже»? — я

хмурю брови.

— Например, предварительный сговор с заказчиком или групповое, личные счёты… Вариантов достаточно.

— Зараза… — в сердцах тушу сигарету об край мусорки и выбрасываю, — И что дальше мне делать?

— Ждать моего звонка. Я буду у клиента завтра в тоже время.

— А если он не захочет даже идти? — грустно смотрю на Тимура.

— Его все равно приведут, — он характерно равнодушно жмёт плечами, а меня окатывает приступом дежавю.

Точно так же холодно держит себя Дашин бывший. Манера речи, тон, реакции… Блять, будто расса отдельная. Даже военные улыбаются, а эти — просто бетонные.

— Я понял, — тяну руку, — Спасибо. Поеду работать…

— Егор, — адвокат задумчиво хмурит брови, — Как вы сами думаете? Зачем человеку нужно четыре миллиона?

— Взятка? — Максу в этот призыв было в армию, — Игры, наркота… — машинально перечисляю я.

— Выбирайте… — разводит руками Тимур.